Левое меню

Правое меню

  отличное качество      https://legkopol.ru/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Она, казалось, не понимала, что происходит. Ее поддерживали под руки с одной стороны сестра Тоня, с другой - мать. Головы женщин покрывали заиндевевшие от дыхания черные платки,
Тихон не знал ни жену Белоусова, ни двух других женщин, но догадался, кто они. Муровец шел по тротуару в стороне от процессии. Продрогшее на морозе солнце светило тускло и холодно, Столицын забыл надеть перчатки и теперь грел руки в карманах пальто. На душе у него было тоскливо.
За поворотом на другую улицу оркестр умолк на время. Наступило тяжелое безмолвие, нарушаемое лишь шумом шагов участников процессии и натужным рычанием мотора автомашины, ехавшей на первой скорости. Тихон через головы людей, столпившихся вдоль мостовой, видел плывущий гроб с телом покойного, обтянутый красным бархатом с черной траурной каймой.
По распоряжению губкома в четыре часа дня прозвучали траурные гудки трех крупных заводов, и на минуту на предприятиях остановились все работы.
Тихон вспомнил, что в эти часы там, в Москве, товарищи из уголовного розыска хоронят его лучшего друга Николая Кривоносова, так же, как и Белоусов, безвременно погибшего от бандитской пули, и на душе у него стало еще тяжелее.
У кладбищенских ворот гроб сняли с кузова автомашины и подняли на плечи верные друзья Белоусова: Савелий Бугров, неизвестный крупнолицый мужчина со светлыми редкими волосами, приехавший, как говорили, из Москвы, Рябов и Петухов. Гроб установили у края могилы. Замер торжественно выстроенный военный караул с винтовками в руках.
На большой дощатый помост поднялся Бугров. Рядом с ним встали Рябов, светловолосый москвич и худощавый юноша. Вцепившись руками в борта матросского бушлата, Бугров дрожащим от волнения голосом начал траурную речь:
- Мы сегодня в глубокой скорби. Нет слов, чтобы передать ее. Бандитская пуля вырвала из наших рядов замечательного сына русского народа, пламенного революционера, члена партии большевиков с 1915 года Максима Андреевича Белоусова. Змеиное отродье подняло руку на самое для нас дорогое. Отняло жизнь у человека, который всего себя без остатка отдал народу, революции, преобразующей жизнь пролетариата. Осталась вдовой его жена, близкий ему друг, помощница - Анна Ефимовна. Но мы не забудем ее, окружим теплом и вниманием. Не предадим забвению и память о нашем боевом друге Максиме Белоусове, человеке большого и доброго сердца. Сын богатого врача, он, окончив гимназию и поступив в университет, смело встал на путь борьбы с темнотой, бесправием, угнетением - всем тем, что несло царское самодержавие простому народу. Порвав связь с родителями, не разделявшими его убеждения, он все свои душевные силы, всю свою энергию, светлый, большой ум отдал делу свержения царизма, уничтожения эксплуатации человека человеком. Ни тюрьмы, ни ссылки не могли сломить его кипучую волю, энергию, преданность делу коммунизма. Впервые его, студента Петербургского университета, за участие в революционном движении заточили в Петропавловскую крепость в девятнадцать лет. Затем он был сослан в Сибирь. Вернувшись из ссылки, он с головой ушел в подпольную работу большевистского комитета Окска, куда направил его сам Владимир Ильич Ленин. Максим Андреевич как член Военно-революционного комитета летом прошлого года проделал огромную работу по созданию и обучению отрядов красногвардейцев. В дни захвата власти в городе он возглавлял решающие участки вооруженного восстания. После установления Советской власти на первом заседании ВРК ему было поручено создание новой рабоче-крестьянской милиции. И с этим заданием партии он успешно справился. Он работал не щадя себя и смог за короткое время организовать, укомплектовать губмилицию, пресечь десятки бандитских налетов на государственные учреждения, задержать и отдать под суд более трехсот бандитов. И вот такой человек погиб от руки негодяев! Пусть не рассчитывают враги революции, что подлыми убийствами они смогут нас сломить. Мы еще теснее сомкнем ряды и в могучем революционном порыве поведем трудящихся к победе! Спи спокойно, наш незабвенный друг!
Гроб стали опускать в могилу. Раздались ружейные залпы прощального салюта.
