Левое меню

Правое меню

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Чаз с безразличием подумал, что сейчас эту речь слышит весь город.
— Преступники, — продолжал губернатор, — пытались шантажировать людей, угрожая разрушить защитные экраны и превратить наш город в зараженную территорию. Они задумали уничтожить научный проект, с которым связаны чаяния всего человечества; проект, который подарил надежду — пусть не нам, а нашим детям — отыскать новую Землю в чистом, девственном мире. В этом новом мире человеческая раса могла бы начать все сначала, сделав выводы из ошибок наших расточительных предков.
Но прежде чем продолжить, я хотел бы сообщить, что наша полиция, действуя на основании информации, полученной от граждан, которые незамедлительно передали властям обращение диверсантов, обнаружила остальные четыре заряда взрывчатки...
— Этого не может быть! — вырвалось у Чаза. — Никто в стерильных зонах не знал о количестве зарядов — тем более о месте их закладки. Не считая меня, об этом знал лишь один человек снаружи.
— ...А сейчас я переключаю вас на Центральное управление полиции, перед вами выступит шеф полиции, — поспешно закончил губернатор и, плюхнувшись в свое кресло, обернулся к Джаю. — Они его слышали?
Джай посмотрел куда-то мимо Чаза. Повернувшись, тот увидел рыжеволосого толстяка, сидевшего за небольшим столиком и колдовавшего над передатчиком. Покачав головой, толстяк подошел к столу.
— Исключено. Его кресло находится в мертвой зоне. Я могу показать его на экране в любой момент, как только прикажете. Тогда его будет и видно, и слышно, а пока для камеры он просто не существует.
— Сколько времени вы отводите шефу полиции? — взглянув на часы, спросил губернатор.
— Четыре минуты, — ответил толстяк. — Потом снова ваша очередь, вы представите заместителя директора Массы Причера. — Он кивнул в сторону Джая. — Кстати, пока у вас есть немного времени, господин губернатор... если вы слегка пододвинете свое кресло к мистеру Лоссеру, будет проще давать панорамный кадр. Когда мистер Лоссер заговорит, мы покажем ваше озабоченное лицо крупным планом.. Мистер Лоссер чуть-чуть приподнимет указательный палец, что послужит для нас сигналом. Постарайтесь изобразить соответствующий вид...
Чаз перестал прислушиваться к их беседе. Он взглянул на Эйлин и улыбнулся. Девушка вымученно улыбнулась в ответ. Худосочный юнец с лазером насторожился.
Чаз медленно, очень медленно попытался выстроить логическую цепочку возможностей, но обнаружил, что не в состоянии удержать в памяти ее звенья. Он никак не мог сконцентрироваться, его мозг сверлила неотступная мысль о поражении. Собственная участь для него не имела особого значения — его некому оплакивать после смерти. Она мало пугала Чаза. Всю свою жизнь он находился на положении загнанной в угол крысы и поэтому всегда был готов к тому, что однажды весь мир обрушится на него и раздавит. Он знал, что, когда придет время умирать, все его чувства выплеснутся в неистовую ярость, а это не самая худшая смерть. Ему наплевать на то, что с ним сделают. Но оставалась Эйлин. Джай не пощадит девушку, ее ждет та же участь. Однако вряд ли она настолько же безразлична к смерти, как Чаз, — особенно если смерть будет медленной и мучительной.
Чаз взглянул на долговязого с лазером и положил ладонь на край сиденья. Может, если запустить в него креслом, то это на какое-то время выведет стрелка из строя, и он сумеет захватить оружие. Ему хватит нескольких секунд, чтобы выстрелить в Эйлин. Разумеется, она не ждет от него подобной выходки, но это будет лишь акт милосердия. Она даже не успеет ничего понять...
— ...Ну а теперь, когда вы выслушали шефа полиции, — снова заговорил губернатор, — я хочу представить вам человека, которого вы, возможно, уже узнали — это Джай Лоссер, заместитель директора Массы Причера. Тем, кто удивлен присутствием мистера Лоссера на Земле, я должен открыть тщательно охраняемый секрет, к этому меня вынуждает серьезность ситуации. Здание Эмбри-Тауэр, которое диверсанты представили вам как убежище главарей Цитадели, на самом деле является засекреченной штаб-квартирой Проекта «Масса Причера». Заместитель директора проекта, мистер Лоссер, прибыл сюда только потому, что организатор диверсии, который находится здесь же, сам работал на Массе... прошу вас, мистер Лоссер...
