Левое меню

Правое меню

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Как профессиональные солдаты, не связанные ни с какими политическими силами, наемники, по условиям дорсайского контракта, имели право знать цели и задачи военных операций, в которых должны были участвовать. При девяноста шести процентах голосов против среди имевших отношение к операции солдат они имели право отказаться выполнять приказ. Существовало и другое правило: при ста процентах голосов они могли заставить своих офицеров использовать их в операции, которой требовали они сами. Из динамика донеслось что-то неразборчивое.
– Нет, – ответил Ян, – это все.
Он выключил телефон, открыл ящик стола, достал оттуда портупею – полевую, защитного цвета, в отличие от той, которую до этого надел Кейси – уже с пистолетом в кобуре и, вставая, начал ее застегивать. Стоя он, казалось, заполнял все помещение.
– Том, – обратился он ко мне, – пусть полиция работает, пытаясь выяснить все, что можно. Передайте им, чтобы они были готовы подчиняться приказам любого из наших военных, независимо от его звания.
– Не знаю, есть ли у меня полномочия сообщить им это, – сказал я.
– Я только что дал вам эти полномочия, – спокойно ответил он. – С этого момента Бловен находится на военном положении.
Моро откашлялся, но я сделал ему рукой знак молчать. В этой комнате не было теперь никого, кто обладал полномочиями большими, чем Ян, за исключением приятной наружности человека в голубой одежде. Я вопросительно посмотрел на Падму, и он повернулся к Яну.
– Естественно, солдатам, которые знали Кейси, следует дать возможность проявить себя, – мягко проговорил Падма, – но, возможно, будет лучше, если виновных найдет гражданская полиция без военной помощи.
– Боюсь, что мы не можем целиком положиться на них, – коротко ответил Ян и обратился к обоим дорсайским офицерам:
– Чжу, вы берете на себя командование войсками, которым я только что приказал окружить город. Чарли, назначаю вас действующим полевым командиром. Соберите всех офицеров и солдат в лагере и верните всех, кто находится в увольнении. Вы можете воспользоваться соседним кабинетом. Мы обратимся к войскам в лагере сегодня днем. Чжу сможет проинструктировать своих солдат, когда расставит их на посты вокруг города.
Дорсайцы повернулись и направились к двери.
– Одну минуту, джентльмены!
Падма лишь слегка повысил голос. Но они остановились и обернулись.
– Полковник ал Морган, командующий Мой, как официальный представитель правительства экзотов, которое является вашим работодателем, я освобождаю вас от обязанности подчиняться любым последующим приказам командующего Яна Грима.
Чарли и Чжу посмотрели мимо экзота на Яна.
– Идите, – сказал Ян. Они вышли. Ян снова повернулся к Падме. – Наши контракты предусматривают, что офицеры и солдаты не подчиняются гражданским властям во время активных военных действий.
– Но война – война с захватчиками с Квакерских Миров закончилась, – заметил Моро.
– Одного из наших офицеров только что убили, – сказал Ян. – Пока личность убийц не будет установлена, я склонен считать, что война продолжается.
Он снова посмотрел на меня.
– Том, вы можете связаться с вашим комиссариатом полиции по этому телефону. Как только вы это сделаете, сообщите мне в соседний кабинет, где я буду вместе с Чарли.
Он вышел, Падма последовал за ним. Я направился к столу и начал звонить в свой офис.
– Ради всего святого, Том! – обратился ко мне Моро. – Что здесь происходит?
Я был слишком занят, чтобы ему отвечать. Однако нашелся кое-кто, пожелавший объяснить.
– Он хочет заставить их заплатить за убийство его брата, – яростно крикнул Пел с другого конца комнаты. – Вот что происходит!
Я почти забыл про Пела. Моро, вероятно, забыл о нем совершенно, поскольку развернулся теперь в его сторону так, словно Пел внезапно появился в облаке огня и отдающего серой дыма.
– Пел? – удивился он. – О Пел, соберите и вооружите вашу милицию, прямо сейчас. Это срочно...
– Идите к черту! – ответил Пел. – Я и пальцем не пошевелю, чтобы удержать Яна от преследования этих убийц. И никто другой в милиции, кто знал Кейси Грима, тоже не пошевелит и пальцем.