Одиночество
Не стало больше заведения Слезкина. Советы реквизировали ресторан и открыли в нем общественную столовую. От всей прежней роскоши - часов, вделанных в чучело медведя, великолепной мебели, мягких зеленых штор, хрустальных люстр - остался лишь щегол в пестром оперении. Он один не чувствовал перемен, бойко перепархивал в своей клетке с веточки на веточку и пел. Исчезли из зала диковинные статуэтки с замысловатыми вензелями, фигурки из дуба, гипса, бронзы.
Слезкина-старшего, заросшего щетиной, по-прежнему можно было видеть за буфетной стойкой. Но теперь, уже в роли заместителя заведующего столовой, он получал от комиссариата продовольствия денежный оклад. Его нельзя было узнать - он стал робкий, суетливый, старался всем угодить. От прошлого у него осталась лишь привычка держать под фартуком руки красные, как клешни у обваренного рака.
Увидев Тихона, Слезкин обрадовался и завертел головой:
- Здравствуйте, господин Беккер. Думал, вы уехали. Леонид сразил меня. Не знал, что он негодяй. Порядочный клиент нас теперь обходит стороной. Идет молва, будто меня освободили за деньги. Будто все равно арестуют. А я ведь ни в чем не виноват!
Тихон присел к столику. Он готов был долго слушать бывшего купца с одной целью: чтобы узнать, где сейчас находится певица Зося.
- Одну минуточку, я только передам на кухню ваш заказ, - залебезил Слезкин-старший. - Мне от вас скрывать нечего, - выдавливая на лице жалкую улыбку, через минуту продолжал он. - Семьдесят лет назад дед мой, Пафнутий Евграфович, открыл на этом самом месте, - Слезкин несколько раз ударил каблуком об пол, - маленькую харчевню. Перебиваясь с хлеба на квас, пустил в оборот капитал, какой имел. Это мог сделать любой, да не всякому по душе за копейку гнуть в три погибели спину, наживать кровавые мозоли. Через сорок лет адского труда всей семьи дед отдал богу душу, оставив моему отцу крохотное состояние в виде ресторации из двух залов. Родитель мой пошел в предка, но скоро приказал долго жить. Тогда-то все хозяйство легло на плечи пятнадцатилетнего малого, вашего покорного слуги. Этому ресторану я посвятил тридцать лет жизни.
Полная неторопливая работница столовой принесла на подносе заказанную Тихоном еду и вразвалочку удалилась.
- Так-так, рассказывайте. - Тихон помешал ложкой горячий борщ. Слушаю вас.
- Ну вот, - даже прослезился бывший купец, - какой я эксплуататор? Новая власть, как бы ни презирала богатых, не должна отнимать то, что нажито честным трудом, я так понимаю. Извините, я не наскучил своими печалями? Вам они, извиняюсь, может, ни к чему?
- Напротив. Слушаю с исключительным вниманием и сочувствием. Имею в этом свой интерес.
Ободренный такими словами господина Беккера, Слезкин вытер ладонью мокрый лоб и продолжал:
- Куда проще сделать капризным клиентам от ворот поворот. Сказать идите, мол, прочь со своими причудами, отваливайте. А Слезкин, бывало, любого накормит, всякому сумеет угодить. Всегда имелся полный ассортимент закусок, вин, табака. Да что говорить, подчас губернатор с благоверной захаживали...
Столицын доел яичницу, согнал с сайки муху и принялся за жидкий чай. Слезкин горестно вздохнул:
- По нынешним временам даем только чаек, а какао и кофия и след простыл.
В столовую вошли молодые люди в гимнастерках и куртках, перепоясанные ремнями. Шумно разговаривая, расселись. Все та же работница столовой приняла у них заказы и, по-утиному раскачиваясь, ушла на кухню.
- Вот здесь у меня одна горечь, - Слезкин ткнул себя пальцем в грудь. - Жаль, Зосенька потеряла место, лишилась эстрады. Обедает теперь в Никитинском ресторане. И уж не ведаю, как и на хлеб, бедняжка, зарабатывает. Какой талант пропадает!
Стоп! Это все, что было нужно Тихону. Он теперь знал, где искать артистку.
Сочувственно распрощавшись с бывшим владельцем ресторана, Столицын вышел из столовой, готовый к действиям.
