Левое меню

Правое меню

  огромный выбор     паркетная доска
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Биленкин Дмитрий Александрович

Миша Кувакин и его монстры


 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Миша Кувакин и его монстры автора, которого зовут Биленкин Дмитрий Александрович. На сайте alted.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Миша Кувакин и его монстры в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Биленкин Дмитрий Александрович - Миша Кувакин и его монстры, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Миша Кувакин и его монстры равен 10.69 KB

Биленкин Дмитрий Александрович - Миша Кувакин и его монстры - скачать бесплатную электронную книгу



OCR Xac
Аннотация
Молодой, талантливый геноинженер Миша Кувакин вывел специальную рыбу для мытья посуды. У этой рыбы, стоило её отпустить в озеро, нашлись и другие, полезные, заранее запрограммированные способности.
Дмитрий Биленкин
Миша Кувакин и его монстры
* * *
Мы ладили снасть, на наших послеобеденных лицах читалось твёрдое намерение уловить кита, Кувакин же сидел на берегу озера и тосковал над посудой. Ему кивали белые звезды водяных лилий, босые ноги молодого, но уже прославленного учёного пощипывали доверчивые мальки, ленивый ветерок материнской рукой поглаживал озеро, оно жмурилось солнечным блеском зыби — словом, мир был прекрасен, как в детстве, а в руки предстояло взять сальную тряпочку, макнуть её во что-то невыразимо химическое и пройтись ею по груде жирных тарелок, кастрюлям и сковородам, для чистки которых более годился отбойный молоток.
В довершение всего безобразия мимо тарелочного бастиона с палочкой в зубах прошествовал Нёс, существо столь же праздное, сколь и аристократическое. Рыжая шерсть колли горела медно-красными нитями, вальяжно помахивая пышным хвостом, пёс зазывал кого-нибудь поиграть.
Занятого делом Мишу Кувакина он проигнорировал.
— Полным-полно бездельников, — громыхнув кастрюлей, процедил Кувакин. — В добрые старые времена псам, между прочим, давали вылизывать тарелки.
— После чего их стерилизовали в атомном реакторе, — немедленно отозвался хозяин пса, критик по профессии и по натуре, такой же рыжеволосый, как и его мохнатый друг.
— Их, то есть псов, — уточнил Кувакин и макнул чашку в воду. — За что я люблю гуманитариев, так это за чёткость формулировок!
— Каковая любовь, — отпасовал критик, — надеюсь, споспешествует мытью посуды. По-моему, ты уже утопил ложку…
— Нет, я пустил её отмокать от критической жёлчи… Несик, поди сюда, бедный пёс! На твоём месте я бы обиделся. Твою благородную слюну считают антигигиеничной. Говорят, химия лучше. В этой компании физиков и лириков только мы понимаем друг друга. Для всех прочих живая природа — это…
— Это лещ! — радостно подхватил критик.
Ох, не стоило ему так шутить, нет, не стоило. В душе всякого творческого человека дремлет ребёнок, а ребёнок, вооружённый плазмографами и геноскопами, это, знаете ли, чревато, поэтому не будите его, если можете! Как и любой из нас, к дежурному мытью посуды Миша относился философски и даже с юмором, поскольку в наш век автоматизации быта такое занятие, при всей своей непривлекательности, имело привкус экзотики и возвращения к сельской простоте, до которой столь охоч современный, утомлённый электронным комфортом горожанин. Но лещ! Замечено, что если человек чего-то недобрал в детстве, к тому он будет стремиться взрослым. Миша никогда прежде не замирал над танцующим в воде поплавком и теперь, вкусив рыбалки, для лучшего улова был готов сам себя насадить на крючок. Увы, рыба не считалась с научными знаниями и заслугами. Право, можно было подумать, что она вступила против Кувакина в заговор. И удочки одинаковые, и наживка, но сосед выволакивает красавца за красавцем, а у тебя, выдающегося геноинженера, можно сказать, творца и повелителя всего живого, берут лишь головастые ёршики да сардиночного размера плотвички. А лещ, благородный килограммовый лещ знай себе чмокает в близком, удилищем дотянуться, камыше и злорадствует. Тьфу!
Тем не менее выпад критика, казалось, не произвёл должного впечатления: чмокнув губами, Миша выпустил чашку и воззрился в пространство.
— Гм… Лещ, что есть, в сущности, лещ? Тупомордая, пасущаяся в водорослях некоторым образом корова.
