Левое меню

Правое меню

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Мишка Гаврилов даже перестал крутить пуговицу у Людки на фартуке. Он перестал вовремя, потому что пуговица уже висела на одной нитке. А экскурсовод смотрит на меня в упор и спрашивает:
- Хочешь попробовать?
- Нет, - отвечаю, - я неисправим.
Девчонки захихикали, а ребята из солидарности молчат.
- Не надо мне зубы заговаривать. Про меня соседка сказала: "Куда глядит ихняя школа?.. Только в гробу этот тип перестанет хулиганить". Вот это правильно. А вы - таблетки...
Экскурсовод пошла в другой зал, класс за ней. Ну и я. Делать абсолютно нечего, веревочку потерял. Порылся в карманах: может, гвоздик завалялся - в спину Птичкину ткнуть. Но и гвоздика нет.
Стал я думать про таблетки от хулиганства. Что, если это правда? То есть, скорей всего, нет. Но вдруг? Имею, скажем, я такие таблетки. Само собой, мне они ни к чему. Даю я их небезызвестному Ваське Гоголю из 5-го "А". И... беру его на перевоспитание. После вся школа будет удивляться. За пять минут сделал из него человека.
Я понял, что мне дозарезу необходимы таблетки. Может, за ними я и пришел сюда. Но кто мне их даст? Остается одно: взять. Думаете, я не знаю, что чужое брать нельзя? Знаю не хуже вас. Но ведь я не для себя!
Тихо, чтобы не оторвать от важного дела экскурсовода, пячусь назад. Скользнул в соседний зал и был таков. Теперь быстрей, чтоб староста меня не хватился. Только бы экскурсовод рассказывала поинтереснее!
Вот и таблетки. Лежат на столе. Я подождал, пока тетечка, которая круглые сутки караулит экспонаты, зевнула и прикрыла глаза. Схватил прозрачный пакетик и - в карман. Ругайте меня последними словами. Назовите даже дураком. Правильно. Но ведь я хочу, чтобы Васька Крынкин, по кличке Гоголь, стал человеком!..
- Усов! - услышал я строгий голос Аллы Борисовны. - Экскурсия тебя не касается?
- Касается, - безропотно сказал я и стал догонять ребят. Увидев меня, Мельникова наклонилась и прошептала:
- Ты что, Ус, бегал за мороженым?
- Ага, - сказал я.
- Шоколадное? - с завистью зашептала она.
Я поднял вверх большой палец. Моя рука лежала в кармане на таблетках.
Потом экскурсия кончилась. Нас повели в гардероб. Я забыл про таблетки, не до них. Надел свою шапку, сверху шапку Сонкина, а на нее Светкин капор. Визгу было! Пришел домой. Дома, как всегда, никого. Заглянул в портфель уроков полно. До прихода бабушки лучше, само собой, не делать. Все равно не поверит. Это уж как пить дать. Может, сбегать на часок во двор, банку из-под гуталина клюшкой погонять? Но вчера Сережке из седьмого подъезда банкой ухо поцарапали. Теперь старушки следят, чтоб в хоккей не играли. Да и темно уже, все по домам разбрелись.
Сидел, сидел на кухне один. Вспомнил, вытащил таблетки. Беленькие. Вроде ничего особенного. А если и вправду в них что-то есть?.. Ждать до завтра, чтобы на Гоголе проверить, или не ждать?.. Посмотрю, что будет. Все равно делать нечего.
Положил таблетку на ладонь. Взял в буфете чашку, налил из крана воды. Была не была! Бросил таблетку на язык и скорей запил водой. Чуть не поперхнулся. Какая она на вкус, спрашиваете? Вроде сладкая и горчит чуть-чуть. Выдумают, ей-богу! От хулиганства, а!..
Допил воду, сижу на стуле и жду, что будет. Что-то вроде загудело. Нет, это унитаз за стеной заурчал.
Долго я ждал, так ничего и не ощутил. Правда, хулиганить не хотелось. Совсем. Наверно, немного подействовало. Раз делать было абсолютно нечего, сел за уроки. Сделал арифметику, начал русский.
Тут бабушка пришла. Скоро котлеты сделает. Мы всегда с ней котлеты едим. Она говорит, что котлеты - лучшая еда на двоих. Это она намекает, что нас с ней бросили. Что поделаешь, если отец раздвоился и теперь в другой семье. Там у него двое детей. Я его редко вижу. А мать в Сибирский филиал института перевелась, меня у бабушки оставила.
Бабка сегодня странная. Веселая. Не стала кричать, говорит:
- Ты небось голодный? Сейчас котлеты поджарю. Уроки сделаешь - в кино пойдем. На четыре часа. В Доме культуры новый фильм.
