Левое меню

Правое меню

 плитка зенда церсанит      https://legkopol.ru/proizvoditeli/Barlinek/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Уязвленная свекровь тут же заставила сына развестись с Анной. Чуть больше года она была купеческой женой. После развода пошла работать в военный госпиталь сиделкой, затем, окончив курсы, стала сестрой милосердия...
Эту историю Белоусов хорошо знал.
Сейчас Аня высвободилась из объятий мужа и шутя заметила:
- Поцелуями сыт не будешь. Пойду разогрею картошку и чай. Иди мой руки.
Белоусов открыл кран, склонился над раковиной, поймал ртом струю и быстро, чтобы не заметила Аня, напился сырой воды. Никак не мог он привыкнуть к внушаемой ему Анютой ("без пяти минут доктором", как любил он ее называть) мысли: "сырая вода вредна, так как она подается из загрязненных источников".
Аня уже зажгла керосинку и в халате, тапочках легко, бесшумно двигалась по кухне.
Максим откровенно залюбовался ею. И хотя у жены уже начал обрисовываться под халатом живот, она по-прежнему была стройна и, как многие беременные женщины, еще более мила, обаятельна и даже величественна. Ее карие глаза, обрамленные сверху широкими дугами черных бровей, а снизу - синевой от усталости и недосыпания, смотрели спокойно и нежно. Белоусов невольно вспомнил первое знакомство с Аней в военном госпитале.
Временное правительство, образованное в результате Февральской революции, первые месяцы особо не притесняло ни организаций, ни собраний большевиков. В Окске в открытую формировались и обучались отряды красногвардейцев. Однако с середины лета семнадцатого года положение резко изменилось. Начались стычки красногвардейцев с юнкерами, те вскоре перешли в открытое наступление, взялись за ликвидацию большевистских комитетов. Однако раненых красногвардейцев пока беспрепятственно продолжали лечить в военном госпитале. А с 28 июля в госпиталь перестали принимать раненых большевиков и начали досрочно выписывать недолечившихся красногвардейцев.
Савелий Бугров направил свой отряд во главе с Белоусовым в госпиталь.
- Где кабинет главного врача? - спросил Максим у хорошенькой кареглазой девушки в чистом, до блеска накрахмаленном халате, которая встретилась ему в узком коридоре, заставленном койками с больными.
- А зачем он вам? - спросила девушка. - Я дежурю по этому этажу и должна доложить врачу, кто его хочет видеть.
- Мандаты при нас. Ведите прямо к нему. Мы из комитета большевиков.
- Ах, вот оно что! - неожиданно для Белоусова обрадовалась девушка. А я-то думала - от эсеров. Вы насчет своих раненых? Поговорите с ним. Мы, медсестры и нянечки, хотим объявить забастовку, если так будет продолжаться. Больные все одинаковые. Никаких различий между ранеными не должно быть, - торопливо говорила она.
- Как вас зовут? - с интересом спросил Максим, которому понравились такие рассуждения. - И кем здесь работаете?
- Зовут меня Анной, работаю сестрой милосердия. Сочувствую большевикам. - И, словно отвечая на вопросительный взгляд Белоусова, тихо добавила:
- Отца на днях избили нагайками полицейские. Так кого же мне любить и уважать?
- За что его так?
- Выступил с воззванием к рабочим вагонного цеха железнодорожных мастерских. Там он работает слесарем.
- В митинге участвовал, и только?
- Именно. Вы понимаете, они получают в два раза меньше, чем рабочие в других цехах. Их замучили штрафами. Отец от имени уполномоченных цеха призвал рабочих к стачке, пока администрация не удовлетворит их требований.
- Что за требования?
- Повысить расценки вдвое. Отменить сверхурочные и работу в праздники. Удалить мастера Филимонова за дикие издевательства над рабочими и шпионские доносы в полицию. Но Филимонов вовремя позвонил куда следует. Налетели полицейские, высекли отца и еще троих уполномоченных нагайками. Пригрозили арестом. Отец третьи сутки пластом лежит.
- Сейчас они все могут, - возмутился Белоусов. - Отцу нужно пойти к врачу и засвидетельствовать побои. Справка пригодится. Не все их верх будет.
- Да кто ему даст нынче такую справку?
- Пусть не говорит, что от полиции пострадал, а скажет - хулиганы избили.
В госпитале Максим Белоусов быстро и точно справился с заданием. Сочувствие персонала к его словам было полное: раненые красногвардейцы так же нуждаются в помощи медиков, как и все остальные. Маленький лысый главврач в очках с золотой оправой враждебно молчал, но, видимо, покорился воле большинства.
