Левое меню

Правое меню

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И еще в голосе прозвучала какая-то грустная нота, и она подумала: "А ведь он, наверное, летчик".
- Вы пилот, - утвердительно произнесла Наташа. - Или повар. Одно из двух.
- Вас снова зовут, - напомнил он, прислушиваясь к голосам.
- Пусть.
- Они огорчатся. Особенно жених.
- А его здесь нет! - весело ответила девушка, глядя, какое впечатление это произведет на собеседника.
Не произвело никакого.
- Он в командировке, вернется через два дня. А пока меня охраняет его брат. У которого, как выяснилось, на макушке лежит чайное блюдце.
- Очень удобно, когда под рукой нет посуды, - похвалил Вадим.
- Так что репе-те-тиция свадьбы не совсем правильная, без главного артиста. Но ведь мы еще и новоселье справляем, - добавила она и спохватилась: стоит ли говорить о таком приятном событии с человеком, у которого вообще нет дома?
Но он воспринял ее слова совершенно спокойно.
- Тот балкон, на который вы хотели плюнуть или прыгнуть? - равнодушно спросил мужчина. - Да-а, давненько в этой квартире никто не жил. Я тут все про всех знаю. Работа обязывает.
Пристально посмотрев на него, Наташа произнесла, ставя точку:
- Дворник или сторож.
- А также король, королевич, сапожник, портной и... что там еще в этой считалке?
- Кто - ты - будешь - такой? - подсказала девушка. - Выбирай поскорей, не задерживай добрых и честных людей! - она пару раз хлопнула в ладоши и засмеялась. - Выбрали?
Вадим не успел ответить: где-то совсем неподалеку от них, метрах в сорока, послышался шорох, шарканье, а затем прозвучал осторожный голос:
- Наташа! Ау!
Они сидели за одной из башенок, а в костре тлели лишь угольки, поэтому их не могли видеть. Да и звавший ее человек, судя по всему, не слишком торопился обследовать незнакомую территорию, может быть, ожидая основного десанта.
- Натали, я знаю, что ты здесь! - на всякий случай проговорил он громким шепотом. - Не прячься.
Девушка приложила палец к губам.
- Это Глеб, - тихо сказала она, приблизив свое лицо к Вадиму.
Он даже уловил запах духов - тонкий аромат левкоя, который давно забыл.
- Тот, с блюдцем? - прошептал он.
Наташа кивнула.
- Лучше вам скрыться. Увидит - бока намнет. Он нервный.
- Куда же я отсюда денусь? И с какой стати? Что за комиссия такая?
Девушка пожала плечами: дескать, предупредила, а дальше решайте сами.
- Он не будет разбираться. Даст в зубы, и все. А то и с крыши сбросит.
- Мы еще поглядим, кто тут кого начнет учить летать, - проворчал Вадим, недовольный ходом событий.
Но позывных больше не последовало. Глеб то ли ушел, то ли затаился где-то. Они скованно смотрели друг на друга, не решаясь раскрыть рта и сделать лишнего движения. Продолжалось это довольно долго.
- Шахматная ситуация, - произнес наконец он. - А у вас на щеке что-то прилипло... Кожура. Нет, не здесь, давайте я сниму.
- Теперь хорошо? - спросила она.
- Замечательно, но вам пора возвращаться.
- Боитесь за свое нежное здоровье?
- Боюсь, - честно признался он. - Не люблю лишних неприятностей. А вот вы, заметил, их нарочно ищете. И вообще, ваш будущий супруг сильно рискует, связываясь с такой особой. Впрочем, у него еще есть несколько дней, чтобы одуматься.
- А вам надо побриться, - последовал странный ответ.
Вновь послышались шаги и голоса, на сей раз они приближались к ним. Мужчина потрогал свою щетину и сказал:
- Теперь уже не успею. Побреют в морге.
Из-за башенки вынырнули два человека и чуть не прошли мимо, настолько были увлечены разговором между собой.
- Да вот же она! - выкрикнул высокий, повернувшись к притаившейся парочке. - Ну, матушка, ты даешь! Как это прикажете понимать? Мы там все с ног сбились и с ума посходили, а она...
- Погоди! - остановил его второй, коренастый, шагнув вперед. - А ты кто?
Вадим пожал плечами, как-то съежившись. Посмотрел снизу:
- Никто.
Наташа спохватилась, вскочила на ноги и встала между ними и коренастым, у которого оказался очень неприятный взгляд.