Я пошел в ванную. Дай, думаю, посмотрю в зеркало. Может, у меня на лице заметно, что я таблетку принял. Никогда меня бабка в кино не звала. Смотрю: на лице вроде ничего, пятен никаких нет.
Сел уроки доделывать. Потом сходили в кино. Мороженое ели. После еще в книжный зашли. У бабки, оказывается, получка. Тридцать пять рубликов чистеньких. Купила мне книжку. Я ее читал, пока спать не легли. Интересная, между прочим, книжка. Из-за нее я забыл следить за тем, что со мной будет от того, что я таблетку принял.
Бабушка утром уходит на фабрику к семи.
- Усов, - шепчет она на ухо. - Вот тебе два рубля. Купишь батон, масла, котлет. Если успеешь, кровать прибери и посуду вымой.
Потом я заснул. А проснулся, потому что будильник звонил.
Умылся я, оделся, котлеты съел, хотел в школу идти. И жалко мне мать стало. Если б от вас муж ушел, вы бы не смеялись. Она одна, хотя и молодая совсем. Это я у нее хомут на шее. Куда ей меня деть? Вот бабка со мной и мыкается.
Вымыл посуду, постелил кровать. В школу пришел - звонок уже отзвонил. Вошел в класс, Алла Борисовна спрашивает:
- Ты что, Усов?
Хотел сказать, как всегда: проспал. Но после вспомнил:
- Да я посуду мыл!
Мальчишки засмеялись. Училка на них цикнула, а меня за опоздание похвалила. Но не успел я на место сесть, спрашивает:
- А как у тебя с домашним заданием, Усов?
- Сделал, - буркнул я и испугался.
- Анекдот! - сказал кто-то на задней парте, и снова в классе засмеялись...
Ну, а после все уже неинтересно. Пошел и ответил. Алла Борисовна жирно мне в дневнике четверку вывела. Вот влип в историю! Сколько помню, никогда больше тройки не получал. Сидел, в кармане таблетки нащупывал и все думал, пока на большой перемене кто-то не стукнул меня по плечу. Оглядываюсь Гоголь.
- Ты что, как вареный рак, сидишь? Пошли на чердак курить?
Курить мне всегда противно. Но нельзя это показывать. А тут еще таблетки... Чего , думаю, один страдаю? Сейчас я тебе, Гоголь, такую пилюлю подсуну! Будешь четверки получать и посуду мыть.
Пришли на чердак.
- Слушай, - говорю, - я таблетки такие достал на выставке! Вместо сигарет действуют.
- Врешь! - говорит.
- Официально, - говорю. - Попробуй.
Вынимаю таблетки и одну даю ему. Он положил на язык.
- Сладкие, - говорит. - Тьфу!..
И выплюнул. Закурил.
- Дурак! - говорю. - Чего ты понимаешь? Не хочешь, я один буду сосать.
И съел еще таблетку. Все равно уже действует. По географии с одной таблетки на четверку натянул. Два урока прошло, а меня ни разу не выгнали.
Ушел я от Гоголя. Сидел на русском и вдруг почувствовал, что боюсь. Волнуюсь, и все. Никогда со мной такого не бывало. А тут Светка Мельникова (кто ее просил?) говорит:
- Усов сегодня все уроки выучил! Спросите его, а?!
Противно себя чувствуешь, когда краснеешь. Но ответил. Даже сам удивился.
Из школы я пошел в магазин, все повторял:
- Батон, масло, котлеты. Батон, масло, котлеты...
А то забудешь еще! Вдруг кто-то у меня портфель выбил из руки. Оглядываюсь: Гоголь. Я таких шуток не прощаю. Поднял портфель и ему по спине врезал. Васька аж охнул. Подумал я и для памяти еще раз. Жаль только, из-за этого про масло забыл. Батон помнил, котлеты помнил, а про масло забыл. Только дома вспомнил и жарил котлеты на воде. Тоже ничего получилось.
Ребята в окно кричали, звали в хоккей играть - не пошел. Я, говорю, болен. Лечусь. И таблетки показал. Только головами качали.
Сел было за уроки. Таблетки все нейдут у меня из головы. Вот сила какая в медицине! Интересно, сколько это будет продолжаться? Не век же! Тройчатку выпьешь, а через неделю, если об лед треснешься, голова опять трещит.
Вдруг понял я, отчего мне плохо. Может, я и хулиган, это весь двор говорит. Но воровать ни за что не стану. Что я - уголовник какой-нибудь? За это знаете что? Вон спросите Сеньку Кряка из четвертого подъезда. Семь лет в лагерях отдыхал. Сейчас на токаря учится, а у нас во дворе есть профессор моложе его.