По заснеженной аллее парка он дошел до крутого спуска к реке. Внизу, скованная панцирем льда, спала Ока. Над ней кружился порывистый ветер. И вдруг сотрудник МУРа представил себе берега Оки лет этак через пятьдесят. Как все изменится! Воображение рисовало многоэтажные дома, новые заводы, фабрики, кинематографы, великолепные мосты через реку. Дожить бы до тех пор! Прийти сюда с внуками. Рассказать им, какими были эти берега в январе восемнадцатого года. А то ведь пройдут годы, и никто не вспомнит о ресторане Слезкина, где в новогоднюю ночь погибли смелые, преданные революции люди - Николай Кривоносов, начальник милиции Белоусов и их товарищи. "Нет, вспомнят, обязательно вспомнят!" - уверенно подвел итог своим размышлениям Столицын.
Тихон проснулся в тяжелом состоянии духа. Не было еще и восьми. В окне чуть брезжил поздний зимний рассвет. За дверью номера ходили по скрипучим половицам какие-то люди. Гостиница пробуждалась. Сердце Столицына обуревали непонятное волнение и беспокойство. Он стал вспоминать кошмарный сон. Будто улица, по которой он шел, уходила из-под ног. Он пытался звать на помощь, но никто не отзывался. Потом появились какие-то люди в халатах. В одном из них он признал штабс-капитана по Брестскому полку господина Эссена...
Тихон закинул руки за голову. Сделал несколько спокойных вдохов и выдохов, пытаясь обрести нормальный ритм дыхания. Получилось. Встал и начал заниматься гимнастикой. Сегодня он непременно должен разыскать певицу.
К обеду Столицын был в новом ресторане, открытом Советской властью на улице Никитинской, и стал ожидать появления Зоси. Придет ли? Он сомневался. То, что певица обедает именно здесь, подтвердила и горничная Шура. Но всегда ли?
В небольшом зале Тихон насчитал двенадцать столиков. Сел так, чтобы через стеклянную дверь видеть помещение, где раздевались посетители, но самому оставаться незамеченным. Заняв удобное место, Столицын не торопился заказывать еду. Спешить ему было некуда. К тому же еще он и не проголодался. Сотрудник МУРа не представлял, сколько придется просидеть, час или два. Со скучающим видом он стал листать меню, а подошедшей официантке, ловкой ярко накрашенной девушке, вежливо сказал:
- Еще не выбрал.
- Выбирайте, - сухо ответила она и хотела уйти, но Тихон спросил:
- А помимо меню что есть?
- Помимо у Слезкина было, да сплыло, - ядовито заметила бойкая официантка. - Не держим разносолов для именитых. Кухня для всех общая.
Тихона веселил такой разговор. Он продолжал забавлявшую его игру:
- Стрижете всех под одну гребенку? Не вылетите ли в трубу с таким порядком? Слезкин-то большие прибыли имел, потому что на вкус каждого клиента деликатесы держал.
- Не беспокойтесь, - вскинула подрисованные брови официантка. Запонки и перстни господина Беккера вызывали в ней раздражение. - Мы людей кормим, а не купеческие прибыли считаем.
Тихон заказал наконец легкий обед.
В ресторан один за другим шли посетители. Но не прежние, знакомые Германа Беккера. А хорошо бы встретиться с теми, у кого он уже завоевал расположение и доверие. Столицын нетерпеливо поглядывал через стеклянную дверь в фойе. В таком напряжении он просидел два с лишним часа. За это время ему несколько раз начинало казаться, что ждет он напрасно. Но наконец-то он был вознагражден.
Зося появилась в сопровождении молодого человека в военной форме без погон. Она стояла спиной к залу и была видна Тихону в зеркало. Вот она поправила пояс длинного шерстяного фиолетового платья. Чуть-чуть взбила локоны пышных волос. Спутник подал ей руку. Она оперлась на нее и последовала за ним из фойе в зал, затем направилась к крайнему у стены столику, подальше от окна.
Тихон наблюдал за певицей и ее спутником, пытаясь разгадать, кто он такой. Высокий, почти на голову выше Зоси, он большим пальцем левой руки приглаживал черные тонкие усы. К их столику подошла официантка, полная, пожилая, улыбчивая.
Тихон попросил девушку, убиравшую со стола посуду:
- Еще бутылочку лимонада, пожалуйста. Понравился напиток. И будем рассчитываться.
Официантка недовольно буркнула:
- Нужно сразу заказывать, а не тянуть в час по чайной ложке.
