Левое меню

Правое меню

  купили тут      https://legkopol.ru/catalog/kovrolin/krasnyj/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И хотя, судя по запискам, которые передавались через связного Савкова, Николай Кривоносов был настроен оптимистично, верил в успех, в управлении не разделяли его настроения.
- Мне думается, - заметил Рябов, - он завел знакомство не с теми. Так в притоны Николай никогда не попадет.
- А может, он расшифрован, бандиты раскусили его и используют для обратной связи? Подсовывают ему липу, он передает ее нам, а мы бегаем, высунув язык, по его донесениям как мальчишки, - нервно проговорил Петухов.
Рябов, разминаясь, неторопливо поднялся из-за приставного столика, привычно поправил у переносицы очки. Семен Гаврилович был на редкость нетороплив, зато делал все надежно, наверняка. Он всегда следовал своей любимой поговорке "семь раз отмерь - один отрежь".
- Кривоносов расшифрован? Возможно. Но как? Это вопрос. Давайте на него ответим. Кто знал об операции? От кого могла просочиться информация к бандитам?
- Если в управлении засел предатель, надо его немедленно выявить. Давайте приглядываться к каждому, кто знал о посылке Кривоносова в ресторан Слезкина. Кстати, нужно обезопасить второго разведчика, сузить круг лиц, знающих об операции, вот до такого состава, - Максим Андреевич обвел рукой присутствующих.
Петухов с досадой кашлянул.
- Со своими же обязаны скрытничать, - сказал он с раздражением, приглаживая расческой густые пшеничные усы, но тут же согласился: Правильное решение, о прибытии второго разведчика будем знать только трое.
- А связного забыл? - вставил Рябов.
- Четвертый он. Еще хозяйка конспиративной квартиры.
- Согласен, согласен. Мы не имеем права рисковать жизнями приехавших по нашей же просьбе товарищей из МУРа, - заключил Белоусов.
Зазвонил телефон.
- Слушаю, - произнес комиссар в трубку. - Так... Где? Направляйте оперативную группу. И зайдите ко мне. - Максим Андреевич медленно положил трубку и подавленно произнес: - Снова ограбление церкви. В городском парке. Сторожа нашли с кляпом во рту, связанного.
Он обвел взглядом озабоченных и примолкших заместителей. Один протирал очки, другой пушил расческой усы.
- Только отлегло от сердца, три дня не было грабежей - и на тебе, нарушил молчание Рябов.
Вошел начальник оперативной части Дьяконов.
- Что взято в церкви? - спросил у него Белоусов.
Дьяконов расставил длинные ноги в хромовых сапогах, легким кивком отбросил со лба каштановую с проседью прядь волос.
- Похищено тринадцать золотых крестов, чаши, кадила, сорваны с икон серебряные и золотые ризы.
Сергей Викентьевич Дьяконов был уже в годах. Морщинистое лицо, длинный тяжелый подбородок. В прошлом офицер царской армии с университетским образованием, в дни революции он перешел на сторону пролетариата, порвал со своим классом, как написал в личном деле. Ревком направил его на ответственную должность в рабоче-крестьянскую милицию очень уж нужны были образованные люди.
Сейчас он стоял посредине кабинета спиной к Рябову и Петухову, лицом к начальнику. Широкий ремень плотно перепоясывал новую кожаную тужурку.
- Сведения неутешительные, поэтому бездействовать нам нельзя, подытожил Дьяконов. - Необходимые мероприятия я запланировал.
- Среди верующих толкуют, что во всем виноваты большевики: не охраняют церкви от грабителей. А мы только планы пишем, - раздраженно буркнул Белоусов.
- Бандиты и распускают слухи, - возразил Дьяконов, с досадой потирая тяжелый подбородок. - Шельмуют Советы, подрывают в них веру.
- Нам от этого не легче. Мне завтра отчитываться на заседании Военревкомитета об охране ценностей старины. А доложить нечего.
Дьяконов быстро, как рапорт, отчеканил:
- Я продолжаю настаивать на своем предложении: следует немедленно арестовать всех в ресторане Слезкина.
- Так-таки всех поголовно? - с иронией спросил Белоусов.
- Да, а следствие покажет, кто из них какая птаха.
Рябов приподнял на лоб очки и язвительно поинтересовался:
- А вы не боитесь, Сергей Викентьевич, попасть под суд за такие ваши мероприятия?
