Левое меню

Правое меню

 https://plitkaoboi.ru/plitka/plitka_dlya_vannoi/italija/      https://legkopol.ru/catalog/linoleum/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Послушай, пластун, а может, предложить им сдаться? – спросил он. – Ведь тоже знают, что войне капут. Ну, ладно, хотели к союзничкам драпануть, – значит, причины были. Не удалось… Так уж лучше наш плен, чем неминуемая дорожка на тот свет. По-моему, логично…
– Кому как… у каждого своя логика, – пожал плечами взводный. – Впрочем, попробуй… попытка – не пытка. Только давай поначалу уберемся из этих кустиков – не нравятся они мне.
Спрятавшись с казаком за толстым дубом, старший лейтенант сложил ладони рупором и высунул голову из-за ствола дерева.
– Дойчен зольдатен!… – громко разнеслось по поляне. Он успел произнести только эти два слова, как зазвенели разбитые стекла, ставни дома распахнулись и во всех окнах, а также в двух узких вентиляционных щелях, чернеющих чуть выше основания фундамента, заплясало пламя выстрелов.
– Вот и поговорили, – усмехнулся взводный, стряхивая с кубанки листья. – Ну що ж, вольному воля… Павло! – окликнул он стоявшего за соседним деревом помкомвзвода. – Оставь со мной отделение Кондры, а с остальными казаками заходи к сторожке от ручья. И поменьше маскировки, а побольше шума… Нехай швабы ждут нашей атаки с той стороны. И, главное, береги хлопцев.
Помкомвзвода исчез.
Какое-то время Вовк не спускал глаз с дома, затем медленно повел взглядом по поляне и подступающему к ней краю леса. В этот миг злобно затарахтели немецкие пулеметы, им стали торопливо вторить автоматы из окон, выходящих в сторону ручья. Огонь осажденных был направлен в густые заросли камыша на берегу ручья. Оттуда тотчас отозвались дегтяревский ручной пулемет и дюжина автоматов, а среди ярко-зеленых метелок появились и исчезли два или три алых верха кубанок.
– Сержант! – не оборачиваясь, тихонько позвал Вовк, словно чувствуя, что Кондра уже стоит за его спиной.
– Слушаю, товарищ младшой лейтенант, – отозвался тот.
– Дошло, зачем я тебя при себе оставил?
– Так точно. В камышах много шума – мало дела… а туточки – наоборот.
– Верно мыслишь. А думка еще никакая по этому поводу в голову не явилась?
– Уже шевелится. Та же, наверное, що и у тебя: прорваться к халупе вот по этому шляху.
Старший лейтенант с интересом проследил за вытянутым пальцем сержанта. Со стороны леса на поляну выбегала неширокая, гладко накатанная грунтовая дорога. Сюда не выходило ни одно из вентиляционных отверстий, превращенных фашистами в пулеметные амбразуры.
– Рывок со всех ног по шляху вперед. Пара гранат в окно – и Гитлер капут, – закончил тем временем свою мысль сержант.
– Кого пошлешь? – поинтересовался Вовк.
– Пойдем я и Микола. А то уж поди и бегать разучились, – усмехнулся Кондра.
– Не рискуй зазря… а мы огоньком вас прикроем. Держи, – и взводный протянул сержанту свой вытащенный из кобуры пистолет.
Не говоря ни слова, достал и отдал пластуну свой ТТ и старший лейтенант: он тоже прекрасно знал, что в делах, которые предстояло свершить двум казакам, пистолет был намного удобнее автомата.
Отойдя за соседнее дерево, Кондра прислонил к нему свой автомат, снял и положил сбоку на землю вещмешок и подсумок. Затем пристроил за поясом рядом с кинжалом три гранаты, передернул затвор пистолета и, не ставя его на предохранитель, сунул сзади за тонкий наборный ремень.
– Готов? – обратился Кондра к невысокому усатому крепышу с ефрейторскими лычками на погонах, проделывавшему возле него те же приготовления, что и сам сержант.
– Почти. Только наркомовской нормы не хватает, – с ухмылкой ответил ефрейтор.
– Наша норма еще у швабов в фляжках, – ответил напарнику Кондра и повернулся к взводному:
– Можно начинать…
По команде Вовка казаки оставшегося с ним отделения Кондры открыли дружный огонь по дому. Под ливнем их пуль со звоном посыпались на землю последние остававшиеся в оконных переплетах стекла.