У Тихона стало подниматься настроение. Ему нужна была встреча с артисткой, и она почти состоялась. Лишь бы ее не задержал усатый кавалер. Сославшись на то, что дует из окна, Тихон незаметно для Зоси пересел поближе к ней и ее кавалеру, спиной к ним, и маленькими глотками стал пить лимонад, прислушиваясь к беседе.
Подслушанные фразы, однако, ни о чем не говорили. Можно было лишь предположить, что Зося встретилась со старым знакомым. Но вот наконец мужчина спросил девушку, чем она сейчас занимается, как добывает средства к существованию. Внимание! Тихон напряг слух.
- Бегаю, ищу место в наших клубах и театрах, - ответила Зося, вращая в руке пустой фужер.
- И что же? Получается? Говорят, даже магазины и те в городе все заколочены, витрины забиты досками.
- Неправда. А я в кинотеатре "Люкс" устраиваюсь. Лучший в Окске. Разве плохо?
- Что на Садовой улице?
- Да, перед сеансом буду петь. Вот вам и заработок.
- Но ведь, говорят, чистые сборы идут в пользу городского Совета депутатов. Слышал из достоверных источников. Что ж вы получать станете? Вас обдерут как липку.
- Ну уж дудки! Буду получать карточки, продукты.
Удача! Теперь точно известно, где можно найти Зосю.
- Я уже вам говорил, мой отъезд отложен на послезавтра, - продолжал между тем ее спутник. - Проведем сегодня вечер вместе или хотя бы завтра?
Тихон чуть подался в сторону парочки, чтобы лучше их слышать.
- Сегодня откажу, - ответила Зося. - У меня много дел. Занята. Завтра тем более не обещаю. Я сама себя обслуживаю. Много работы. Отложим до следующего раза. Надеюсь, еще приедете к нам?
- Увы, боюсь, что не скоро. Так что лучше бы использовать нынешнюю возможность. Другой может не быть.
- О, не огорчайтесь! Ну, рассчитывайтесь. Нам пора.
Столицын, положив названную официанткой сумму на стол и выждав, когда Зося и ее кавалер оденутся в гардеробной, вышел из зала. Затем направился следом за парочкой, стараясь оставаться незамеченным. Вскоре девушка распрощалась с кавалером. Зося пошла вниз по улице, а военный свернул в переулок. И несколько раз оглянулся, видимо на что-то еще надеясь.
Одиночество Германа Карловича Беккера кончилось.
Ба! Знакомые все лица!..
Тихон быстрыми шагами стал нагонять артистку. Она дошла до торгового ряда и свернула в ювелирный магазин. Столицын вошел следом и остановился в двух шагах от певицы. На нее, не скрывая восхищения, смотрели покупатели и приказчики. Она же, казалось, никого не замечает, рассматривая драгоценности на витрине. О чем-то попросила вихрастого молодого приказчика. Тот с готовностью скрылся за дверью и вскоре вернулся, осторожно поставил перед певицей деревянный ларец и надавил пальцем на кнопку крышки. Ларчик со звоном открылся. В нем лежали кольца, перстни, в которых сияли алмазы, сапфиры, агаты, рубины. Зося нагнулась, взяла широкий перстень с изумрудом.
- Ой, какое чудо, боже, как это прекрасно! - прошептала она.
- Царское колечко, - притворно вздохнув, произнес Тихон.
Зося с удивлением оглянулась и, узнав Тихона, широко улыбнулась:
- Дорогой Герман Карлович! Рада вас видеть.
- Я тоже, возможно еще в большей степени, - ответил Тихон, целуя Зосе руку и глядя на нее влюбленными глазами. - Думал о вас. Боялся, что больше не увижу. Было бы очень жаль потерять вас навсегда.
- А я решила, что вы исчезли из нашего города, сбежали в свою Австрию после той страшной ночи. Не рассчитывала уже вас встретить. Наверно, тогда, в Новый год, вы подумали, как плохо стало у нас в России?
- Конечно, плоховато, но есть люди, которые могут скрасить и самое плохое...
- Вы что, изучаете товары в наших лавках? Или случайно зашли?
- Признаться? Честно?
- Надеюсь, ведь мы приятели.
- Я теперь много гуляю. Скучно, а друзей нет, да и откуда им взяться? Тем более сейчас. Тоска гложет. Совершенно одинок, как отшельник.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
 плитка estima рекомендуем этот сайт  
 Заказали тут 

 https://www.vsanuzel.ru/katalog/dushevie-poddony/keramicheskie/