Дьяконов исподлобья оглядел Рябова и снова остановил взгляд на Белоусове. Неторопливо, но с закипающей злостью стал возражать:
- Если в ресторане осиное гнездо, разве хозяин, Слезкин-старший, не имеет к нему отношения? Если у официантов на глазах делят добычу, захваченную грабежом, - они что, овечки? И оркестранты не ангелы. Певичка Зося ходит вся в золоте - откуда оно? Словом...
Максим Андреевич прервал начальника оперативной части:
- Все вроде так. Но где доказательства? Выходит, хватай всех, кто подвернется? Работать с завязанными глазами - это... - Белоусов потер коленку больной ноги, сделал несколько шагов по комнате, что-то еще хотел сказать, но болезненно сморщился и махнул рукой. - Вы свободны, Сергей Викентьевич.
Дьяконов четко, по-военному повернулся и направился к выходу. Он понимал, что его недолюбливают в губмилиции. Хлопнул дверью. Свежая струя воздуха из форточки подняла, запузырила желтую занавеску.
Петухов подошел к двери, поплотнее закрыл ее и сочным баритоном, заставляющим вслушиваться в каждое произнесенное слово, сказал:
- Дел пропасть. Только за неделю ограблены пять хлебных лавок, харчевня, обоз с мукой и сахаром. У народного комиссара продовольствия вскрыт сейф, похищена крупная сумма денег. Если идти предложенным Дьяконовым путем, наверняка часть бандитов попадется в наши руки. Но среди них обязательно окажутся и честные люди. Как они воспримут действия новой власти?
- Тотчас возненавидят нас, - ответил Белоусов. - Но с другой стороны, если мы будем долго толочь воду в ступе, а банда - продолжать безнаказанно убивать честных людей, то те же честные люди не поверят в новую власть. Какие мы для них защитники?
- У каждого из нас за плечами окопы, ранения, царская тюрьма. Опыт есть, да не тот, какой сейчас нужен. Образования кот наплакал. Уж лучше бы на фронт, там все ясно и просто, так, Максим Андреевич? - спросил Петухов.
- Образование! - воскликнул Белоусов. - Я в тюрьме занимался своим образованием, немецкий и английский языки изучал, а какой от них прок? Труды Маркса читал, выступления Ленина чуть не наизусть знаю. А вот обеспечить безопасность и спокойствие населения силенок не хватает.
- Образование мы получили политическое-практическое, у каждого на двоих хватит. Ссылки, нагайки... - вторил Максиму Андреевичу Рябов. - А вот специальное, юридическое образование... Помнится, только я пристроился в ученики к одному адвокату, меня аккурат в Петропавловскую упекли. Через год выпустили - на фронт, в саперную роту. Тут опять стал образование получать: нашелся учитель-большевик. С ним мы и угодили в каталажку. Если бы не революция, сидели бы и сейчас.
- Ладно что жив остался. - Петухов положил руку на плечо товарищу. Сколько нашего брата за руки-ноги - да в яму.
- Так. Кончай воспоминания, - распорядился Белоусов. - Четыре часа утра. В девять всем быть на квартире у Прасковьи Кузьминичны Овсянниковой. Предстоит встреча со вторым агентом МУРа.
Первым вышел из кабинета Рябов. Петухов подошел к запотевшему окну и закрыл форточку. Сапоги его, мокрые уже несколько дней, оставляли на полу грязные следы. Он дневал и ночевал в холодном кабинете, спал на промерзшем диване. Не хватало дров протопить печь даже в комнате начальника управления.
Максим Андреевич смотрел в спину высоченного Петухова, чуть начавшую горбиться, и думал: "Опять предстоят большие расходы. Одеть нового разведчика с иголочки, дать денег на номер люкс в гостинице, богатый стол в ресторане. Окупятся ли затраты? Или все пойдет прахом, как с Кривоносовым?"
Петухов словно угадал мысли начальника и подлил масла в огонь:
- У одного разведчика не получилось. Будет ли толк от второго? Может, какими другими путями попробовать взять банду?