Когда Максим вышел из госпиталя, перед ним словно из-под земли выросла сестра милосердия Аня. Она была в кофточке поверх платья, косыночке. Без халата. "Значит, сдала дежурство и уходит домой", - подумал Белоусов.
- Спасибо вам... Теперь все должно быть по-другому. Вы так страстно, убедительно говорили. И мою историю привели в пример, с отцом. Я сначала испугалась, а потом подумала: пусть...
- Да как же было ваш пример не привести?.. - Белоусов вдруг осекся и неожиданно спросил: - Вам куда?
- На улицу Пушкина. Это далековато. Окраина.
- А что если я вас провожу?
- Спасибо. Буду рада. Тем более, я боюсь ходить по улицам, когда стемнеет. С сумерек до утра в городе хозяйничают бандиты. Вы же знаете.
- Идемте.
Дорогой оба молчали, им совсем не хотелось говорить, им и так было хорошо друг с другом.
Наконец Аня сказала:
- Пришли. Здесь я и живу с сестрой, мамой и отцом. Если бы не так поздно, зашли бы в палисадник посидеть на скамейке.
- В другой раз. Я к вам обязательно сам зайду на днях в госпиталь. Позвоню, узнаю, когда вы дежурите, и приду.
- Можете даже завтра, я работаю днем.
Она неловко, "лодочкой" протянула на прощанье руку:
- До скорой встречи, Максим Андреевич. Так вас назвал главный врач?
- Да, именно так.
Белоусов, попрощавшись, почувствовал волнение, какого он давно уже не испытывал.
Прошла суматошная неделя. Как-то под вечер Белоусов оказался на городском митинге в парке. И вдруг у самого его уха раздался знакомый голос:
- Вот где я вас встретила!
Это была Аня.
- Здравствуйте. - Максим нежно сжал руку девушки. - Какими судьбами вы здесь?
- Честно?
- Конечно. Мы же друзья.
- Предчувствовала, что вы будете на митинге. Искала встречи. Может быть, не стоило? - Она словно с вызовом бросила на него лукавый взгляд.
И снова была прогулка в сумерках. Теперь Максима пригласили в дом.
Там он познакомился с отцом Ани, который уже ходил, все еще охая от боли, в боках, и с матерью - чудесной простой женщиной. Максим быстро нашел с ними общий язык и понравился им.
Когда в конце сентября Белоусов собрался в Москву на встречу с Ногиным, он отдал ключи, от своей квартиры Ане:
- Присмотрите за ней.
- С удовольствием. Я приду на вокзал вас провожать.
Здесь у подножки вагона они впервые поцеловались.
- Но ведь я намного старше вас, - сказал он.
- Тебя, а не вас. Это во-первых. А во-вторых, это не имеет значения. Хочу всегда быть рядом с тобой. Если ты согласен... Возвращайся скорей и береги себя.
Потом была скромная, но счастливая для Ани и Максима свадьба.
"Такая у них служба"
После ужина Белоусов вспомнил о ненаписанной докладной записке в губком партии и, хотя сон валил его с ног, все-таки превозмог себя и сел за стол. Пока жена мыла в кухне посуду, настрочил две страницы.
Аня вошла в комнату, вытирая руки о подол фартука.
- Хватит писать. Давай хоть пять минут поговорим о семейных делах.
Белоусов поднял глаза на жену и сказал невпопад:
- Обязательно поговорим...
- Да отвлекись ты, Максим! - Она подошла к мужу и взъерошила ему волосы. В эту минуту лицо Белоусова было совсем юным, как у мальчишки.
За недолгие месяцы супружеской жизни Аня поняла, что одно ее присутствие развеивает у Максима тяжелые думы. Но сейчас она собиралась рассказать о своих тревогах. Однако, не решаясь, начала разговор не с того, с чего хотела.
- Стены в нашей комнате хорошо бы побелить. Надо к Новому году пол и кухню привести в порядок.
- Сделаем ремонт летом. Но ты чем-то обеспокоена? Похоже, не ремонтом. По глазам вижу. Выкладывай, что стряслось.
- Спрашиваешь, что? Слушай. Встретила я Сергея Слезкина, брата бывшего мужа. Он сказал, что Илья в городе. Оставил полк. То ли по ранению, то ли дезертировал.