- Обожди, Глеб! Он действительно - никто, - сказала она. - Мы тут сидели и болтали. И все. Ели рыбу, а сначала прилетал вертолет. И хватит об этом.
- Он что, твой знакомый? - спросил высокий, также подойдя к раскачивающемуся на трехногом стуле Вадиму. - Какую рыбу? Что ты несешь? Наташа, ты понимаешь, с кем связалась?
- Погоди! - снова сказал Глеб. - Отвечай. Ты откуда? И что здесь делаешь? Как звать? Почему ночью? - все выдавало в нем милиционера в штатском.
- Пойдем! - Наташа схватила его за руки и попыталась потащить прочь, но тот все же изловчился носком ботинка выбить из-под Вадима стул.
Девушка с силой оттолкнула Глеба подальше, наклонилась к мужчине, помогая ему подняться, но тот лишь махнул рукой, продолжая лежать на боку.
- Домой! - строго выкрикнула она, словно дрессировщик собаке, развернувшись к тем двоим. - Назад!
И они послушались, позволив взять себя под руки и вести. Только Глеб, взглянув на Вадима, отрывисто пролаял:
- Вали отсюда, и чтобы я больше тебя здесь не видел!
А мужчина перевернулся на другой бок, вытащил из кармана мятую сигарету, чиркнул спичку и с удовольствием закурил. Он лежал и смотрел на усмехающуюся луну, которая тоже была окружена каким-то серым дымом и скользила по ледяному панцирю вместе с миллиардами ярких звезд. Девушка успела шепнуть ему два слова, и они сейчас уплывали и таяли где-то над ним, в этом бесконечном пространстве и вечности, куда уходит все. И все возвращается.
- Я тоже вернусь, - повторил он ее слова, не понимая, что заставляет его верить в это.
3
Прошло, наверное, полтора часа, и наступило самое тяжелое, предрассветное время, последние минуты, когда древний охотник замирал в ожидании и тревоге, прислушиваясь к лесным звукам враждебного мира, а надежда и страх охватывали его все сильнее, пока первые проблески багровых лучей, победно ступающих по листве, не исторгали из гортанного горла ликующего крика. Луна уносила за собой шлейф ночи, покорно уступая иному шествию и другой жизни, иным чувствам и другим поискам. Но четыре вопроса оставались перед человеком неизменно, в любое время суток: "Что в жизни святого?", "Для чего мы живем?", "Зачем нам дан разум?" и "Почему мы должны умереть?". Иногда не верилось, что можно найти хотя бы один ответ, настолько различны обстоятельства, уготованные судьбой; а порою задача с четырьмя неизвестными решалась необычайно легко и просто, словно кто-то подсказывал или нашептывал на ухо, льстиво уверяя в правоте; но чаще всего, лишь погрузившись в негаданное несчастье или переборов искушение, можно было начать постигать истинный смысл своего существования на земле.
Задумавшийся или задремавший было мужчина очнулся, но все равно не смог уловить тот миг, когда стало светать. Зато услышал странный звук, будто на церковную паперть упала медная денежка. Прошла минута - и бросили еще одну. Это была действительно монета, она запрыгала по крыше, покатилась и остановилась у ног Вадима. Подобрав рубль и положив его в карман, он тихо свистнул, то ли удивляясь, то ли ожидая отклика. И в ответ также прозвучал негромкий свист, словно на птичьем языке разговаривали два индейца. Подойдя к карнизу - к знакомому уже месту, - Вадим посмотрел вниз. Девушка переоделась в другое, домашнее платье и расчесывала волосы гребнем. Она приготовилась бросить еще одну монету, но, почувствовав его взгляд, запрокинула голову и улыбнулась.
- Ну что же вы? - непонятно спросила она.
- А что я? - так же ответил он. И продолжил: - Ужасно знакомая ситуация. Тогда тоже начинался рассвет. Только он стоял в зарослях сирени и смотрел на балкон снизу. А она его не видела. И он что-то такое бормотал от умопомрачения, вроде: "О, если бы я был ее перчаткой, чтобы коснуться мне ее щеки!.." Или: "В ее глазах страшнее мне опасность, чем в двадцати мечах..."
Наташа неожиданно подхватила, словно включившись в игру:
- Мой слух еще и сотни слов твоих не уловил, а я узнала голос... Но, встретив здесь, они тебя убьют.