Белоусов, застегивая шинель, с горечью ответил:
- Кто знает в нашем положении, что хуже, что лучше. Ведь ни у кого из нас нет не только юридической, но и специальной сыскной, что ли, подготовки. Так что будем учиться. Будем ошибаться. Будем делать глупости. Будем приносить жертвы, и подчас напрасные. Что поделаешь? Лишь сама борьба преподаст нам курс наук. Пока что я не вижу лучшего решения, как попытаться еще раз направить своего человека в лагерь неприятеля. Арестовывать всех подряд - не выход. Наломать дров - дело нетрудное. Убежден, что в логово Бьяковского проникнуть можно. Почему у Кривоносова не получилось? Предположений можно делать много. Но очевиднее всего два варианта: либо среди нас есть предатель, который информировал банду, либо сам Кривоносов, несмотря на отменную аттестацию, сплоховал.
- Возможно, он проявил нетерпение или сделал ставку не на тех людей, - откликнулся Петухов.
- Одно из двух, - согласился Белоусов. - Для подпольщика отсутствие выдержки, терпения смерти подобно. Об этом надо напомнить второму разведчику. Хотя наше задание срочное, но и горячка сейчас недопустима. Мы должны во что бы то ни стало перехитрить бандюг. Итак, на этот раз о новом разведчике будем знать только мы трое, еще Федя Савков и Овсянникова. И Федор, и Прасковья Кузьминична проверены как никто. Заслуживают полнейшего доверия. Итого, выходит, будут осведомлены пять человек. Круг самый узкий. В этом тоже гарантия успеха операции.
Столичные помощники
Двухэтажный бело-розовый вокзал станции Окск с зеленой жестяной крышей, множеством труб, полукруглых окошечек-иллюминаторов, обрамленных выступающими кирпичами, напоминал огромный причаливающий к берегу пароход. От него влево и вправо шла узорчатая чугунная ограда, отделяющая станцию от привокзальной площади и сквера.
Сюда и прибыл на реквизированной у какого-то богатея мягкой рессорной двуколке, запряженной вороным жеребцом, Федя Савков, тайный сотрудник милиции. Каков из себя тот, кого нужно встретить, Федя примерно знал: чернобровый, крепкий, с небольшим шрамом в правом углу тонких губ, одет в пальто, должен заикаться.
Поезд Москва - Окск опаздывал. Медленно рассветало. Из окон-иллюминаторов вокзала на слякоть перрона падал желтый свет от керосиновых ламп. Электричества из-за повреждения электростанции в городе не было.
Федор встал у изгороди, чтобы видеть своего жеребца, цокающего от безделья копытами. Улизнуть на нем какому-нибудь ворюге ничего не стоило.
Опаздывающий поезд Федор прождал весь день. Наконец, часам к восьми вечера, вдали послышался гудок приближающегося паровоза, а затем шум, лязганье вагонов на стрелках. Дежурный по станции ударил в колокол, извещая о прибытии пассажирского поезда.
Скрипя буферами вагонов, тормозами колес, московский состав подошел к вокзалу. Напротив Феди остановился вагон, на стенке которого обвисла промокшая широкая лента с надписью: "Революционный привет Окску от Красной Москвы".
Люди с котомками, мешками, узлами, громоздкими фанерными чемоданами высыпали из вагонов и заполнили перрон. Среди прибывших было много военных, вооруженных винтовками, наганами, маузерами. Из предпоследнего вагона трое в шинелях и солдатских папахах выгружали ящики с боеприпасами.
Савков подошел к хвостовому вагону, как его инструктировал Белоусов, и без труда узнал того, кого ожидал. Осталось лишь для надежности его проверить. Поэтому он обратился к молодому человеку в серой шляпе:
- Чувствую, патроны в ящиках сгружают. Очень нужный нынче товар. Заждались красногвардейцы боеприпасов. Кое-кого и я давно жду.
- П-по-нни-маю. Б-бое-пприп-пасы - ппоп-полнение ну-ужжное. Рад, что мен-ня встре-чают...
Федор протянул гостю руку. Тот крепко и охотно ее пожал и засмеялся. Приезжий, несмотря на тяжелую дорогу (путь в две сотни километров поезд преодолевал почти сутки), был в добром расположении духа.
Через минуту двуколка на пружинистых рессорах, расплескивая лужи, лихо понеслась по темным мостовым центральных улиц. Жеребец бежал быстро, шумно втягивая воздух ноздрями, и с удовольствием время от времени ржал. Конь, как и его хозяин, продрог от долгой стоянки. Через полчаса езды копыта мягко застучали по немощеным переулкам окраины города. Здесь темень казалась особенно густой, изморось назойливей.
Савков еще на вокзале пригляделся к гостю, который после знакомства перестал заикаться. Приезжий был ровесник Федору и почти на полголовы выше его ростом. И хотя выглядел он бледным и утомленным, но был энергичен.
