Левое меню

Правое меню

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Вслед за этим раздался резкий хлопок закрывшейся дверцы автомобиля и тяжелые торопливые шаги по гравию. Заинтригованная, выглянула из-за угла и успела увидеть, как Николай, странно пригнувшись, взбегает на свое крыльцо.
Наши дома стояли практически рядом, между участками даже забора не было, а граница обозначалась высаженными в ряд кустами. Я привычно нырнула в заросли крыжовника и в следующую минуту уже была на соседской территории. Не теряя времени опрометью бросилась к дому и без церемоний вломилась на веранду, где и обнаружила Николая с небольшим зеркалом в руках. Страдальчески сморщившись, он внимательно рассматривал продольную рану на шее, время от времени осторожно промакивая платком сочашуюся кровь. Услышав шаги за спиной, вздрогнул и нервно дернулся в сторону. Мне показалось, что первым его желанием было скрыться в соседней комнате, но потом он взял себя в руки и остался на месте. Только рану прикрыл платком и сердито покосился на меня.
- Что случилось? - выпалила я с порога.
- Ничего. - буркнул друг детства и повернулся ко мне спиной, демонстрируя явное нежелание продолжать разговор.
Но я с такими его приемчиками была знакома с давних пор. Они на меня и тогда впечатления не производили, и сейчас не могли заставить отступить.
- Как это ничего? - рассердилась я. - Не успел отъехать и вдруг несешься назад, как оглашенный, а на шее невесть откуда появившаяся царапина. И после этого ты говоришь, что ничего не произошло? За дуру меня держишь? Быстро рассказывай, что стряслось!
Мое поведение было крайне бесцеремонным и никому другому такой вольности независимый и обидчивый Николай не спустил бы. Но то другие, а то я! Не смотря на пролетевшие годы и взаимные обиды, в моей памяти ещё сохранилась уверенность в своей вседозволенности и я продолжала ею нахально пользоваться:
- Откуда это? Колись быстро!
Приятель тяжело повернулся ко мне всем корпусом и неохотя процедил сквозь сцепленные зубы:
- В меня только что стреляли.
- Как это? Прямо среди белого дня, на глазах у людей? - охнула я, моментально теряя весь апломб.
- Где ты людей видела? - рассвирепел дружок. - На улице ни души! Словно вымерли!
- Но ведь все равно средь бела дня! - пискнула я.
- Хоть средь бела дня, хоть средь темной ночи, какая разница? вскипел Николай, раздосадованный моей глупостью.
В тот момент ему больше всего хотелось остаться одному, а не отвечать на нелепые расспросы испуганной дамочки, пусть даже давным-давно она была его первой и страстной любовью. Все это я прекрасно понимала, но повернуться и уйти было выше моих сил, поэтому решила сменить тактику и зайти с другого бока.
Выждав минуту, чтобы немного успокоиться и унять противную дрожь в голосе, деловито поинтересовалась:
- Ты видел стрелявшего?
Он коротко кивнул и тут же скривился, потому что резкое движение причинило боль.
- Разглядел?
Николай открыл было рот, собираясь ответить, но потом передумал и решительно бросил:
- Нет. Стреляли из кустов. Листва мешала.
Может кто другой и поверил бы ему, только не я. Слишком хорошо знала дружка, чтоб простодушно купиться на такой ответ. Интонация и торопливость выдали его с головой и у меня появилась уверенность, что он знал стрелявшего, вот только распространяться об этом не желал. В былые времена я тут же пристала бы с расспросами и в конце концов добилась бы правды. Но те времена давно миновали, между нами легло много всякого разного и я потеряла право на доверие. Поэтому, не стала напирать, сделала вид, что поверила и спросила:
- Почему в тебя стреляли? Знаешь причину?
- Причина всегда найдется. - повел он мощным плечом.
- Это что ж получается? У тебя есть враги?
Мои расспросы его здорово раздражали, какое-то время он сдерживался, а тут сорвался:
- Враги имеются у каждого! Прожив на свете тридцать с лишком лет нельзя сказать, что никого не обидел, пусть даже ненароком. Думаешь, у тебя их нет?
- Нет, конечно!