- Браво, - сказал Вадим. - Жаль только, что все так плохо закончилось. И в других пьесах тоже.
- Я играла Джульетту в студенческом театре, - произнесла она. И, помолчав, добавила: - Был успех. Вы не верите?
- Нет, - ответил он. - Извините, но актриса вы никудышная. Там надо притворяться, а у вас, по-моему, это не совсем получается.
- Но меня забросали цветами.
- Выросшими на кактусах?
- Сами вы кактус! Ладно уж, спускайтесь... - девушка немного посторонилась, как будто он должен был немедленно прыгнуть или сбросить веревочную лестницу. - Через дверь, - пояснила она. - Все уже разъехались по домам.
- А с какой стати? - спросил Вадим, поскребывая щетину.
- Ну-у... хоть побреетесь. Терпеть не могу разговаривать с мужчинами, похожими на дикобразов, да еще сидящих на ветке, - сказала она, уходя в комнату.
Не сразу, но погуляв по крыше, послушав первых выскочивших с хозяевами собак, поглядев на окрестности: все ли на месте, ничего не пропало? - он спустился по узкой лестнице на двенадцатый этаж и остановился возле той двери, которая была чуть приоткрыта.
- Это мы, сантехники! - на всякий случай сказал мужчина и вошел внутрь.
В коридоре горел свет, в обеих комнатах никого не было, где-то журчала вода. На кухне - в раковине, на столе, у открытого окна - всюду лежала посуда с остатками пищи, рюмки, пепельницы. И сталагмитовые залежи пустых бутылок. А на газовой плите бушевал чайник.
- Я сейчас! - крикнул кто-то из ванной. - займитесь чем-нибудь. Можете пока помыть посуду.
Вадим вынес на балкон стул, сел и начал смотреть вдаль, поверх лесного массива, откуда и поднималось солнце. Странно, что он очутился здесь, хотя еще вчера думал уехать. Но рассуждать на эту тему не хотелось, да и не имело смысла. То, что порою происходит в жизни, - увлекательнее любого романа, просто надо уметь читать свою судьбу еще и между строк. А иногда, для особо бестолковых, к ней пишутся и комментарии. Минут через пятнадцать рядом появилась хозяйка, свежая, умытая, без макияжа, который не так-то был и нужен ее молодому лицу.
- Спасибо, что хоть чайник выключили, - сказала Наташа. - Будете кофе?
- Буду, - ответил он. - Теперь ваша очередь угощать.
При утреннем свете оба они выглядели совершенно по-другому, не так, как ночью. Он казался еще старше и измочаленнее, словно только и делал, что брел куда-то без остановки все последние месяцы; а она стала походить на выпускницу школы, наконец-то расставшуюся со своими любимыми учителями и наставниками, а что извлечь из неожиданной свободы - пока не знающую.
- Жалеете, что пригласили? - спросил мужчина, поймав ее рассеянный взгляд. - Чувство вины, тревоги, немного раскаяния. А вдруг пропадут банные полотенца?
- Знаете что?.. помогите мне здесь все убрать, - неожиданно ответила она, кажется, желая сказать что-то другое. - Надо навести порядок.
Кофе пили из маленьких чашечек в комнате, под розовым абажуром, а стена напротив была обклеена полусодранными фотографиями, и многие из них уже давно выцвели.
- Если хотите, я вам заплачу за работу, - продолжила девушка.
- Аванс у меня уже есть, - отозвался Вадим, вынимая заветный рубль, брошенный на крышу. - Вам нужно помыть полы и посуду?
- С этим я могу справиться и сама. Здесь надо все передвинуть. Мне тут ничего не нравится. Эта мебель... которая, того и гляди, развалится, глупый абажур... Как они тут жили?!
- Кто?
- Ну, прежние. Какие-то старики.
- А по-моему, вполне уютно. - Мужчина пересел в кресло-качалку, поближе к фотографиям. - Это они?
- Наверное. Я еще не успела все отодрать. Хочу сделать ремонт. Не сейчас, после свадьбы. Поменять всю обстановку. Чтобы ничего чужого не было. Даже если мы не будем тут жить.
- Вклеено на совесть. - Вадим поскреб ногтем один из снимков. Он вроде бы не слушал ее, но тем не менее спросил: - А почему вы не собираетесь здесь жить? Проведите дезинфекцию, и все будет в порядке. Привыкнете.