Под прикрытием огня товарищей сержант и ефрейтор выдвинулись ползком к самой дороге, залегли рядышком у крайнего к поляне куста. Выбрав момент, когда немецкие автоматы умолкли, они внезапно вскочили на ноги и бросились прямо по дороге к дому. Они успели пробежать всего несколько шагов, как вражеские автоматы ударили по ним длинными очередями, и фонтанчики пыли, поднятые пулями, заплясали у самых их ног. Высоко подпрыгнув, Кондра метнулся от дороги вправо, присел на колено за густым кустом крыжовника примерно в полутора десятках метров от гаража. Быстро достал из-за пояса гранату, рванул кольцо и метнул ее в направлении дома, после чего без промедления повалился на землю и прикрыл голову руками. Эта и вторая, брошенная ефрейтором с другой стороны дороги, гранаты взорвались почти одновременно, подняв в воздух непроницаемое для глаз облако пыли и прошлогодней листвы. И едва просвистели над головой осколки, сержант уже был на ногах и сделал стремительный прыжок к гаражу. В тот же миг заработали фашистские автоматы, и между Кондрой и строением легла на землю автоматная очередь. Следующая вспорола воздух в шаге перед сержантом, а третья ударила в угол гаража, к которому, судя по направлению движения Кондры, он держал сейчас путь.
Судя по стрельбе, огонь по сержанту вел один автоматчик. Так и должно быть: второй фашист в это время отвлекался ефрейтором на себя. На потном лице пластуна мелькнула довольная улыбка: все пока шло именно так, как он задумал. Резко остановившись в паре шагов от гаража, Кондра неожиданно развернулся на каблуках и что было сил снова бросился в первоначальном направлении – напрямик к дому параллельно дороге. Стрелявший по нему автоматчик не успел еще переместить за казаком точку прицеливания, как пластун опять молниеносно метнулся вбок и упал в высокую траву рядом с дорогой. И пока немец, сбитый с толку бессмысленными, с его точки зрения, прыжками противника, торопливо ловил его на мушку, сержант успел швырнуть в сторону дома вторую гранату и кубарем скатился в глубокий кювет сбоку от дороги. Эта граната взорвалась на идущей вдоль стены дома дорожке, всего в шаге от окна. Взрывная волна ударила в оконные перекрытия снопом пыли, песка, мелкой гальки и обрушила внутрь помещения часть загораживавших окно предметов. И пока не успела осесть поднятая взрывом пыль, мешающая фашистам что-либо видеть из окна и вести прицельный огонь, пластун поднялся из кювета. Низко пригнулся и помчался к дому, доставая на ходу из-за пояса последнюю гранату.
Он очутился у стены одновременно с ефрейтором, бежавшим к дому по противоположной от Кондры стороне дороги. Не переводя дыхания, сержант подскочил к окну и не бросил, а аккуратно сунул гранату в широкую щель между загораживавшими окно снизу комодом и письменным столом. Отскочил в сторону и упал на землю рядом с ефрейтором, уже державшим оконный проем под прицелом своего пистолета. Когда над их головами глухо прогремел взрыв, ефрейтор, приподнявшись на локте, швырнул в освободившееся от посторонних предметов окно две свои оставшиеся гранаты,
Едва внутри помещения один за другим ухнули взрывы и раздался чей-то душераздирающий вопль, казаки одновременно появились по обе стороны окна с пистолетами в руках. Они были готовы открыть огонь по любой цели, но внутри дома все скрывал густой клубящийся дым. И тогда ефрейтор, быстро взглянув на сержанта и получив в ответ утвердительный кивок, встал под окном на четвереньки, а Кондра вскочил ему на спину. Мгновение – и сержант уже сидел верхом на подоконнике и тащил к себе за руку ефрейтора. Когда тот очутился рядом с Кондрой, оба пластуна спрыгнули внутрь помещения: пистолеты в левой руке, обнаженные кинжалы – в правой. А за их спинами уже тяжело бухали в землю подкованные сапоги бегущих к домику казаков.
Старший лейтенант снял с головы наушники рации, недовольно скривил лицо.
– Никакой личной жизни, пластун, – проговорил он, обращаясь к сидевшему рядом с ним у костра взводному. – Не успели с фрицами разделаться, а начальство меня уже в бригаду требует.
Вовк оставил в покое банку с тушенкой, в которой только что орудовал ложкой. Взглянул на прячущееся за верхушками деревьев солнце, бросил в рот кусочек шоколада.