- Ошибаешься! У тебя, наверняка, они тоже есть, но ты о них просто не догадываешься.
Тут Николай усмехнулся и грустно добавил:
- Но ты особо не печалься, враг, если он настоящий, в конце концов обязательно даст о себе знать.
От этих слов я почувствовала себя страшно неуютно и, чтоб отвлечься, пробормотала:
- Давай рану посмотрю. Может обработать нужно.
Он отступил на шаг:
- Это не рана, просто царапина. Пуля прошла по касательной и немного содрала кожу. Заклею пластырем и через неделю следа не останется.
Обыденные словами, но мне вновь стало зябко, захотелось повернуться и уйти.
- Если я тебе не нужна, пойду к себе. Дел полно.
Николай внимательно посмотрел мне в глаза и тихо произнес:
- Ты мне всегда нужна. Не было дня, чтоб о тебе не думал.
Под этим пристальным взглядом я окончательно смешалась, но, не желая уступать, хмыкнула:
- А я считала, что все твои мысли занимает империя.
Не отводя глаз, он медленно кивнул, соглашаясь:
- Она для меня очень много значит, но на первом месте все же ты.
У меня не было никакого желания вступать на скользкую почву выяснения отношений и я невпопад брякнула:
- Ага! Ну, ладно! Тогда я пошла.
С этими словами выскользнула за дверь и опрометью бросилась к себе. Щеки пылали ярким румянцем, а в душе поселилась неизъяснимая тревога. И это мне здорово не нравилось.
Глава 2
Я не собиралась идти на день рождения. Настроение после отъезда из Москвы было, прямо скажем, минорное, дальнейшая жизнь виделась исключительно в черном цвете, а прошлое казалось одной большой ошибкой. Занимаясь домашними делами, я перебирала в памяти собственные просчеты и корила себя за них последними словами. Однако, ближе к вечеру, когда все дела были переделаны, а копаться в себе надоело, мое настроение изменилось. Неожиданно подумалось, с чего это мне запирать себя в четырех стенах? Не дело это! Раз уж вернулась в этот город и собираюсь в нем жить, нужно налаживать старые связи, обзаводиться новыми знакомыми, а не сидеть дома и кукситься. Решила начать жизнь с новой страницы, ну так и начинай не откладывая! Обретя точку опоры, сказала себе, что для начала не плохо было бы просто выйти в люди.
Дворец пионеров располагался в историческом центре, рядом с собором. На автобусе добралась до главной улицы города, которая раньше называлась Советской, а теперь, согласно новым веяниям, была переименована в Дворянскую. От остановки до бывшего Дворца было рукой подать и я неторопливо пошла по узкому тротуару мимо двухэтажных домов, дивясь какие же они, оказывается, низкие и провинциальные. Пришла мысль, что после Москвы будет трудно привыкать к жизни в заштатном городе. А ведь когда-то мне очень нравилось гулять по этой улице. Все вокруг казалось большими и солидными и я свято верила, что именно здесь и находится центр цивилизации. Миновав собор, который в народе носил название Красного, свернула за угол и оказалась в узком переулке, прямо против бывшего Дворца пионеров.
Приятель не врал, теперь здание действительно выглядело совсем иначе. И про немалые средства, вложенные в его реставрацию, он тоже не врал. Если раньше оно был унылым и обшарпанным, то теперь, с выкрашенными в розовый цвет стенами, с новыми дверями и оконными рамами, с сиящей цинком крышей, походило на пряничный домик из немецких сказок. Помню, была у меня такая книга с цветными картинками и мы с Колькой очень её любили. Правда, привлекали нас совершенно разные вещи. Меня завораживали изображения принцев на конях и златокудрых красавиц, которые я могла рассматривать часами. Дружка же подобные глупости не трогали, его интересовали более прозаические вещи. Он по многу раз заставлял меня перечитывать историю о том, как маленький Ганс наказал жадную старуху. Когда он в очередной раз тыкал чумазым пальцем в опостылевшую сказку, я горько жалела, что научилась читать раньше него.