– Но это может привести к падению правительства! – Моро был готов расплакаться. – Это может снова ввергнуть Сент-Мари в анархию; и Голубой Фронт без труда захватит власть!
– Именно этого и заслуживает такая планета, – заявил Пел, – если здесь людей, подобных Кейси, отстреливают, как собак, – людей, которые прибыли сюда, чтобы, рискуя собственными жизнями, спасти наше правительство!
– Вы еще более сумасшедший, чем эти наемники! – Моро не пытался скрыть свои чувства. Затем лицо его озарил проблеск надежды. – Собственно, Ян выглядит достаточно спокойным. Может быть, он не...
– Он разнесет город в клочья, если потребуется, – яростно сказал Пел. – Не обманывайте себя.
Я закончил звонить и выпрямился, глядя на Пела.
– Кажется, вы говорили, что Ян состоит из льда и воды? – спросил я.
– Да, – ответил Пел. – Но Кейси – его брат-близнец. В такой ситуации он не может остаться в стороне и снять с себя ответственность. Вот увидите.
– Надеюсь и молюсь, чтобы мне не пришлось этого увидеть. – Я вышел из кабинета, направляясь к соседней двери, где ждал меня Ян. Пел и Моро двинулись следом; но когда мы приблизились к двери другого кабинета, солдат, который там стоял, пропустил только меня.
– ...Мы хотим, чтобы эта палата была взята под контроль, а саму больницу охраняли войска, – медленно, взвешивая каждое слово, говорил Ян Чарли ап Моргану, когда я вошел. Он возвышался над Чарли, который сидел за столом. Сзади у стены стояла молчаливая фигура в голубых одеждах – Падма. Ян повернулся ко мне:
– Войска в лагере будут построены через час. Чарли отправится сообщить им о том, что произошло. Я бы хотел, чтобы вы поехали с ним и присутствовали при его выступлении.
Я взглянул на него. До сих пор я не разделял мнения Пела о нем. Но теперь меня начали одолевать сомнения. Если когда-либо и существовали двое братьев, казавшихся половинками одного и того же яйца, то это, конечно, Кейси и Ян. Кейси мертв – а ведь для своего брата он, скорее всего, был единственным человеком на шестнадцати населенных людьми планетах, который любил и понимал его. Ян же до сих пор проявлял не больше эмоций, чем если бы обнаружил нарушение устава.
Затем я подумал, что причину его неестественного спокойствия можно объяснить эмоциональным шоком. Но человек, на которого я сейчас смотрел, не давал повода так считать. Возможно ли, чтобы братская любовь была скрыта столь глубоко, что даже насильственная смерть не расколола ледяную корку вокруг того, кто остался в живых.
Если Ян сдерживает себя, то наверняка вскоре все это вырвется наружу, и тогда над нами нависнет реальная угроза. Моя полиция Бловена и милиция планеты – игрушечные солдатики по сравнению с этими профессионалами. Только экзоты могут их удержать.
– Командор, – сказал я. – Войска вашего брата тесно сотрудничали с Планетарной милицией генерала Пела Синьцзиня. Он бы хотел присутствовать на любом инструктаже подобного рода. Кроме того, Моро Спенс, мэр Бловена и временно исполняющий обязанности Председателя правительства планеты Сент-Мари, тоже мог бы там быть. Для них обоих, командор, ставка в этой ситуации столь же высока, как и для ваших войск.
Ян посмотрел на меня.
– Генерал Синьцзинь, – помолчав, согласился он. – Конечно. Но мэры нам не нужны.
– Они нужны Сент-Мари, – сказал я. – Собственно говоря, Совет планеты Сент-Мари – это собрание мэров наших самых крупных городов. Если вы покажете, что Моро и остальные ничего не значат, тогда и тот малый авторитет, которым они обладали, исчезнет в течение десяти минут. Заслуживает ли Сент-Мари подобного отношения с вашей стороны?
Он мог бы ответить, что Сент-Мари стала причиной гибели его брата – и она заслуживает всего, что он пожелал бы с ней сделать. Но он этого не сказал. Вместо этого он несколько секунд смотрел на меня словно с очень большого расстояния, затем перевел взгляд на Падму.
– Вы поддерживаете? – спросил он.
– Да, – кивнул Падма. Ян снова взглянул на меня.
