Левое меню

Правое меню

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И хотя с того момента, как он прибыл на Массу Причера, прошло уже пять дней, Чаз до сих пор не мог привыкнуть к тому, что один занимает целых три комнаты с высокими потолками. В следующую секунду он почувствовал, что рядом кто-то есть. Здесь, на Массе, водяные матрасы считались непрактичными, а привыкнув к пружинному матрасу, человек начинал чувствовать малейшую деформацию своего ложа. Повернув голову, Чаз обнаружил, что на самом краешке кровати примостилась Этрия.
Девушка улыбнулась ему. Чазу и в голову не приходило запирать каюту, поэтому в появлении Этрии не было ничего загадочного. Но вот зачем она здесь?
— Наконец-то ты проснулся.
— А что случилось?
— Я собираюсь выйти на Массу; сейчас моя смена, — объяснила девушка. — Леб подумал, что, может, ты захочешь пойти со мной. Иногда новичкам полезно провести смену с теми, кто уже научился работать с Массой.
— Угу, — отозвался Чаз.
Он лежал на спине, Этрия сидела совсем рядом, всего в нескольких дюймах от его правого бедра. С того самого момента, как Чаз услышал далекий голос Эйлин, ему больше не удавалось войти с ней в контакт, но он не переставал думать о ней. И вот теперь, очнувшись от глубокого сна, он обнаружил рядом с собой соблазнительную красавицу — словно кто-то нарочно подсунул ее в ответ на мысли об Эйлин.
Даже на столь близком расстоянии красота Этрии выглядела безупречной. Как и все обитатели Массы, она носила комбинезон — только белого цвета, — который ей очень шел. Плотный материал, там, где нужно, обтягивал тело, а кое-где топорщился, словно накрахмаленный. Воротник был расстегнут, и черные волосы оттеняли белизну мраморной кожи; лицо Этрии казалось прекрасной камеей. От девушки веяло легким ароматом свежести.
— Ты был женат? — спросила она.
Не отрывая глаз от Этрии, Чаз покачал головой.
— Неужели? А Джай говорил, что ты звал какую-то женщину. Там наверху, когда потерял сознание. Кто она?
Чаз окончательно проснулся, его мозг инстинктивно пришел в состояние боевой готовности, как это не раз бывало при общении с теткой или кузинами. Даже не попытавшись проанализировать происходящее, Чаз поспешил как можно убедительнее соврать:
— Это моя тетя. Она воспитала меня после смерти отца. Моя мать умерла еще раньше. Этрия пристально посмотрела на него.
— Вот как, — протянула она. — Тетя. В досье значится, что ты одинок. Но я не знала, что до такой степени.
Этрия соскользнула с кровати. По тому, как она это сделала, не оставалось сомнений, что она решила устранить себя, как источник соблазна. Однако Чаз мог еще дотянуться до нее, стоило только протянуть руку. Он почувствовал неудержимое желание погладить ее по спине, но инстинкт подсказал, что она только этого и ждет.
Не двигаясь, Чаз смотрел на девушку.
— А разве мое досье доступно для всех?
— Разумеется, нет. Только для Леба. Но я иногда работаю в его кабинете. Вот и решила заглянуть в твои бумаги. — С легкой улыбкой Этрия смотрела на Чаза сверху вниз. — Ну так как? Минут через двадцать встретимся в столовой и вместе выйдем на Массу?
— Хорошо. Спасибо за приглашение.
— Пустяки.
Девушка выскользнула из комнаты; ее движения были грациозны и легки.
Оставшись один, Чаз встал, принял холодный душ и натянул серый комбинезон. Спустившись на третий этаж, где находилась столовая, он подошел к Этрии, скучавшей за одним из столиков.
— Перед выходом наверх лучше подкрепиться, особенно если ты давно не ел, — посоветовала она.
— Тогда я позавтракаю, — согласился Чаз, усаживаясь рядом. — А ты?
— Я поела час назад, — ответила Этрия. Каждый на Массе ел, спал и выходил на палубу по индивидуальному расписанию. — Просто посижу с тобой за компанию.
Чаз принес поднос с едой и занялся завтраком. Этрия сидела напротив и оживленно болтала. Здесь, на людях, от девушки не исходило даже малейшего намека на сексуальный призыв. Она была приветлива и спокойна, что резко контрастировало с ее поведением в каюте Чаза, но это делало Этрию лишь еще более соблазнительной. Чаз постарался проявить в ответ не меньшее дружелюбие и интерес.