Надо вернуть таблетки. Конечно, трех штук не хватает. Но я заплачу. У меня осталось семьдесят пять копеек. А если масло не покупать, рубль сорок семь.
Поехал на выставку. Где ее найдешь, экскурсовода? Сейчас ругаться будет. Еще и в милицию позвонит. Вижу: идет она с указкой к группе. Класс вроде нас, только ведут себя как люди. Тут я к ней бросился.
- Тетя, - говорю. - Вы меня не помните. Я, который хулиганил...
- Который что?
- Вчера вы сказали, что таблетки от хулиганства?..
Она засмеялась.
- Ну и что?..
- Я вот... вы меня, в общем... взял пакетик с таблетками попробовать.
Она не рассердилась. Переглянулась с тетечкой, которая сторожит.
- И как? Попробовал?
- Попробовал.
- Помогло?
Я опять покраснел, как промокашка, когда кляксу красной тушью поставишь.
- Не знаю... вроде сегодня помогло.
- И веревочку на косы не привязываешь?! - сказала она. - Вот и хорошо! А что таблетки взял, ничего. Завод их присылает для посетителей.
- Долго они... действуют?..
- Что?.. Ах, действуют... Действуют, да... То есть нет, не долго. Надо глотать по две таблетки в день - утром и вечером. Так что возьми побольше. Сегодня как раз привезли в новой упаковке.
И она ушла с экскурсией.
Я сунул шапку под мышку и вошел в зал. Вот они, таблетки: лежат на столе под огромной фотографией. Теперь они в красных пакетиках с желтой полоской. Спрятал в карман три пакета. Поглядел на тетечку, которая сторожит, взял еще десять: весь класс накормлю. Тетечка улыбнулась, ничего не сказала.
Выскочил я на улицу, вынул пакетик, а на нем написано: "Принимать по две таблетки в день. Витамин С с глюкозой".
"А У ВАС ЕСТЬ КВИТАНЦИЯ?"
Старый репродуктор, болтающийся от коридорного ветра, хрюкнул и весело заговорил голосом старшей вожатой:
"Все вы знаете, что олово - ценнейший металл и собирать консервные банки - почетное дело. Но почему-то этого недопонимают ученики пятого "Б", где председателем совета отряда Миша Гаврилов. Этот класс, ребята, сдал олова вдвое меньше, чем пятый "А", который находится в том же коридоре. Спрашивается, есть ли у ребят из пятого "Б" гордость?.."
- Гордость, гордость!.. - передразнил Мишка и покраснел.
Ему казалось, весь коридор смотрит на него.
Репродуктор опять хрюкнул и запел хором:
"Наверх вы, това-арищи, все по местам,
После-е-дний пара-ад наступа-ает..."
Большая перемена, а все настроение испорчено. Не успели сделать председателем, как уже ругают. Ведь сами же выбрали для укрепления руководства. Легко сказать! Отец Мишкин всегда говорит, что главное - уметь работать с кадрами, умело руководить людьми.
Гаврилов учел критику и решил быть таким, как папа. Вечером спать не ложился до ночи, хотя глаза слипались, дождался отца и спросил:
- Пап, а как работать с кадрами? Меня как раз назначили...
В сущности, это не так уж просто. - Отец похлопал Мишу по шее и отставил недопитый стакан с чаем. - Прежде всего сумей объединить всех. Придумай интересное дело, увлеки какой-нибудь общей задачей. Тогда за тобой пойдут...
- Вот именно! - сказал дедушка и одобрительно посмотрел на отца; он всегда ему поддакивал.
Отцу легко говорить, он всю жизнь руководит. А каково Мишке? Увлечь, это он понял. Но как их увлечь, такие трудные кадры? Светка Мельникова целый день перед зеркалом. Гарик Сонкин в зоопарк ездит проверять бегемота. Усова бабушка заставляет дома сидеть, чтобы он не хулиганил, а остальные - кто в футбол, а кто в кино. Как работать с такими тяжелыми, отсталыми, несознательными людьми?
Миша вздохнул и пошел спать.
На следующий день он ничего не придумал и боялся, что его опять будут ругать в школьных известиях. Но вожатая рассказывала вообще о кораблях, танках и подводных лодках, сделанных из лома, собранного руками ребят, и советовала всем над этим задуматься.
Мишка думал изо всех сил, но ничего такого не выдумывалось.