А что есть, предположим, Нёс? Бездельник и тунеядец, что вполне отвечает латинскому “канис”, то есть “пёс”, ибо когда в древнеримском небе появлялся Канис, иначе созвездие Пса, школьников распускали по домам. Отсюда, кстати, пошло простое русское слово “каникулы”. Собака и отдых, выходит, связаны круговой порукой. Для чего ещё предназначена собака? Охранять, добывать, пасти, вылизывать тарелки. Но коль скоро лещ функционально близок корове, а мы отдыхаем, то… Нёс, почему бы тебе не заняться лещом? Ах, не можешь, природа не велит! И зря. Сопрягать надо, сопрягать, как говаривал Лев Толстой, а не бегать с палочкой.
— Перегрелся, — меланхолично прокомментировал критик. — Типичный синдром околесицы. Лечится внеочередным дежурством.
— Просто ему не хочется мыть посуду, — улыбаясь в бороду, возразил наш главный рыболов, склонный, как многие представители точных наук, к рациональному мышлению физик. — Ему не хочется мыть посуду, а хочется идти с нами. Миша, мы не злодеи, мы подождём. Только ты не слишком тяни…
— Угу, — сказал Миша и ринулся на штурм тарелочного бастиона.
Но мысли его, похоже, витали далеко, ибо пару тарелок он умудрился помыть дважды, хотя отнюдь не принадлежал к тем учёным, которые вместо галстука завязывают на шею подтяжки. Мы терпеливо ждали. Ветер перешёптывался с берёзами, стрекозы, зависая, демонстрировали своё вертолётное первородство, Нёс выплюнул палочку и со вздохом улёгся у ног хозяина, благоухающий травами мир явно не нуждался ни в поправках, ни в усовершенствованиях. Кувакин ожесточённо скрёб сковороды. Его привычные к лабораторной работе руки сами делали своё дело, и вот уже последняя, блеснув, улеглась в ведро. Мы поднялись и заторопились.
Вскоре берег ощетинился удочками. Я оказался рядом с Кувакиным и, конечно, мог бы сохранить для потомства все оттенки его переживаний в эти исторические, как потом выяснилось, минуты, но, рыбача, на это никто не способен. Да и что, собственно, наблюдать? С одной стороны, рыболов — это уж не человек, а придаток к удочке, а с другой стороны, выловить судака — это, как верно заметил Чехов, слаще любви. Лещ, разумеется, не судак, но и тут за хорошую поклёвку всякий готов продать душу. А природа! В погожий день к закату все успокаивается, на воде лазурь и жемчужный румянец, над головой беспредельное небо и тишина, только плещется рыба да под ухом звенит комар. Но, право, когда клюёт, все это видишь боковым зрением, и даже не выясняешь, какой именно комар на подходе — обычный кровопийца или недавно созданный усилиями геноинженеров, питающийся соками миролюбец.
Впрочем, чего рассказывать? Первым, как главному рыболову и положено, леща вытянул физик; так себе лапоть, немногим больше ладони. Он его оприходовал в кукан и стал ждать продолжения, которое не замедлило последовать. Я тоже выловил парочку и мечтал о большем. У Кувакина тем временем на крючке соплей повис очередной ёрш-малолетка. Мишу при всей его выдержке передёрнуло, и он ещё на полшага вдвинулся в озеро. Ясно было, что в ту минуту лещ для него значил куда больше любой генетики.
Солнце уже садилось, освещая все мягким церковным светом, когда — ах! — Мишина удочка вдруг изогнулась дугой, и в воздухе титановой чешуёй блеснул широко распластавшийся, размером с добрую сковороду лещ.
Мгновение было так прекрасно, что я забыл о своём поплавке. Подобно большинству собратьев, лещ, казалось, не имел ничего против небольшой воздушной прогулки и, тугодумно подлетая к растопыренным Мишиным пальцам, даже не пошевелил хвостом. Беззвучно кричащий рот Кувакина был полуоткрыт, пальцы уже коснулись добычи, и тут лещ с видом философа, который случайно затесался не в ту компанию, снисходительно глянул на Мишу, повёл плавником и… Лениво плюхнувшись в воду, он на мгновение вытаращился из глубины, будто осведомляясь, чего ещё надо этому тупице, который так непочтительно отрывает пожилого леща от ужина и попутного лицезрения мира во всех его апперцепциях. Ей-ей, это было у него на морде написано!
Подавленный Мишин вопль взвился к небу, и леска, описав крутую дугу, едва не подцепила Кувакина на крючок.
— Ух, красавец! — Физик даже причмокнул. — Ничего, не расстраивайся, — добавил он тут же. — Лещ вкусная, но уж очень костлявая рыба. Хоть бы вы, генетики, их усовершенствовали…
Умеют же сердобольные люди посыпать солью раны!
Свекольное лицо Кувакина побледнело, взгляд затуманился, как у леща.