Миновав разросшийся сквер, по мощеной дорожке прошла к главному входу, толкнула тяжелую деревянную дверь и оказалась в прохладном холле с парадной мраморной лестницей. Я уже очень давно не вспоминала тот период, когда мы с другом, увлеченные театральным кружком, дневали и ночевали в этом здании,. Однако стоило ступить под знакомые сводчатые потолки, увидеть окна с разноцветными витражам, как воспоминания разом нахлынули и вдруг стало необыкновенно грустно. Думаю, я могла бы и всплакнуть по безвозвратно ушедшим годам, но помешал невесть откуда взявшийся охранник.
- Вам кого, гражданочка? Рабочий день окончен. Если что нужно, приходите завтра. - прокурено пробасил он и сентиментальное настроение мигом улетучилось.
- Я к Николаю Яковлевичу Сипягину. - суше, чем хотелось бы, проговорила я.
- Минуточку. Пойду доложу. Подождите здесь.
Охранник исчез за дверью, за которой, насколько помнилось, в былые годы располагался танцевальный зал, а я от нечего делать занялась разглядыванием обновленной роспись на потолке. Неожиданно из комнаты, что во времена нашего детства служила кабинетом директору Дворца пионеров, вышли трое и направились в мою сторону. Группа была настолько колоритной, что я оторвалась от созерцания живописи и переключила все внимание на нее.
Впереди энергично вышагивал невысокий крепыш в пестрой шелковой рубахе навыпуск и темных брюках. Пуговицы на груди были расстегнуты, являя миру густую темную растительность и внушительный золотой крест на толстой цепи. Любая другая, менее мускулистая шея давно бы согнулась под тяжестью этого украшения (то, что это всего лишь украшение, сомнений не было), но только не эта. Хозяин с легкостью нес это вульгарное великолепие, охотно демонстрируя окружающим доказательство своего материального благополучия. Той же цели служил и массивный золотой браслет на одной руке, и часы в золотом корпусе на другой, и два перстня на короткопалых руках.
За ним семенил белобрысый, полноватый мужчина лет тридцати. Он старался идти вровень с крепышом, плечом к плечу с ним, но не мог попасть в такт его шагов и потому постоянно сбивался и отставал. Однако, отставать ему не хотелось и потому он суетливо забегал то с одной стороны, то с другой, заглядывал спутнику в глаза и нервным фальцетом выкрикивал:
- Ты что себе позволяешь, а? Что позволяешь? Кто дал тебе право так разговаривать со мной, а? Ты хоть понимаешь, в чем меня обвиняешь?
Тот же невозмутимо продолжал свой путь и внимания на мужчину обращал не больше, чем на надоедливого комара, который назойливо вьется вокруг и пищит. Наконец, белобрысый потерял всякое терпение, забежал вперед и загородил дорогу крепышу. Выпятив грудь, он задиристо выкрикнул:
- Нет, объясни мне! По какому праву ты тут раскомандовался?
Коренастый остановился, насмешливо глянул на парня и лениво растягивая слова процедил:
- По какому праву? По праву хозяина, конечно! Я, между прочем, совладелец этой фирмы и кровно заинтересован в её процветании. От этого зависит мое благополучие и никто не может меня упрекнуть, что я о нем не пекусь.
- Совладелец? Ты? Чушь собачья! Да ты только числишься! Все принадлежит Николаю!
Коренастый грубо оттолкнул белобрысого в сторону, шагнул вперед и бросил через плечо:
- У тебя устаревшие сведения. Так было раньше, а теперь кое-что переменилось.
Потом поднял палец и сурово погрозил парню:
- И я не позволю разворовывать фирму! У меня не Колькин характер и сердце не такое мягкое, я нахлебников, да ещё жуликоватых, не потерплю. Заруби себе на носу и перестань мошенничать, иначе в два счета окажешься на улице. Усек?
С этими словами он неторопливо двинулся к выходу, по пути мазнул меня по лицу коротким, но цепким взглядом темных глаз, и вышел на улицу. Белобрысый же остался на месте, с изумлением глядя ему в след, будто открыл для себя что-то новое и крайне неприятное. Когда же, наконец, до конца осознал сказанное, его лицо исказилось от бессильной злобы.