- Нет, дело не в этом, - ответила девушка, немного помолчав. Но все-таки решила сказать. - У него другая квартира. Чуть меньше, чем весь этаж. А это так... Его свадебный подарок. Мой уголок, который я уберу цветами. И все будет по-новому. Я стану сюда приезжать, когда мне захочется остаться совсем одной, прикасаться к выбранным мною вещам, смотреть в зеркало, в котором без меня никто не отражался...
- И ходить по ковру, по которому не ступала нога человека, - продолжил Вадим. - А пауки станут выбегать вам навстречу и радостно приветствовать, пытаясь залезть на плечи.
- Паук в доме - к счастью. И однажды мне вообще не захочется никуда больше отсюда уезжать, - добавила Наташа. - Вот почему я хочу превратить эту квартиру в мое маленькое бомбоубежище. Мои мотивы понятны?
- Вполне. Что начнем выбрасывать в первую очередь?
Мужчина ходил по комнате, трогая то один, то другой предмет, словно это были музейные экспонаты, перемещаемые в хранилище: допотопную радиолу, засохшую пальму в кадке, пыльную картину в скособоченной раме, потрескавшийся шифоньер, массивный круглый раздвижной стол, задвинутое в угол трюмо, устаревший и, должно быть, совсем выживший из ума телевизор...
- Прежде всего надо освободить место, - решительно сказала девушка. Диван, шкаф, полки - все это пойдет на свалку. В десять часов из магазина привезут новую стенку. Ее нужно будет собрать и установить вот здесь, вдоль этих фотографий. Конечно, раньше бы следовало заменить обои, но заказ уже не отменишь. А в той комнате мы с вами расположим...
- Не понимаю, почему прежние хозяева все оставили? - спросил он, перебив ее.
- Зачем же брать туда, - она посмотрела вверх, - что мешало здесь? Мне говорили, что они умерли.
- А вам не жалко - прощаться с верными слугами, пусть и чужими? Вещи умеют обижаться.
- Пусть обижаются на помойке, - ответила Наташа. Она даже слегка поддела ногой рассохшуюся кадку, но та оказалась не совсем похожей на футбольный мяч. - Ой! - сказала она, потирая ступню.
- Видите? Всякое бездумное деяние наказуемо, - заметил Вадим, поглаживая кадку, будто успокаивая. - А ведь в ней, должно быть, одной земли килограмм сто. Бедненькая! Обижают малютку.
- Может, господин адвокат желает сначала позавтракать?
- Нет. Люблю работать на голодный желудок. Приступим?
Она кивнула, а он энергично прошелся по комнате, присматриваясь и словно ожидая команды, чтобы схватить первое попавшееся в охапку и поволочь вниз. Но что-то мешало немедленно приступить к делу. Наверное, уцелевшие фотографии... Множество глаз - рассеянных, насмешливых, грустных, пристальных, безразличных, оценивающих, детских и взрослых, мужских и женских. Вадим и Наташа почти одновременно вздохнули, отвернувшись от них.
- Разбирайте диван и выносите, - твердо сказала она, а сама вышла на кухню, где в раковину полилась вода и забренчала посуда.
Мужчина работал все утро, не разгибая спины: отвинчивал, снимал книжные полки, выносил старые стулья, анатомировал громоздкий шкаф и расчленял на части дедушкин диван, сплавляя их также вниз. Рядом с домом стояли железные контейнеры для мусора, возле них Вадим и сваливал древнюю рухлядь. Тяжелее всего пришлось с кадкой, которую даже вдвоем с Наташей они не смогли подтащить к лифту. Землю стали отсыпать в ведро, а мужчина уносил его вверх на крышу. И так несколько раз.
- Посажу там огурцы, - сказал он.
- Или бананы, - предложила девушка. - Можно швырять в прохожих.
- Или посажу просто прохожих, - уточнил он тогда.
Потом, когда почти все лишнее, на взгляд Наташи, было вынесено, они немного передохнули и слегка перекусили оставшимся от праздничного ужина. В холодильнике нашелся салат, ветчина, семга и все прочее.
- Хотите вина? - вспомнила вдруг девушка.
- Я пью только очень хорошее, - ответил мужчина.
- Коллекционное французское вас устроит? Урожая тысяча девятьсот восемьдесят пятого года.
- Этого - да. Памятная дата. В тот год я впервые попробовал наш отечественный портвейн. Незабываемое впечатление. А также закончил университет и женился.
1 2 3 4 5 6