В свою очередь гость незаметно несколько раз окинул Федора внимательным взглядом. Светловолосый, с мягкими чертами лица, задорно вздернутым носом, простой и общительный, проводник производил приятное впечатление. Такие на фронте за товарища шли в огонь и в воду. В общем, они понравились друг другу. Гость очень хотел спросить у Федора о своем товарище Николае Кривоносове. Как он тут? Здоров? Прижился? Как идут у него дела? Но правила конспирации и осторожность удерживали младшего агента уголовного розыска от лишних, возможно опрометчивых, вопросов. Он лишь спросил:
- Как у вас прошло восстание?
- Дрались несколько дней. По опыту Питера захватили телеграф, почту, вокзал, вышвырнули капиталистов, поддали их холопам под зад на заводах, фабриках, в присутственных местах. Хотели без кровопролития, да где там! Не вышло! Белогвардейские отряды прискакали из Брянска, Тулы, Смоленска. Бои местного значения идут до сих пор. Так что еще повоюем...
И тут же где-то в стороне раздались винтовочные выстрелы. Федор пояснил:
- Наши за бандитами, видно, гоняются. Много их развелось.
Федор вез сотрудника Московского уголовного розыска на особую квартиру. Оттуда должен был начаться путь Тихона Столицына в логово банды Бьяковского.
Чем дальше они уезжали от центральных улиц, тем хуже становилась дорога. Двуколку подбрасывало на ухабах. Ехали почти вслепую в кромешной темноте, по слякоти. Кое-где через ставни пробивались редкие полоски света. Лаяли собаки. Наконец Федор натянул поводья: "Тпру". Слез с повозки, открыл ворота, взял коня под узцы, провел его под деревянную арку и остановил посреди двора, тускло освещенного желтым светом, льющимся из окон одноэтажного домика с высоким крыльцом.
- Прошу, как говорят, к нашему шалашу, - произнес он и показал, куда идти.
Гость вернул ему зипун, которым укрывал плечи. Оба поднялись по кривым ступенькам. Савков каким-то приспособлением в виде согнутого гвоздя открыл дверь в сени. Затем распахнул вторую дверь, и они вошли в маленькую столовую. Остро и сильно пахнуло теплом, вареной картошкой, жареным луком, дымком от потрескивающих в печи на кухне смолистых поленьев. Это был запах милого и родного очага.
Проводник тут же исчез, а к гостю вышла моложавая, лет сорока, хозяйка квартиры.
- Добрый вечер, - приветливо произнесла она. - Раздевайтесь. Меня зовут Прасковья Кузьминична.
Гость поздоровался, поблагодарил женщину, снял шляпу, пальто. Посмотрел в зеркальце на стене, в котором отражалась вся небольшая комната с нехитрой обстановкой: столом, четырьмя стульями, буфетом, пригладил вьющиеся кудри и направился в сопровождении хозяйки в следующую комнату, где его ждали руководители губмилиции.
- Тихон Столицын, младший агент Московского угрозыска, отрекомендовался он, - прибыл в ваше распоряжение.
Белоусов встал и, тяжело припадая на раненую ногу, с улыбкой пошел навстречу гостю. Протянул ему руку и почувствовал крепкое мужское рукопожатие. Назвал себя, представил заместителей.
- Садитесь, небось устали с дороги. Мы вас поджидали еще утром, начал разговор Максим Андреевич, - но, увы, не по расписанию нынче работает железная магистраль.
- Поезд намного опоздал, хотя назывался скорым. К тому же меня чуть не затерли мешочники. Но добрался благополучно, как видите, цел и невредим, - ответил, тоже улыбаясь, Тихон.
Гость сразу произвел более выгодное впечатление, чем две недели назад его товарищ. Тот казался менее общительным и более скованным.
- Курите. - Петухов протянул Тихону раскрытую коробку папирос.
- Спасибо, вот уж чего не делаю, того не делаю, - смущенно отказался муровец.
"Прямо-таки красная девица, - вдруг добродушно подумал Рябов. - Как ему поручать мужское опасное дело?"
А Белоусов искренне похвалил:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
 https://PlitkaOboi.ru/plitka/argenta/blancos-10187727-collection/ 
 https://plitkaoboi.ru/plitka/napolnaia_plitka/ 

 https://www.vsanuzel.ru/katalog/polotentsesushiteli/vodyanye/s-polkoj/