– Ничего страшного, ротный. Трофеи почти все прикончены, на носу ночь… так какого лешего туточки засиживаться? Допьем на посошок остатки спирта и двинемся по домам. Небось в селе по хатам веселее ночь коротать, нежели в этой глухомани.
– Кому по хатам ночь коротать, а кому снова грязь месить, – заметил старший лейтенант, протягивая руку к стоявшему у огня котелку с остатками трофейного спирта. – Мой начштаба сообщил, что вторая группа удравших фрицев как в воду канула и до сих пор не обнаружена. Как бы не пришлось мне по возвращении в бригаду охотиться уже за ней.
– Ладно, не журись раньше срока, – успокоил его взводный.
Наскоро закончив обед, осмотрев пластунов, Вовк остановился перед помкомвзвода, достал из-за отворота черкески карту.
– С десятком казаков отправишься на машине, що осталась на левой просеке. Я с ранеными и остальными хлопцами – на другой полуторке и мотоцикле. По своим просекам выезжаем вот на эту шоссейку и встречаемся возле моста через ручей, – ткнул он в карту карандашом. – Ничего не спутаешь?
Помкомвзвода пренебрежительно хмыкнул:
– Чего тут путать? Просека, где сейчас моя машина, выводит как раз на шоссейку. А мостика никак не минуть – он на ней один.
– Учти, що я с ранеными, а потому буду идти и ехать медленнее, нежели ты. Прибудешь к мосту первым – жди меня. Уразумел?
– Так точно.
– Тогда расходимся и до встречи…
Через полтора часа группа взводного находилась в условленном месте. К удивлению Вовка, второй машины там еще не было. Постояв на мосту минут десять, взводный подошел к старшему лейтенанту, удобно расположившемуся на траве у обочины.
– Послушай, ротный, щось не нравится мне эта задержка, – сказал он. – Как бы не стряслось с хлопцами чего…
– Чего? – зевнул старший лейтенант. – Подумаешь, задержались на полчаса. Куда им спешить? Они что, на боевое задание опаздывают? Или генерала встречают? А может, в машине что-нибудь испортилось? В дороге всякое может случиться.
– Вот именно, всякое, – буркнул Вовк. – А поэтому оставайся здесь, а я с парой казаков на мотоцикле проскочу хлопцам навстречу. Припоминаю, що, когда ехали, мне вроде бы стрельба почудилась… и как раз в стороне, откуда хлопцы должны прибыть.
– Не торопись, пластун. – Старший лейтенант легко вскочил на ноги, поднял с земли свой автомат. – Знаешь, я тоже что-то похожее на выстрелы слышал.
Вторую машину они обнаружили на просеке в полусотне метров от места, где та соединялась с шоссе. Уткнувшись капотом в толстое дерево, полуторка стояла поперек просеки, и смрадные языки пламени дожирали остатки ее кабины и кузова. Вовк, сидевший в коляске мотоцикла с ручным пулеметом на изготовку, первым подскочил к машине. Прикрыл от огня лицо рукой и высоко подпрыгнул над чадящим бортом.
– Ну? – нетерпеливо выдохнул подбежавший старший лейтенант.
Вовк повернул к нему бледное, перекошенное злой гримасой лицо, медленно стащил с головы кубанку.
– Чего «ну»? – скрипнул он зубами. – Нема моих хлопцев.
Опустив голову и волоча по земле приклад пулемета, он подошел к стволу ближайшего дерева, уткнулся в него лицом. Некоторое время стоял неподвижно, затем выпрямился. Обернувшись, отыскал глазами суетящегося у машины Кондру.
– Сержант!
– Слушаюсь! – замер перед ним вмиг подскочивший пластун.
– Возьми Миколу и выясни: кто и как нападал… сколько их было и куда сгинули. И быстрей, быстрей… покуда они не ушли далече.
Кондра моментально исчез, вернулся через несколько минут, остановился сбоку от взводного. Нетерпеливо переступил с ноги на ногу, негромко кашлянул.
– Разрешите обратиться?
– Говори…
– Засада была устроена в кустах слева по ходу движения машины. Ее подпустили на десяток метров, швырнули под кабину связку гранат, а по кузову врезали из двух МГ и автоматов… били в упор и не жалея патронов.
– Добре, сержант. Оставь при раненых трех казаков, а с остальными сейчас попрямикуем за швабами.
Подождав, когда Кондра отойдет на несколько шагов, старший лейтенант приблизился к взводному:
– Пару слов можно?
– Только покороче.