Вечером, едва он уроки сделал, вошел дед:
- Мишенька, внучек, возьми бутылки. Пока магазин не закрылся, сбегай за молоком, я забыл на утро купить.
Вот так всегда. Из-за дедовой рассеянности никогда не сосредоточишься.
- А крышечки где? Это же олово - ценнейший металл! Опять выбросил?..
Забрал Миша на кухне пустые бутылки, хлопнул дверью (пускай дед не думает, что это удовольствие!) и пошел в магазин.
К молочному не подойти: тротуар загородил оранжевый фургон - ящики с бутылками увозят. Рабочие шумно таскают ящики и кричат:
- Па-асторонись!..
Гаврилов пролез между ящиков в магазин, взял молоко и опять вышел на улицу. И тут возле столовой, что рядом с молочным, увидел гору консервных банок от болгарского компота. Мишка чуть бутылки с молоком от радости об асфальт не разбил. Это же просто блеск! Золотой прииск. Вернее, оловянный!..
Нельзя терять ни минуты. Но пока он всех соберет и нацелит, поздно будет. Мало ли из какого класса мимо пойдут.
- Дедушка, - спросил он, прибежав домой, - а как ты собирал людей на сходку, когда надо было срочно? Я двадцать раз слышал, но позабыл...
Дед обрадовался, даже глаза заслезились. Он старый подпольщик, в маевках участвовал. Раз его даже в школу пригласили. Дед надел медали и выступал.
- Я заходил к Санычу, - сказал он, - моему соседу, и к Ваське, слесарю вагонного депо. Каждый из них шел еще за двоими, получалось уже семеро. А те еще заходили, каждый к двоим. Через полчаса собирались, стол для конспирации всякой всячиной накрывали и читали воззвания, листовки, всякие книги запретные...
- Ясно, ясно, дед! Дальше я знаю...
Гаврилов-младший бросился к телефону.
- Сонкин, у тебя мешок есть?
- Не знаю, а что?
- Бери мешок, бери веревку и беги к столовой, понял? К какой? Ну, что возле молочного! По дороге зайди за Усовым и за Светкой. Пускай тоже с мешками к столовой бегут. Скажи, срочный сбор. Да, еще пусть каждый из них за двоими зайдет, понял?
- А что там дают, в столовой? - спросил Сонкин. - Я только из зоопарка приехал, устал. Бегемот сегодня грустный такой, ест плохо. Одно расстройство.
- Слушай, Сонкин, не отвлекай ты меня своим бегемотом. Тут олово, понял? Ищи мешок, понял? Пока!
Больше ни у кого телефонов не было.
У столовой, когда Мишка подошел, собралась треть класса. Усов мешка и веревки не нашел, пришел с удочкой.
- Леска крепче веревки, вы не думайте!
- Никто и не думает...
Мать дала Светке на всякий случай два мешка. Светка стояла и гляделась в зеркальце.
- Кадры все в сборе? - строго спросил Мишка. - Будем начинать... Консервные банки - почетное дело. Видали? Тут их столько, что мы сразу выходим на первое место. Светка, брось ты свое зеркало. Нашла время!..
Светка испугалась и спрятала зеркальце в карман.
- Вам чего здесь надо? - накинулся на них прохожий.
Другой ему возразил:
- Ладно, не трожь их! Пущай собирают, все равно вывозить. Они сдадут, конфет купят.
- Взрослый называется! - возмутился Мишка. - Мы за честь класса боремся, а не за конфеты.
Все ребята столпились вокруг банок и смотрели на Мишку.
- Куда их нести-то? - спросила Светка.
- Сдать надо в "Утильсырье". И квитанцию получить.
- Сдашь, как же! "Утильсырье" давно закрыто.
- Знаете что? - Светка искала выход. - Давайте разделим банки и отнесем по домам. Утром в школу принесем.
- Домой? А если не пустят? - засомневался Генка.
- Не пустят?! - возмутился Мишка. - Консервные банки - почетное дело...
- Вот ты и неси домой! Если тебя не прогонят, тогда и мы попробуем.
Мишка был не очень уверен, что его пустят, но боялся в этом признаться, чтобы не подрывать свой авторитет.
- Меня точно пустят, - сказал он. - Пускай лучше Усов попробует. Если его пустят, понесем. Иди, Усов, не бойся. Через десять минут не вернешься - значит, порядок.
Усов взял у Мельниковой один мешок, наложил банок. Смотал с удочки леску завязать мешок, но оторвать не смог и замотал снова. Поволок мешок и удочку, банки загромыхали.
- Да ты потише, Усище, а то точно не пустят!
Генка вздохнул, взвалил на плечо мешок и исчез в темноте.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11