Губернатор Большого Чикаго опустился в кресло, и Джай, слегка улыбнувшись, подался вперед.
— Я польщен выпавшей мне честью выступать перед гражданами Большого Чикаго, — мягко начал он. — Хотя хотелось бы иметь для этого более приятный повод. Упомянутый выше организатор диверсии — это человек по имени Чарльз Руми Сант, который раньше работал в Чикаго. К моему сожалению, я когда-то испытывал искреннюю симпатию к нему, отдавая должное его незаурядным способностям.
Джай сделал жест в сторону Чаза. Чаз увидел, как на южной стене Эмбри-Тауэр показалось его увеличенное в несколько раз лицо. Изображение через минуту исчезло, сменившись крупным планом озабоченной физиономии губернатора. Потом на экране снова возник Джай.
— Даже сейчас, — продолжил он, — мне тяжело выступать в роли его обвинителя, хотя тесты доказали его полную вменяемость, что означает ответственность за свои поступки. Мне трудно поверить, что человек в здравом рассудке мог подвергнуть смертельной опасности сотни тысяч ни в чем не повинных горожан только ради того, чтобы добиться высокого положения на Массе Причера и получить возможность эмигрировать в новый мир.
Джай снова указал на Чаза. И еще раз Чаз увидел свое лицо, мелькнувшее на стене небоскреба. Толпа зашумела. Изображение сменилось, и на экране опять появился Джай.
— Подробности его замысла имеют техническую подоплеку, — продолжал он. — Но если говорить вкратце, то Сант пытался укрепиться среди руководства Массы Причера, создав иллюзию, будто он не только вошел в контакт с пригодным для обитания миром, но и с разумными инопланетянами. Он продемонстрировал мне свою мистификацию, когда я вышел с ним на Массу и сам вступил в мысленный контакт с иллюзией. Поначалу я решил, что она вполне реальна, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что ничего нового и необычного в этом мире и его обитателях нет. С помощью художника я получил наглядные изображения так называемых инопланетян в том виде, в котором их представил мне Сант. Они у меня с собой, размером в натуральную величину, и вам их сейчас покажут. Обратите внимание, что один из так называемых «инопланетян» — всего лишь обычное земное насекомое, а второй — широко распространенный у нас моллюск.
Джай указал на левый край стола, и Чаз увидел два больших снимка. На одном был изображен Богомол, а на другом — Улитка из того самого мультяшного мира. Чаз перевел взгляд на Джая.
— Я не знал, что ты был со мной, — сказал он. — У тебя и вправду великий дар. Только зачем тебе понадобилось вытаскивать их на свет Божий... Ах да... Тебе нужно как-то оправдаться перед теми на Массе, кто не имеет отношения к Цитадели. Кроме того, ты почему-то хочешь оборвать контакт с миром, который я обнаружил.
Джай не ответил. Он выдержал паузу, чтобы дать зрителям рассмотреть изображения.
— Когда я объявил Санту, что раскрыл его обман, он во всем признался и принялся умолять оставить его на Массе Причера. Однако я вынужден был отказать. Тогда он вернулся на Землю. Оказавшись в нестерильной зоне в окрестностях Чикаго и собрав шайку диверсантов, Сант принялся за осуществление своего плана. Шантажируя город опасностью заражения, он попытался вынудить вас напасть на это здание. При помощи этой угрозы он надеялся заставить нас вернуть его на Массу Причера, да еще в качестве облаченного властными полномочиями лица.
Джай замолчал и доброжелательно улыбнулся. Чаз увидел, как на экране мелькнуло его собственное застывшее лицо.
— Однако мы, — продолжал Джай, — доверяя здравому смыслу граждан Чикаго, решили раскрыть вам его замысел. Как вам уже доложил шеф полиции, в результате успешных действий пресечены попытки произвести еще несколько диверсий, а сам главарь и его помощница арестованы.
И снова лицо Чаза крупным планом. Неприязненный гул толпы стал еще агрессивней.