– Моро и генерал Синьцзинь могут отправиться с вами. Чарли улетает отсюда минут через сорок. После этого я разрешаю вам вернуться под вашу собственную ответственность. Лучше назначьте кого-нибудь для связи из числа ваших полицейских, чтобы он оставался здесь.
– Спасибо, – сказал я. – Так и сделаю.
Я повернулся и вышел. Уходя, я услышал, как Ян за моей спиной диктует:
– ...Все поездки жителей города Бловена ограничиваются случаями крайней необходимости. Для таких поездок необходимо получать военные пропуска. Жители не должны появляться на улицах. Любые участники каких-либо собраний могут подвергаться допросам и аресту. Город Бловен должен осознать тот факт, что он теперь находится на военном положении...
Дверь за мной закрылась. В коридоре меня ждали Пел и Моро.
– Все в порядке, – успокоил их я, – вас не отлучили от дел – пока.
Мы взлетали с крыши здания сорок минут спустя – Чарли и я заняли пилотские кресла военной восьмиместной патрульной машины, а Пел и Моро сели сзади, на места для пассажиров.
– Чарли, – спросил я, когда мы взлетели, – что должно произойти?
Он смотрел вперед через смотровой экран и какое-то время не отвечал. Потом он заговорил, медленно и тихо, не поворачивая головы:
– Мы с Кейси вместе росли. Большую часть жизни мы провели бок о бок, работая на одних и тех же людей.
Я раньше думал, что знаю Чарли ап Моргана. Благодаря своему дружелюбию он казался в большей степени человеком, чем воинственным полубогом, как другие дорсайцы типа Кейси или Яна – или даже как менее известные дорсайские офицеры вроде Чжу. Но теперь он словно уходил от меня в некий холодный высокий, далекий мир, где обитали только дорсайцы. Это была страна, куда я не мог войти, законы которой были непонятны для меня. Но тем не менее я сделал еще одну попытку.
– Чарли, – сказал я, прервав тишину, – это не ответ на мой вопрос.
Он коротко взглянул на меня.
– Я не знаю, что должно произойти.
Он снова переключил свое внимание на приборы. Остальную часть полета до лагеря мы провели в молчании.
Приземлившись, мы обнаружили, что все дорсайцы уже были построены по батальонам и на их серовато-коричневой полевой форме что-то блестело в лучах вечернего солнца. Лишь когда мы поднялись на стоявшую перед ними трибуну, я понял, откуда этот блеск. Они встали в строй с оружием, все – хотя об этом ничего не говорилось в распоряжениях Яна. Весть о гибели Кейси опередила нас. Я посмотрел на Чарли; он не обращал на оружие никакого внимания.
Войска выстроились спиной к старому заводу, и, когда Чарли заговорил, усилители разнесли его голос над их головами.
– Войска экспедиционных сил экзотов на Сент-Мари. По распоряжению командующего Яна Грима этот инструктаж проводится на сто двадцать седьмой день пребывания на земле Сент-Мари.
Кирпичные стены отражали его слова глухим эхом над неподвижными людьми в форме.
– С прискорбием вынужден сообщить вам, – продолжал Чарли, – что выстрелом снайперов в городе Бловен сегодня, около тринадцати часов, убит командир Кейси Грим.
Со стороны строя не донеслось ни звука.
– Снайперы пока не схвачены и не убиты. Поскольку личности их остаются неизвестными, командующий Ян Грим распорядился о том, чтобы военное положение, ранее предполагавшееся отменить, продолжало действовать. Все, кто связан контрактом с экспедиционными силами, были вызваны...
Я почувствовал чье-то дыхание возле уха, а затем шепот Пела.
– Посмотрите на них! – сказал он. – Они готовы прямо сейчас выступить на Бловен. Вы думаете, они позволят, чтобы Кейси был убит на какой-то вонючей планетке вроде этой и никто за это не поплатился?
– Заткнитесь, Пел, – пробормотал я уголком рта. Но он продолжал:
– Посмотрите на них! Они ждут приказа к маршу – к маршу на Бловен. А если Чарли не отдаст такого приказа, здесь начнется просто ад. Видите, как они все вооружены?
– Верно, Пел, Бловен не ваш город! – послышался горький шепот Моро. – Если бы они намеревались отправиться в Кастелмейн, вы бы чувствовали себя так же?