— Мой кот, между прочим, — пробормотал он ни к селу ни к городу, — бежит на кухню, стоит кому-нибудь случайно задеть его миску…
— Да? — удивился физик. — Ну и что?
Вместо ответа Кувакин зачем-то свёл ноги, наклонив ухо, издал ботфортами скрипящий звук и ещё более задумался.
Мысль подобна розе: черт знает из чего она вырастает! Не легче догадаться, к чему она приведёт — к термоядерной энергии или к термобигудям, к межпланетному кораблю или к летающей мухобойке. Одно с другим, конечно, несоизмеримо, но ещё вопрос — возможно ли одно без другого.
Мне доводилось слушать Кувакина на таких конференциях, куда без докторской степени и зайти неловко. Должен заметить, что Кувакин на кафедре и Кувакин на рыбалке — два разных человека, настолько разных, что назвать первого Мишей кажется не более возможным, чем похлопать Дарвина по плечу или попросить Аристотеля отскоблить сковороду. И то сказать — с работами геноинженеров сейчас связана надежда раз и навсегда разрешить проблему пищи для всего человечества, поскольку теперь благодаря Кувакину всякий знает, с какого конца надо браться за дело. Ведь что такое искусственная пища? Продукт, синтезированный из воды, воздуха и минеральных солей. Это, разумеется, химия, но что мы едим сейчас? Тот же лещ, в сущности, не что иное, как превкусная комбинация углерода, воды и щепотки солей. Дорога проторена миллионы лет назад, продукт превосходен, ну и двигайся дальше! Генозародыши, непрерывная подача в клеточную массу воды, воздуха, энергии и всего прочего — и, пожалуйста, в заводской камере зреют, скажем, персики, бочком к бочку, с быстротой скатерти-самобранки, хоть сейчас подавай к столу. В той же перспективе и все остальное, включая бифштексы (подробней смотри монографию М.А.Кувакина или популярное в любом журнале изложение его идей). Но лично для меня М.А.Кувакин все-таки Миша, и я пишу о том эпизоде его жизни, который наверняка не войдёт в хрестоматии. И зря! Наука отнюдь не парад глубокомысленных гениев, все эмоции которых сводятся к попеременному возгласу “Эврика!” и выбеганию нагишом из ванны.
В то лето рано похолодало, и мы вскоре разъехались по домам (замечу, что Миша с того вечера ни разу не закинул удочку). Однако год спустя он сам призвал всех на то же озеро, и хотя некоторые возражали — зачем это, когда есть много новых замечательных мест? — его просьбу уважили, поскольку за ней явно что-то скрывалось.
И точно. Все шло как год назад, но лишь до того дня, когда Мише выпал черёд мыть посуду. Тут его поведение стало таинственным: тарелки, сковороды и кастрюли он зачем-то отнёс глубоко в озеро, расставил их в ряд, после чего приволок похожий на автоклав сосуд, в котором временами что-то сипело. Этот сосуд заинтриговал нас, ещё когда Миша втаскивал его в палатку, но на все наши шуточки и расспросы Кувакин отмалчивался с улыбкой оперного Мефистофеля. Натурально, мы все, включая Неса, трудились на берегу. Наконец запор щёлкнул, крышка откинулась.
— Ну, маленький, выходи, — сказал Миша, наклоняя сосуд.
Хлынула водяная струя, и с ней вместе в озеро скользнуло какое-то тёмное, разлапистое тело, которое никто толком не успел разглядеть, так быстро оно исчезло.
— М-м… — Брови физика удивлённо поползли вверх. — Кажется, это рыба?
— Отчасти, — сухо проговорил Миша. — Отчасти это рыба.
— Извини… А зачем?
Вместо ответа Миша присел на бережок, вытянул поудобней ноги, светло взглянул на небо, затем на озеро, мельком покосился на часы — все с таким видом, будто ждал привычного свидания с русалкой, которая, как все женщины, конечно, запаздывает, но без которой мир тоже неплох.
— Ага… — пробормотал он наконец.
Крайняя тарелка качнулась. Нёс попятился, у критика отвисла челюсть. Существо возникло — в тарелке. Плоско вращаясь в ней и разевая пасть, оно её чистило! Взвивались хлопья, похожее на целаканта страшилище подхватывало их налёту. Откушав с одной тарелки, оно устремилось к новой.
— Бог мой! — простонал критик. — Наука спятила, разбегайся кто может, Миша, родненький, может быть, это и выдающееся достижение, но зачем…
— Затем, что ещё не вечер, — хладнокровно пояснил Кувакин и потрепал холку прильнувшего к нему пса. — Главное сейчас что? Научиться лепить живое вещество, как глину. А если при этом монстр помоет посуду, то тем лучше. Есть возражения? Нет возражений.
— М-да, — взъерошил бороду физик. — А из чего оно?…