- Его роту разбили под Орлом. Я это знаю. Илья в списке тех, кого мы ищем... Аннушка, я бы с удовольствием купил тебе билет и отправил к моей матушке в Подольск. Мне спокойнее будет. Говорил с твоими родителями - они тоже "за".
- Нет, Максим, и не думай. От тебя я никуда не уеду. С тоски там умру. Изведусь от неизвестности: что тут с тобой.
Зазвонил телефон.
- Слушаю. Ну-ну. Так. - Белоусов хлопнул себя по лбу. - Этой ночью? Донесение от Кривоносова? Иду. Сколько человек с Дьяконовым? Двенадцать? Начальник милиции положил трубку и стал быстро собираться.
- И ты пойдешь? - расстроилась Аня.
- Это на полчаса. Засекай время. А лучше ложись спать. Приду, нырну в теплую постель. Очень срочное дело.
Белоусов покрутил барабан нагана. Вложил оружие в боковой карман демисезонного пальто.
- Ты не в шинели?
- Надоела за день, намокла, тяжелая, плечи оттянула.
Он поцеловал расстроенную жену и вышел из квартиры. На улицах тускло горели фонари. Из головы не шел разговор об Илье Слезкине. Если он здесь, значит, будет всячески вредить. Любому большевику при случае перегрызет горло, как бешеная собака.
Нестерпимо заныла нога. Белоусов едва доковылял до церкви, которую, по чрезвычайному сообщению разведчика Кривоносова, этой ночью должны были грабить бандиты. Максим Андреевич хотел лично убедиться в надежности засады, в готовности опергруппы во всеоружии встретить шайку атамана Бьяковского.
Анна не ложилась спать без мужа. Укутавшись шерстяным платком, накинув на плечи пальто, она начала гладить свежее вымерзшее на балконе белье. Мысли сначала крутились вокруг Ильи Слезкина: он в городе, как бы из этого не вышло чего-нибудь худого для нее и Максима. "Может быть, действительно, - думала Аня, - зиму провести у Максимовой родни?.."
Часы пробили два раза. Анна вышла из квартиры и поднялась со своего второго этажа на третий. Легонько постучала в дверь. Через минуту она стояла в прихожей Рябова. Его супруга, Настасья Кирилловна, флегматичная, полная, розовощекая женщина, успокоила Анну.
- Не томитесь зря. Идите отдыхайте. Чай, ребенка ждете, вам покой нужен. Послушайте меня, старую, троих родившую: не волнуйтесь. И моего нет. Значит, оба на службе.
- Обещал прийти через полчаса - и нет. А вдруг что случилось?
- И мой все время под утро заявляется. Такая у них служба. Одно слово - рабоче-крестьянская милиция. Придут невредимые.
Анна немного успокоилась, попрощалась с Рябовой и вернулась к себе. Но спать так и не легла. Ей мерещилось, что Илья вдруг внезапно напал на Максима, ранил или, того хуже, убил... Наконец-то щелкнул ключ, хлопнула дверь. Максим! На глазах у Анны заблестели слезы радости. Она выбежала в прихожую.
- Все глаза проглядела, ждать устала. Порохом от тебя пахнет. Стрелял, что ли? Рассказывай.
Анна сняла с мужа пальто, фуражку, потерла ему уши, щеки.
- Шапку носи. Уже мороз на дворе, зима наступает, а он в кепочке прогуливается.
- Обязательно выполню все твои указания. А теперь давай спать. Ты хочешь бай-бай? - скрывая озабоченность, шутливо проговорил Белоусов.
- Очень.
- Я тоже. К тому же рано вставать. Пора, так сказать, отдаться Морфею.
В постели Максим сделал вид, что сразу заснул. На самом деле его не покидали беспокойные мысли о только что проведенной операции. На первый взгляд, все оказалось так, как сообщил Кривоносов. Выходит, разведчик все-таки вошел в доверие? Возле церкви Дьяконов подполз к Белоусову и, задыхаясь от волнения, прошептал:
- В цвет попали. Засада удачная. Кривоносова стоит там держать. Через него головорезов выловим, молодец парень.
"Однако бандиты не полезли в церковь, а всего лишь обстреляли ее. Стало быть, - думал Белоусов, - они знали о засаде. Нет ли в этой ситуации разгадки всех наших провалов? Грабители подошли к церкви, пошумели и удалились. Маскарад! Значит, Кривоносова бандиты продолжают водить за нос. Он расшифрован! Я это понял. Но почему Дьяконов не догадался? Почему настаивал на том, чтобы оставить разведчика в логове банды?"