Третьим в этой компании был смуглый парень, одетый во вполне приличную футболку и джинсы и тем не менее выглядевший каким-то помятым. Все это время он молча шел сзади и в свару не вмешивался, а тут вдруг не выдержал, смачно сплюнул на пол и сердито процедит:
- Прибить мало! Кровосос! Ну, ничего, ты свое ещё получишь! Найдется на тебя управа.
Отведя душу, резко развернулся на пятках и исчез за дверью танцевального зала. Белобрысый поспешил следом.
- Ничего себе компания. - подумала я. - Не фирма, а банка с ядовитыми пауками. Сотрудники того и гляди друг другу в глотку вцепятся. Если это та империя, о которой с детства грезил мой друг, то я ему сочувствую.
2
Наконец, вернулся охранник в сопровождении сияющего и слегка пьяненького Николая. Приятель так и лучился радостью, казалось, ничто не омрачало его прекрасного настроения, а о давишнем приключении напоминала лишь полоска пластыря на шее.
- Пришла все-таки? Молодчина!
- Разве я могла не принять приглашение друга детства? Извини, с подарком вышла неувязка. Заранее ничего не приготовила и потому дарю вот это. Помнится, ты очень хотел его иметь.
Я открыла сумочку и достала потемневший от времени Георгиевский крест.
Приятель глянул на мою раскрытую ладонь и расплылся в довольной улыбке:
- Помнишь, значит, как мы с тобой из-за него подрались!
Еще бы не помнить, если в конфликт были втянуты обе семьи, я заработала фингал под глазом, а ссора была прекращена только благодаря вмешательству Колькиного отца.
История была следующей. Как-то раз мы с другом затеяли обследование нашего чердака, планируя на нем обосноваться и устроить штаб красных командиров. Николай никогда раньше наверх не поднимался и как только увидел, сколько самых разных вещей там навалено, напрочь забыл про все штабы. Охваченный азартом, приятель принялся рыться в ящиках, сундуках и чемоданах. Конечно, ничего ценного там не хранилось. На чердак сносили вещи, которыми уже никто не пользовался, в основном имущество маминых родителей. Но для Кольки весь этот старый хлам представлялся неизведанными сокровищами, которые он с энтузиазмом бросился разбирать. Сначала ничего интересного не попадалось, но потом на дне сундука с одеждой он нашел завернутый в тряпицу крест и сразу же объявил его своим. Мне самой крест нужен не был, но и разбрасываться семейным добром я не собиралась. Решив, что награда по справедливости принадлежит мне, выхватила её из рук дружка и сунула в карман. Возмущенный до глубины души приятель попробовал вернуть сокровище, но я решительно возражала и мотивировала это тем, что оно найдено в нашем доме, среди наших вещей. Николай же яростно доказывал, кто вещь откопал тот, значит, и имеет на неё все права. Сначала мы спорили на чердаке, потом спустились вниз, к общему мнению не пришли и слово за слово пререкания переросли в ссору. На шум выскочила сначала моя мама, потом прибежала тетя Сима, но разнять нас было невозможно. Каждый яростно отстаивал свою позицию и не желал слушать никаких доводов. Конец драке положило вмешательство Колькиного отца, но с приятелем мы не разговаривали дней десять.
Я тоже вспомнила эту историю и улыбнулась:
- Хоть и с большим опазданием, но дарю тебе его.
Колькины глазки превратились в щелочки и хитро блеснули. Помнится, они становились такими всякий раз, когда дружок проворачивал удачную, с его точки зрения, сделку. Именно этот блеск и убедил меня, что подарком я угодила.
Николай сунул крест в карман пиджака и предложил пройтись по зданию. Мы обошли сначала первый этаж, где была устроена приемная и кабинет хозяина, потом поднялись на второй. Я шла по коридору, заглядывала в комнаты и ничего не узнавала. Все было перепланировано, перестроено, перегорожено.
- Ну, как тебе? - спросил Николай.
На мой взгляд дом потерял былую прелесть и из старинного особняка превратился в офис средней руки. Однако приятель так гордился проделанной работой, что огорчить его не хватило духу и я, спрятав подальше собственное мнение, выразила восхищение:
- Великолепно! Просто великолепно! И как много людей у тебя работает! Ведь все эти кабинеты заняты, верно?
Слова были насквозь фальшивыми, но я надеялась, что друг не заметит моей неискренности.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34