— Сант и его помощница будут препровождены под полицейским эскортом в Центральное управление полиции. Можете не сомневаться, что правосудие восторжествует, и общественный порядок будет восстановлен. Поэтому прошу вас спокойно разойтись по домам, а тем, кто испытывает к Санту особую неприязнь, даю свое слово, что суд будет действовать в соответствии с законом. Не поддавайтесь искушению совершить самосуд...
Толпа внизу ревела, как гигантское обезумевшее животное.
— Я доверяю вам, — с грустной улыбкой произнес Джай, — так же, как и ваш губернатор и шеф полиции. И мы надеемся, что вы позволите офицерам полиции отконвоировать преступников в здание Центрального управления...
Чаз с усилием вскочил и швырнул кресло в юнца с лазером. Тот упал. Молнией метнувшись к стрелку — хотя ему казалось, что все происходит как при замедленной съемке, — Чаз вырвал у парня оружие. Но не успел он выпрямиться, как на него навалились сразу несколько человек; они сбили Чаза с ног и отобрали лазер. Потом его снова усадили в кресло. Чаз тяжело осел, ощущая полную неспособность двигаться.
— Только не Эйлин... — вяло пробормотал он. Толпа ревом отозвалась на его слова — видимо, Чаза показывали с того самого момента, как он схватил кресло, чтобы запустить им в стрелка.
Джай вышел из-за стола. Его красивое лицо склонилось над Чазом, а голос эхом вторил с экрана — Джай говорил не только с Чазом, но и со всей толпой.
— Боюсь, что этого не избежать, Сант, — грустно произнес он. — За то, что вы оба подвергали угрозе жизнь невинных людей, твоя сообщница должна в полной мере разделить твою участь.
Джай ласково улыбнулся. Чазу снова пришла на ум слегка измененная строчка из баллады Китса:
«Le Beau Jai sans Merci, теперь владыка твой...»
И вдруг словно вспышка молнии пронзила плотную пелену, до сих пор окутывавшую сознание Чаза...
Безумная ярость, переполнявшая его, наконец вырвалась на волю.
Глава 15
...Но ярость была вызвана не только положением, в котором они очутились. Причины были значительно глубже.
Страдание, копившееся в его душе с самого детства, внезапно взорвалось. Ханжество тетки и кузин; удушающая теснота накрытых куполами улиц и закупоренных домов; человечество, покорно ожидающее неминуемого конца... Все это вкупе с собственным одиночеством и страхом потерять единственное, чем он дорожил в жизни — Эйлин, — выплеснулось наружу яростной силой. Он не позволит бросить Эйлин на растерзание обезумевшей толпе.
Чаз попытался достичь Массы Причера на Земле — как в тот раз, над платформой за орбитой Плутона, когда он хотел вернуться к Эйлин. И это ему удалось — он впитал силу Массы и легко, словно досадную сонливость, отбросил безнадежность, которой окутал его Джай. А ведь мгновение назад он, словно покорный ягненок, был почти готов отдаться в руки толпы.
Чаз будто очнулся от тяжкого сна, и все сразу стало простым и понятным; он теперь знал, что надо делать. Не обращая внимания на тщедушного юнца с лазером, Чаз снова поднялся с кресла — и на этот раз не он, а все остальные стали персонажами замедленных съемок. Приблизившись к камере, Чаз без особого усилия отстранил толстяка и заговорил прямо в передатчик.
— Красный Скиталец! — позвал он. — Взрывай остальные заряды. Все до единого, и немедленно!
Он услышал, как эти слова повторило его собственное изображение на стене здания. Потом заметил приближающегося юнца с лазером, который целился ему прямо в лицо.
— Не валяй дурака! — рявкнул Чаз. — Я знаю, тебе велено не стрелять. Им нужно, чтобы со мной покончила толпа.
Оттолкнув стрелка, он снова повернулся к камере.
— Я прошу у вас прощения, — обратился он к жителям Большого Чикаго, — но рано или поздно вам все равно пришлось бы столкнуться с гнилью. Число изгоев снаружи постоянно растет. Как вы думаете, сколько пройдет времени, прежде чем они примутся терроризировать стерильные зоны по собственной инициативе?