Белоусову нравился начальник оперативной части - энергичный, расторопный, грамотный. Одним словом, бывший фронтовой офицер. По деловым качествам он - находка для управления губмилиции. "Надо к Дьяконову попристальнее приглядеться, больше ему доверять, - думал Максим Андреевич. - Мало ли бывших офицеров стало в дни революции истинными защитниками простого народа?" Но мысли начали путаться. Белоусов осторожно, чтобы не потревожить сладко спящую жену, повернулся на бок, вытянул поудобнее ноги и сразу расслабился. Голова утонула в мягкой пуховой подушке. Долгожданный сон сковал его.
Агент номер два
В эту ночь Столицыну не хотелось спать. Он снова и снова, в который раз подходил к отобранной для него одежде, примерял один, второй костюм, набрасывал на шею гластуки. "Эх, - с улыбкой думал Тихон, - хорошо бы в сюртуке и лакированных туфлях появиться в родном городке. Хотя, наверное, все знакомые и родные здорово перепугались бы..."
Тихону едва минуло семнадцать, когда в его подмосковный городок пришло извещение о гибели отца на германском фронте. Семья осталась без кормильца. И теперь мать все надежды возлагала на старшего сына - Тихона. Какой ни есть молодой, а мужчина.
Но судьба Тихона уже была решена. Вскоре к ним зашел исправник, низкорослый, кривоногий, со своей неизменной суковатой палкой. У хозяйки, Анастасии Савельевны, екнуло сердце: почувствовала женщина неладное.
Исправник снял широкий синий картуз, пригладил пальцами волосы. Про себя удивился: "Беднота мещанская, а поди ты, Тихона сколько годков учили на разных языках калякать, на роялях Шопенов выводить. А вот я их сейчас и разочарую..."
- Минутное к тебе дело, да важное, - очень серьезно начал гость, вытирая ноги у порога о подстилку. - Должен я вот что сказать.
У Анастасии Савельевны невольно появились слезы на глазах.
Исправник шумно вздохнул, отпихнул от себя пододвинутый хозяйкой стул. Послюнявил ладонь, снова сосредоточенно прилизал волосы.
- Лютует германец. Не удержим его - всех задушит, сюда ворвется. Депеша пришла. Из городка нашего пятерых солдат надо. Перешерстил все хаты. Один из пятерых - твой. За Тихона не бойся. Образованный, в университетах обучался, писарем будет, знамо дело, не пропадет.
Оборвалось сердце у Анастасии Савельевны от страшного известия, она рухнула на скамью и запричитала:
- Какой из Тихона вояка? Побойся Бога! Ведь отец наш положил голову за царя и отечество. Господи! Где милосердие?
Исправник осерчал.
- Бога не чипляй. Может, Тихон и до окопов не дойдет. Смотришь, к начальству переводчиком возьмут, германскую речь знает. А там перемирие, толкуют, на носу. Три девки у тебя - аль не подмога? Чего ревешь? У других и того хуже. Ну рассуди, кому еще иттить в окопы? Мало ли что нам хочется, да не всегда можется.
Через месяц Тихон, в шинели и яловых военных сапогах, уже был под Брестом. Осмотревшись вокруг, он стал набираться ума. Читал солдатам листовки, озаглавленные "долой самодержавие!", и был готов идти за членами полкового комитета хоть на русского царя, хоть на германского Вильгельма. В окопах приняли его в партию большевиков, избрали членом полкового комитета. Он считался грамотеем. Писал письма по просьбе солдат, составил на митинге фронтовиков документ о полномочиях полкового солдатского комитета. Сочинил на немецком языке два воззвания к солдатам противника: призывал сложить оружие и возвращаться по домам.
Осенью семнадцатого года в окопы прилетела весть: в Питере свергнуто Временное правительство. Да здравствует революция! Солдаты стали покидать окопы. Фронтовики отправились громить помещиков и капиталистов. В полку проводились митинги и собрания. Ораторы показывали мандаты и оглашали свои полномочия на формирование красногвардейских отрядов. Не прекращались бесконечные горячие споры.
- Помогнем Питеру и Москве! - страстно призывали ораторы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
 керамическая плитка с цветами для ванной мы покупали тут - рекомендуем! 
 https://plitkaoboi.ru/plitka/kerama-marazzi/kameya-148022-collection/ 

 https://www.vsanuzel.ru/katalog/mebel-dlya-vannyh-komnat/tumby-s-rakovinami/