— Ты не сможешь работать с Массой, — говорила Этрия, — пока не почувствуешь, что она собой представляет. Дело в том, что Масса обладает определенной формой. Правда, никто не в состоянии точно описать ее, но это не важно. Она существует, и как только ты почувствуешь это, то сразу поймешь, что еще можно сделать для ее завершения. И как только ты убедишься в верности выбранного пути, то результат не замедлит сказаться, дополняя не только твое восприятие Массы, но и те восприятия, с которыми работают другие.
Чаз вспомнил, как Масса представилась ему в виде растущего в питательной среде огромного красного кристалла. Проглотив кусок омлета, он осторожно спросил:
— Значит, все субъективно?
— Еще как.
Продолжая жевать, Чаз обдумывал, стоит ли спрашивать об этом Этрию, но потом решил, что стоит.
— А какой ты видишь Массу?
— Она похожа на огромного медведя, — быстро ответила девушка. — Симпатичный, белый полярный мишка. Может, ты видел в зоопарке, как они сидят — спина прямая, задние лапы вытянуты вперед. Вот так и мой медведь — расселся среди звезд, а сам — в половину Вселенной. Он вытягивает переднюю лапу в том направлении, куда я ему укажу. А мне остается лишь добраться до нужного места по ту сторону бесконечности.
Чаз внимательно наблюдал за ней.
— И ты добралась?
— Однажды мне почти удалось. Некоторым уже посчастливилось мельком взглянуть на тот мир, что мы ищем. Вся беда в том, что мой медведь еще не настолько силен, чтобы удерживать лапу на весу, пока я ищу этот мир. Сейчас я занимаюсь именно этим.
— Медведь... — протянул Чаз. — Как странно. Мне казалось, что все представляют Массу в виде какого-нибудь механизма.
— Некоторые видят ее живым организмом. Преимущественно женщины. Хотя на Массе их не так уж много.
Чаз с любопытством посмотрел на Этрию.
— Твои слова звучат довольно старомодно, — заметил он. — Я думал, что борьба за «равенство полов» осталась далеко в прошлом.
— Оглянись вокруг. Нас здесь впятеро меньше, чем мужчин.
— А может, дар цепного восприятия распределяется именно по такому закону?
— Ерунда! Просто все осталось по-прежнему. В мире хватает женщин, способных работать на Массе Причера, — темные глаза Этрии сверкнули, — но они тяжелы на подъем. Поэтому они и торчат на Земле, предпочитая забавляться колдовством и прочими детскими играми.
Чаз осторожно поднял чашку и, не глядя на Этрию, отхлебнул кофе. Потом так же осторожно поставил чашку на место. Когда он снова взглянул на девушку, то увидел перед собой прекрасно-безмятежное лицо.
— Ну, в этом ты должна разбираться лучше меня, — равнодушно заметил он.
— Вот именно! — Этрия улыбнулась. — Ну как, ты готов к выходу на Массу?
Чаз кивнул. Они вышли из столовой, поднялись на верхний этаж и через десять минут, уже в скафандрах, шагали бок о бок по палубе, направляясь к клети лифта.
— Переключись на мою частоту, — прозвучал в наушниках голос Этрии. — Тогда мне будет слышно все, что ты говоришь. Когда у новичков начинаются галлюцинации, то это легко определить по тому, что они говорят.
— Галлюцинации? — эхом отозвался Чаз, они уже поднимались вверх по мачте. — Ты хочешь сказать, что в первый раз со мной произошло именно это?
— Конечно. А что же еще?
— Не знаю. Просто я как-то не воспринял это как галлюцинацию.
— Нет, это была именно галлюцинация. Такое случается сплошь и рядом, даже с теми, у кого есть опыт. Тебе еще повезло. А то бывает, что вся Вселенная скручивается в спираль и как сумасшедшая начинает вращаться вокруг тебя. Ты ведь знаешь, что в физическом смысле Массы не существует и все ее характеристики — лишь результат работы нашего мозга. Поэтому ее влияние абсолютно субъективно. Если окажется, что ты подвержен нездоровым галлюцинациям, то Леб будет вынужден отстранить тебя от работы.
— Понятно, — мрачно кивнул Чаз.
— Но волноваться рано. Как ты себя чувствуешь?
— Я вообще ничего не чувствую, — ответил Чаз.
И это было правдой. После первой попытки он несколько раз выбирался на платформу, бродил между мачтами и катался на фуникулерах.