— Из всего. Ген оттуда, ген отсюда, сами скоро поймёте.
— Миша. — Голос критика дрогнул. — Если в нем есть хоть один ген человека, я тебя утоплю.
— За что? — кротко сказал Кувакин. — Между генами человека и генами рыб, кстати говоря, нет никакой принципиальной разницы.
— Уж не хочешь ли ты сказать, что и человеко-рыба…
Кувакин приятно улыбнулся.
— Да, ну и что тут такого? Надо будет — и сделаем.
— Пошли, Нёс, — дёрнул головой критик. — В пустыню, в пустыню, пока нас всех тут не переделали!
Однако он почему-то не сдвинулся с места. Монстр тем временем залез в кастрюлю.
— Глядись-кась, что делается! — ахнул кто-то за нашими спинами. — Ох, курва-ябеда, никак скоро кастрюлями можно будет ловить!
Подошедший был тощ, сутуловат и в летах. Бродни, долгополый плащ с капюшоном, самодельно усовершенствованные удочки вкупе с длиннющими, как у сома, порыжелыми усами на обветренном всеми погодами лице выдавали в нем настоящего, не нам чета, рыболова, чьи добродушные, с хитринкой, глаза словно позаимствовали у воды её голубоватый изменчивый блеск.
— Да что же вы, тащите, пока не ушла! С глубины окружай, с глубины… Мать моя, да это никак лягва! Нет, не лягва…
— Монстр это, — вежливо пояснил физик. — Рыба такая для чистки посуды.
— Монстр? — Соминые усы рыболова вскинулись под углом в девяносто градусов. — Это как понимать?
Ему объяснили как. Он недоверчиво выслушал, хлопнул себя по голенищам и, закрутив головой, рассмеялся, отчего все его задубелое лицо рассыпалось мелкими морщинами.
— От, мать-кузьма, до чего, значит, наука допёрла! А руки-ноги оно мне часом не откусит? Нет? Ну, доброго вам улова… Как он там, клёв, ничего?
Он удалился, посмеиваясь в усы. Монстр взбурлил воду над последней сковородой и с неожиданным проворством стрельнул в камыши.
— Утекло твоё чудище, — сказал критик. — И даже ручкой не сделало.
— Ничего, — спокойно ответил Миша. — Пусть поадаптируется.
— Гм, — задирая ладонью бороду, проговорил физик. — Между прочим, мне завтра мыть посуду. Оно как?…
— Лень как двигатель прогресса, — с презрением сказал критик. — Полным-полно бездельников.
— Да, — гордо возразил физик. — На том стоим. Не будь таких бездельников, вы до сих пор сидели бы в пещерах. Миша, — обратился он к Кувакину, — послушай, а как вы тут решили проблему…
Они удалились, обсуждая какие-то тонкости, которые для непосвящённого столь же малопонятны, как марсианский язык. Вглядываясь в воду, мы же ещё некоторое время постояли на берегу, но монстр больше не появился, и мы в конце концов вернулись к своим обычным делам, благо наука давно приучила нас ко всяческим чудесам и отпущенный нашему поколению запас эмоций изрядно поубавился. Монстр так монстр, мало ли их было, если чему тут и удивляться, так явной никчёмности затеи.
— Нет, — покачал я головой. — Такое не делается шутки ради, за этим страшилищем что-то кроется…
— Если оно ночью залезет в палатку, чтобы почесать мои пятки, я спущу на него Неса! — с апломбом пообещал критик. — Уж он, будьте уверены, до косточки разберёт эту генетику!
Спускать Неса, однако, не пришлось. Кто не знает летних ночей на озере? Все дремлет и спит, только вечные звезды, мерцая, двоятся в заводи, смутны очертания берёз, черны стрельчатые вершины елей и оком смотрит на них бирюзовая Вега да чертит свой путь одинокий спутник, разом окидывая взглядом свысока и росный берег, и сонный камыш, тёмную гладь и пока ещё робкую над болотцем седину предутреннего тумана.
Спали и мы.
Нас поднял человеческий вопль и неистовый лай нашего пса. Взметая полог палатки, мы выскочили в чем были. Всходило невидимое в тумане солнце, но все уже было пронизано им, и в этой жёлтой клубящейся мгле, стоя по колено в озере и воздевая руки, возвышалась кричащая фигура вчерашнего рыболова.

Биленкин Дмитрий Александрович - Миша Кувакин и его монстры => читать книгу далее


Надеемся, что книга Миша Кувакин и его монстры автора Биленкин Дмитрий Александрович вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Миша Кувакин и его монстры своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Биленкин Дмитрий Александрович - Миша Кувакин и его монстры.
Ключевые слова страницы: Миша Кувакин и его монстры; Биленкин Дмитрий Александрович, скачать, читать, книга и бесплатно
 father sons обои рекомендую тут      https://plitkaoboi.ru/plitka/plitka_dlya_vannoi/ 

 заказал тут