– Твое решение преследовать фрицев понимаю и целиком одобряю. Но не пори горячки. Сколько нас? У тебя, не считая раненых, девять казаков. Мое воинство и того меньше: водитель мотоцикла, шофер полуторки и радист. Прибавим тебя и меня… всего четырнадцать человек. Водителей и трех пластунов оставляем при раненых и технике… значит, для погони остается девять человек. Не густо! А если фрицев не десяток, как нагадал твой сержант? Вдруг их здесь вообще не одна группа? Что тогда?
– Ну и що ты хочешь этим сказать? – повернул голову в сторону старшего лейтенанта Вовк.
– Надо сообщить о нападении в свои штабы. Расстояние между ними и нами не так уж велико, так что часа через три-четыре прибудет подкрепление.
– Через три часа наступит темень, А ночью куда легче и след потерять, и под пулю угодить. А можно и вообще швабов упустить.
– Потеряем след ночью – отыщем утром. А упустим фрицев мы – настигнут другие. Никуда им от нас не деться, когда мы с прибывшим подкреплением их в сплошное кольцо зажмем.
В уголках губ пластуна что-то дрогнуло. Во взгляде, брошенном на старшего лейтенанта, мелькнул оттенок жалости.
– Немало ты повоевал, ротный, а так и не познал до конца солдатскую душу. Швабов, що сгубили моих казаков, должен покарать именно я, а не кто-то иной. Потому что они были моими побратимами и не раз делились со мной последним сухарем и глотком воды… Вместе с ними заглядывал я в глаза смерти и схоронил немало наших другов-товарищей… в одном окопе лили мы кровь и перевязывали друг дружке раны. И от того не просто однополчанами были они мне, а частью меня самого. Вот поэтому не кому попало, а только мне надлежит рассчитаться с врагом за их гибель. Не от чьей-то чужой руки, а только от моей, их побратима, суждено принять их убийцам свою смерть. Теперь понимаешь меня? Ротный?
Старший лейтенант ковырнул носком сапога землю, поправил на плече ремень автомата.
– Все ясно, пластун. Когда выступаем?
– Немедля…
II
От места засады немцы уходили вниз по речушке с густо заросшими кустарником берегами. Примерно через час ходьбы ранее каменистое дно сменилось илистым, а вскоре речушка вообще прекратила существование, затерявшись среди стоявшего стеной камыша на краю огромного топкого болота. Охватывая подковой подножие высокой седловидной горы,, оно тянулось насколько хватало глаз и исчезало лишь за дальним горным склоном.
Уткнувшись в болото, идущий впереди маленького отряда Кондра без команды остановился и вопросительно глянул на взводного. Тот вместо ответа шагнул из речушки на берег, опустился на ближайшую сухую корягу и принялся стаскивать с ноги полный воды сапог. Следуя его примеру, на сушу выбрались и остальные разведчики, сгрудились вокруг Вовка.
– Полчаса передых, – сказал тот. – Костров не разводить, не курить, без надобности не болтать. А мы с тобой, – повернулся он к старшему лейтенанту, – отойдем в сторонку.
Отыскав в десятке шагов от казаков большую, покрытую мхом кочку, он уселся на нее, поманил пальцем старшего лейтенанта:
– Садись рядом. Надобно оценить обстановку. Достав карту, Вовк разостлал ее на коленях, взял в руки травинку. Какое-то время молча всматривался в разноцветье испещренных топографическими знаками квадратов карты, затем шепотом заговорил:
– Швабы держат путь в направлении перевала. Оно и понятно – оттуда рукой подать до наших союзничков. От этого болота к перевалу две дороги: одна – справа, вокруг трясины, другая – прямиком через горы. Обходить болото левым берегом швабам не горазд – уже через километр начинается поселок с лесопилкой, а еще дальше – большое село. Значит, швабам остается такой выбор: обход горы по правому берегу болота или карабкаться отсюда к перевалу напрямик по кручам. Согласен с моими выводами?
– Вполне, – ответил старший лейтенант, внимательно следя за кончиком травинки, которой пластун водил по карте.
– Тогда станем рассуждать дальше, – продолжал Вовк. – C дорогой вдоль болота все ясно – шагай себе по бережку как можно быстрее.
1 2 3 4 5 6 7 8 9
 https://PlitkaOboi.ru/plitka/colli-ceramica/suite-72021-collection/ 
 https://PlitkaOboi.ru/plitka/kerama-marazzi/astoriya-10186922-collection/ 

 https://www.vsanuzel.ru/katalog/smesiteli/smesitel-dlya-kukhni-zenta-blanko-z2501w-146514/