— Если вдруг что-то почувствуешь, дай мне знать, — предупредила Этрия. — Кроме того, что существует сама Масса, есть еще сила ее воздействия. Ты должен ощутить это на себе. Например, когда Масса начнет сгущаться вокруг тебя. Необходимо научиться уменьшать и контролировать эту силу, и тогда ей не застать тебя врасплох — как тогда, в первый раз.
Клеть остановилась на уровне одного из тросов, и они, пересев на фуникулер, заскользили в усеянную звездами пропасть.
— Интересно, что произойдет, если научиться управлять всей силой Массы? — спросил Чаз.
— Ты этого не выдержишь, — прозвучало в наушниках. — У нас были такие, кто так и не научился сдерживать влияние Массы. Всех их просто смело с пути. Если не контролировать силу воздействия Массы, то появляются галлюцинации.
С изрядной долей скептицизма Чаз закинул эту информацию подальше в память, решив, что разберется с этим потом.
— Надо просто, — голос Этрии в наушниках звучал немного натянуто, — воспринимать влияние Массы как можно спокойнее. Позволить ей как бы просачиваться через тебя. Ты как?
— Превосходно.
— Вот и отлично. — Этрия остановила фуникулер на середине троса. — Я готова к работе. Если почувствуешь мое влияние или влияние Массы — скажи. Может быть, я смогу тебе помочь... а может, и нет. В любом случае дай знать.
— Ладно, — ответил Чаз.
Он откинулся на спинку сиденья. Наступила тишина. Этрия молчала. Интересно, движется ли она по медвежьей лапе? И сколько времени понадобится ей, чтобы — хотя бы мысленно — преодолеть расстояние в несколько световых лет — от плеча медведя до того места, куда указывает медвежья лапа?
Чаз попытался настроиться на мысли о Массе, но присутствие Этрии мешало ему даже через двойную оболочку их скафандров. И тут он снова вспомнил об Эйлин. Нет, тогда, в первый выход на Массу, ее голос не мог быть галлюцинацией. Конечно, что касается Массы, то тут ничего нельзя утверждать наверняка, но насчет голоса Эйлин у него не возникало сомнений. Чаз был уверен, что именно благодаря Массе ему удалось на несколько секунд войти в контакт с Эйлин; а то, что получилось однажды, можно повторить еще раз.
...Вот только бы наладить контакт с самой Массой. Чаза пробрал озноб. Его беспокоили не галлюцинации, а то, о чем говорил Джай. На поиски контактов, по его словам, может понадобиться месяца три — если не больше. Интересно, сколько времени они согласятся ждать? Хотя бы примерно... Чаз порылся в памяти. Он где-то читал о тех, кому не хватило даже шести месяцев. На Землю такие не возвращались. Как и те, кто не выдержал эмоциональный контакт с Массой. Этрия говорила, что их оставляют на административной должности, но никогда не пускают на палубу.
Неожиданно наушники ожили. Но вызывали не его, а Этрию. Поскольку Чаз настроился на частоту ее передатчика, то стал свидетелем разговора девушки с Лебделлом Марти.
— Этрия? — раздался голос Марти. — Ты на Массе?
— Да, — тут же откликнулась девушка, словно она ждала вызова, а вовсе не пыталась постичь бесконечность с помощью образа добродушного белого медведя. — В чем дело, Леб? Я с Чазом Сантом. Я подумала, что, быть может, ему пойдет на пользу, если он выберется вместе со мной на Массу.
С минуту Марти молчал.
— Понятно, — наконец произнес он. — Извини, что помешал, но часть оборудования, доставленного на прошлой неделе, куда-то подевалась — если, конечно, его вообще привезли. Ты не могла бы оторваться и помочь мне кое-что отыскать?
— Сейчас буду. — Раздался легкий щелчок, и Марти оборвал связь. Этрия повернулась к Чазу:
— Извини, Чаз. Мне нужно вернуться. Ты со мной?
Она нажала на кнопку, и фуникулер заскользил по изгибу серебристого троса, направляясь к ближайшей мачте.
— Нет, — ответил Чаз. — Раз уж я здесь, то еще немного побуду на Массе. Может, что-нибудь удастся нащупать.
— Как хочешь. — Доехав до мачты, фуникулер остановился, и Этрия выбралась наружу. — Держи связь на основной частоте. Если вдруг появятся галлюцинации, тебе понадобится помощь, чтобы спуститься вниз.