– Да! – яростно прошипел Пел. – Если люди пришли сюда, чтобы рисковать своими жизнями ради нас, а мы не в состоянии сделать ничего лучшего, кроме как позволить, чтобы их отстреливали на улицах, чего мы заслуживаем? Чего заслуживает любой из нас?
– Хватит устраивать из этого мировую проблему! – резко прошептал Моро. – Вы просто думаете только о Кейси, вот и все – точно так же, как и они.
Я снова попытался успокоить их, но затем понял, что, собственно, это не имеет никакого значения. Нас троих практически было не видно за спиной Чарли. Внимание выстроившихся перед нами вооруженных людей сосредоточилось исключительно на нем. Как сказал Пел, они ждали вполне определенного приказа, и лишь этот приказ что-то для них значил.
Впечатление было такое, что мы стоим перед каким-то громадным серо-коричневым раненым зверем, готовым броситься на нас в любую секунду лишь потому, что это может облегчить боль. Чарли продолжал говорить лишенным выражения голосом. Он зачитывал длинный список распоряжений, касавшихся перевода лагеря снова на военное положение.
Я чувствовал, как нарастает напряжение по мере того, как он приближался к концу списка приказов, в котором недоставало одного, разрешавшего акцию экспедиционных сил против города, в котором погиб Кейси. Затем список внезапно закончился.
– Я должен напомнить вам, – сказал Чарли все тем же безразличным тоном, – что на данный момент личность убийц командора Грима не установлена. Гражданская полиция прилагает все усилия к расследованию случившегося; и сами же ваши офицеры считают: сейчас ничего нельзя сделать, кроме как оказывать им всяческое содействие. Существует подозрение, что некая местная подпольная организация, известная как Голубой Фронт, может нести ответственность за это убийство. Если это действительно так, мы должны быть очень осторожны, отделяя тех, кто действительно виновен в гибели командира Грима, от подавляющего большинства остальных.
Он закончил говорить.
Со стороны выстроившихся перед ним тысяч людей не слышалось ни звука.
– Хорошо, бригад-майор, – сказал Чарли, глядя с трибуны на офицера, стоявшего перед строем. – Отпустите ваши войска.
Бригад-майор повернулся кругом.
– Внимание! – рявкнул он, и усилители разнесли его голос над батальоном так же, как до этого голос Чарли. – Разойдись!
Строй не двинулся с места. Тут и там в рядах возникло легкое движение, а затем строй снова замер. Долгие секунды казалось, что больше ничего не произойдет, что Чарли и солдаты перед ним будут стоять лицом друг к другу до судного дня... а затем где-то посреди строя чей-то одинокий бас запел:
Так правда...
Другие голоса тотчас подхватили:
...Ополчась на ложь,
Повергла в прах и тлен
Тех, кем однажды вздернут был
Полковник Жак Кретьен.
Это была песня о молодом полковнике, который погиб сто лет назад, когда история Дорсая только начиналась; Город Новая Земля взял на службу дорсайцев с тайным намерением использовать их против врага, столь превосходящего их силой, что они наверняка были бы полностью уничтожены – тогда не пришлось бы платить им за службу, и в то же время противнику был бы нанесен существенный ущерб. Но дорсайцы разгромили врага, и город встал в конце концов перед необходимостью им заплатить. Чтобы этого избежать, городские власти решили обвинить дорсайского командира в сотрудничестве с врагом, в получении взятки за объявление победы в сражении, которого не было вообще. Все было тщательно продумано, и эта ложь могла бы даже сработать, если бы они не совершили ошибку, арестовав командира, чтобы сделать свою историю еще более убедительной.
Это песня в любой другой ситуации не могла бы вызвать никаких возражений. Но сейчас я внезапно понял, что она предназначалась нам. Это для Пела, Моро, для меня самого пели сейчас все солдаты. До этого я чувствовал себя почти невидимым на трибуне позади Чарли ап Моргана. Теперь мы, трое штатских, стояли под прицелом каждой пары глаз – штатские вроде тех, что повесили Жака Кретьена, а вдобавок еще и жители Сент-Мари, среди которых были и те, кто убил Кейси Грима.
1 2 3 4 5 6 7