Чаз отошел от камеры. Сидевшие за столом не обращали на него ни малейшего внимания. Все одновременно говорили по телефонам, отдавая приказы загерметизировать дома, комнаты, квартиры; прислать машины на воздушной подушке, чтобы поскорее покинуть пределы Чикаго. Один лишь Джай, грустно и презрительно улыбаясь, молча наблюдал за происходящим. Улыбка сползла с его лица, когда он поймал взгляд Чаза.
— Зачем ты это сделал? — спросил Джай. — Какая тебе от этого польза? Если взорвут еще несколько куполов, то уже ничто не спасет тебя от гнева толпы.
— Обо мне не беспокойся, — ответил Чаз. — Неужели ты не понял, что все кончено? Отныне все будет иначе. Неужели тебе не ясно, что происходит? Даже если я проиграю. Цитадели все равно никогда не победить.
— Не понимаю, о чем ты...
— О Массе Причера, — пояснил Чаз. — Вне зависимости от того, что станет со мной, она не приведет вас к желаемой цели. И если ты действительно был со мной в том мультяшном мире, то должен помнить, что они ответили нам.
— Кто они?
Чаз указал на фигуры Богомола и Улитки.
— Ах, эти? — Джай отмахнулся от них. — Мы найдем другой мир.
— Вы найдете... — Чаз пристально посмотрел на Джая, и тут неожиданно до него дошло. — Черт меня подери! Да ты сам себе запудрил мозги! Несмотря на огромный дар и незаурядный ум, ты, как и все остальные, прячешь голову в песок!
Джай в упор смотрел на него.
— Я тебе сейчас кое-что покажу, — сказал Чаз. Он попытался дотянуться до Массы — той, что была за орбитой Плутона, но обнаружил, что Джай блокировал ее. — Ну ладно, проделаем это прямо отсюда.
Чаз снова обратился к Массе на Земле и с ее помощью добрался до мультипликационного мира Богомола и Улитки, ощущая присутствие Джая.
— Они отказываются верить, — сказал Чаз вслух Джаю и через его разум — Богомолу. — Не могли бы вы еще раз сказать всем, что дорога в другие миры закрыта? Что бежать нам некуда.
— Хорошо, — согласился Богомол. Над прозрачным куполом крыши Эмбри-Тауэр причудливо заклубилась Масса, и реальный мир над Чикаго неожиданно изменился. И не только для Чаза и Джая, но и для всех остальных. На первый взгляд перемена казалась почти незаметной, но на самом деле она была значительной; к окружающему физическому пространству добавилось еще одно измерение, и теперь в нем существовали не только длина, ширина и высота, но и некое четвертое измерение, связавшее Землю с далеким мультипликационным миром.
И в этом новом измерении над городом возникли Богомол и Улитка. С одной стороны, они казались обыкновенными, вырезанными из картона персонажами мультфильма, разве что внезапно ожившими. С другой, это были хорошо видимые во всех стерильных зонах Чикаго гигантские фигуры, зависшие между городскими крышами и плотным покровом облаков. Эти фигуры находились в ином мире, отстоявшем от Земли на сотни световых лет, и в то же время они были здесь, на Земле. Однако для землян все это сливалось в единое реальное изображение. Поскольку, с точки зрения топологии, в четвертом измерении все три проявления инопланетян являлись всего лишь различными аспектами единого целого — вроде трех, совершенно не похожих друг на друга и зависящих лишь от угла зрения проекций тора.
— Это правда, — сказал Богомол, обращаясь ко всем жителям Большого Чикаго. Улитка рядом с ним как бы застыла, на самом деле она по-прежнему продолжала свое бесконечное скольжение по тонкой пленке вечно текущей жидкости. — Существует много других миров, но они тоже закрыты для вашей расы; по крайней мере, пока вы не сможете доказать, что имеете на них право.
— Вы не можете остановить нас, — решительно заявил Джай. В четвертом измерении его дар сверкал, как маленькое солнце среди тусклых огоньков остальных людей. Однако даже это сияние выглядело жалким по сравнению с ослепительным блеском, исходившим от Богомола и Улитки.
— Мы не пытаемся остановить вас, — ответил Богомол. — Мы не будем мешать, но и не собираемся помогать вам. Вам предстоит все сделать самим. Задумайтесь на мгновение — кто вы. Подумайте о себе не как об отдельных индивидуумах, а как о едином живом существе по имени Человек, состоящем из миллиардов крохотных индивидуальных частичек.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19