— Хорошо, — ответил Чаз, глядя, как она удаляется. Клеть лифта быстро достигла палубы; Чаз сверху наблюдал, как Этрия спешит к ближайшему шлюзу с лифтом.
Оставшись один, Чаз настроил переговорное устройство на основную частоту и услышал привычное гудение. Внезапно он почувствовал, как что-то коснулось его правой руки. Волна страха захлестнула сознание.
Чаз резко крутанул ручку настройки, уходя с основной частоты, но было уже поздно. В его сознание успело проникнуть нечто болезненное и неестественное, что никак не могло быть влиянием Массы. Он явственно ощутил угрозу.
«Помогите!» — пронеслось в мозгу, хотя Чазу показалось, что он выкрикнул это слово вслух. Он лихорадочно пытался найти защиту. Но ни залежи информации, осевшие в голове, ни его дар, ни даже близость Массы не в силах были справиться с таинственным нечто, надвигавшимся на него со всех сторон.
«Эйлин! Эйлин, помоги! Они...»
Его голос наткнулся на глухую преграду; Чаз почувствовал, как сознание тонет в пучине хаоса.
«Чаз! Это ты? Где ты?»
«Эйлин, — отозвался он. — Меня накачали наркотиком. Я на Массе. Они...»
«Чаз, держись! Не прерывай контакт. Я не хочу снова потерять тебя...»
«Бесполезно, — подумал он, с трудом понимая происходящее. — Меня уносит... мне нужна помощь... мне нужна Масса...»
Эйлин продолжала говорить, но ее голос слышался все слабее, едва пробиваясь сквозь бушующий хаос.
Последним усилием воли подчинив слабеющий разум, Чаз с тоской вспомнил о той величественной симфонии, прозвучавшей в его мозгу, когда он впервые соприкоснулся с Массой. Ничто не смогло бы заглушить торжество этой беззвучной мелодии, но оркестр на этот раз молчал. Музыка означала спасение, но он не слышал ее...
Чаз метался в безмолвной тишине, отчаянно пытаясь зацепиться за обрывок мелодии.
И наконец ему удалось... Любовь к Эйлин помогла ему отыскать грандиозную симфонию Массы. Медленно, очень медленно тяжесть обрушившегося отчаяния отступила; откуда-то издалека, сквозь пелену безумия, подталкивавшего Чаза к бездонной пропасти, послышались первые аккорды величественной музыки. Оркестр звучал все громче и громче. И ничто на свете не в силах было устоять перед его мощью.
Глава 9
Музыка, как закованный в броню великан, надвигалась, сметая змеиные гнезда. Со скоростью вселенского урагана она мчалась, разрывая липкую паутину, в которой билась крошечная планета по имени Земля. Словно неумолимое колесо самой Вселенной, эта величественная симфония обрушилась на ядовитую оболочку, сотворенную руками человечества.
Как и в предыдущий раз, голос Массы, не ведающий преград, пронзил мозг и тело Чаза. Наркотический дурман, окутывавший сознание, рассеялся и исчез без следа. Подобно подхваченному ураганом листку, Чаза понесло в вихре музыки Массы, но теперь его разум был ясен.
Сначала он просто плыл по течению, но постепенно к нему вернулись воспоминания об Эйлин, а вместе с ними вернулось и желание вновь услышать ее голос. И тогда он попытался обуздать звуковое торнадо, только что выхватившее его из губительного хаоса.
Он чувствовал себя орлом, рожденным с могучими крыльями, но только сейчас научившимся парить в центре урагана. Здесь не могло быть никаких учителей — только инстинкт; никакого руководства — только дремавшие до сих пор рефлексы. Чаз впервые осознал, в чем предназначение его дара цепного восприятия — этот дар был необходим для максимально точного выбора, который бы отмел все бесполезные и ошибочные действия, связал бы воедино все верные ходы, выстроил их в логическую цепь.
Ему удалось обуздать мощь Массы — по крайней мере, он мог управлять ее силой. Она представлялась ему в виде темного, клубящегося конуса, вырывавшегося из другого гигантского конуса турбулентных воздушных потоков, который в свою очередь исходил из огромного кристалла, росшего в питательной среде Массы.
Держась на безопасном расстоянии от эпицентра, где он мог исчезнуть навсегда, превратиться в облачко ионизированных молекул, Чаз переходил с потока на поток, но до вершины гигантского конуса оставалось еще далеко.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19