Левое меню

Правое меню

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Этот Человек задался целью построить мост к звездам, но он обманывает самого себя. То творение, которое, как он надеялся, приведет его к другим мирам, на самом деле предназначено совсем для другого.
— И для чего же? — спросил Джай.
— Откуда нам знать? — ответил Богомол. — Это ты Человек, а не мы. Мы можем лишь сказать, что созданная вами конструкция предназначена не только для поиска новых миров. Придет время, и планета, в которой вы так нуждаетесь, несомненно будет найдена. Но и тогда мы поступим так же, как и сейчас, — не будем ни мешать, ни помогать вам. Мы и теперь не стали бы даже разговаривать с вами, если бы среди вас не нашлось той единственной крохотной частички, которая знает, чего хочет Человек. И эта частичка дотянулась до нашего мира с помощью вашего коллективного творения, возложив тем самым на нас моральный долг отвечать на ее вопросы.
Взглянув на Чаза, Богомол исчез. За ним пропала Улитка, а вместе с ними и четвертое измерение. Вырезанные плоские фигурки снова превратились в то, чем они были на самом деле.
Джай перевел взгляд на Чаза, и в то же мгновение из дальнего конца города донесся глухой отзвук взрыва, ударная волна слегка встряхнула пол.
— Это один из зарядов взрывчатки, — сказал Чаз. — Сколько на самом деле вам удалось их обнаружить?
— Четыре, — ответил Джай. — Но только что ты погубил миллионы людей. Я не умру, как и все остальные колдуны. Может быть, уцелеет еще несколько сот человек; мы подозревали, что среди изгнанных за пределы стерильных зон есть люди с иммунитетом. Но как быть с четырьмя миллионами жителей Большого Чикаго, у которых нет иммунитета? Цитадель давала им возможность жить.
— И ты называешь это жизнью? — возмутился Чаз. — Ты заблуждаешься. Никто не умрет, если только люди не побоятся дать бой гнили. Богомол был прав — Масса Причера никогда не предназначалась для нашей эмиграции на новую планету.
— Тогда для чего же?
Чаз покачал головой.
— Ты слепец, Джай. И виновник твоей слепоты не кто иной, как ты сам. Как можно жить в глухой изоляции, среди пластика, стекла и бетона, не заботясь том, что творится снаружи? «Ибо Господняя — Земля...» — писал апостол Павел коринфянам. А в 1949 году Альберт Швейцер записал в своем дневнике: «На исходе третьего дня пути, на самом закате, когда мы пробирались сквозь стадо гиппопотамов, в голове моей неожиданно мелькнула фраза: “Преклонение перед Жизнью”... И мне вдруг открылся путь к идее о том, что жизнь и этика существуют бок о бок; теперь я знал, что единство идеалов цивилизации и нравственное принятие мира и жизни, содержащееся в этой концепции, имеют под собой основание...»
Тут до них донесся еще один отдаленный взрыв, и башню снова слегка встряхнуло. Нахмурившись, Джай посмотрел на Чаза.
— Не понимаю, — сказал он. — Ты что, проповедуешь всеобщую универсальную мораль? Похоже, ты и впрямь сошел с ума. Единой морали не существует.
— Нет, она существовала всегда, — возразил Чаз. — Универсальные нравственные нормы были присущи человечеству с самого начала — верили мы в них или нет. Некоторые рефлексы так же сильны и устойчивы, как и физиологические законы. Как ты думаешь, почему Богомол и Улитка откликнулись на мой зов? Да потому что они придерживаются законов этики в гораздо большей степени, чем мы; и законов этих у них гораздо больше. Но если мы хотим выжить, то должны подчиняться хотя бы тем законам, которые в состоянии постичь. А если мы будем и дальше плевать на них, то попросту вымрем. Самый простейший закон гласит — нельзя разорять собственное гнездо. Мы забыли о нем, и появилась гниль.
Прозвучал третий взрыв.
— Мы могли бы избавиться от гнили, покинув Землю, — сказал Джай.
— Ничего подобного. Мы неизбежно наделаем новых ошибок и изобретем новые способы самоуничтожения, — возразил Чаз. — Земля — это нечто значительно большее, чем просто поверхность, по которой можно ходить. Когда-то давно, когда человек не знал ни жилища, ни огня, ни даже членораздельной речи, Земля давала ему пищу и кров. И самая древняя часть нашего сознания еще помнит об этом. Именно она заставляет человека рваться наружу из закупоренных жилищ, потому что только в этом истинный источник спасения.
— Не могу в это поверить, — еле слышно пробормотал Джай. — Мы создали Массу Причера... Мы нацелили ее на поиск новых миров...
— Вы создали? — воскликнул Чаз. — Ты и тебе подобные лишь координировали ее создание. Массу творили все живущие на Земле люди, повинуясь инстинктивной потребности создать оружие, способное уничтожить гниль, спасти Землю и их самих. Когда мы встретились с Богомолом и Улиткой, ты был рядом и слышал слова Богомола. Кроме того, ты видел, как я добрался до них. Масса Причера находится не за орбитой Плутона, а здесь, на Земле.
Джай недоверчиво уставился на него.
— Но этого не может быть.
— Почему же? Ты должен помнить, что сказал Богомол: Масса Причера здесь, на Земле. Что для нее координаты и расстояния? Она находится на Земле и всегда принадлежала ей и создавшим ее людям.
— Что за бред ты несешь о людях, создавших Массу на Земле? Паранормальный дар встречается всего у одного из трехсот тысяч — и то не всегда.
— Он есть у всех, — возразил Чаз. — У каждого человека, у каждого животного и растения. Еще пятьдесят лет назад было доказано, что растения особым образом реагируют перед тем, как их собираются срезать или сжечь. Как ты думаешь, почему гниль не коснулась ни животных, ни растений?
— Еще немного, — презрительно произнес Джай, — и ты станешь утверждать, что гниль появилась в результате неосознанного стремления всей флоры и фауны отомстить истреблявшему их виду.
— Вполне возможно, — сказал Чаз. — Однако сейчас речь не об этом. Дело в том, что паранормальные способности не являются чем-то необыкновенным и изощренным. Это нечто достаточно примитивное и универсальное для всех. Только люди забыли, что некогда обладали ими. Они пришли к заключению, что это было давно и не правда, а раз так, то и верить ни к чему. И только те, кто продолжал верить, — колдуны, а также изгнанники, обнаружившие у себя иммунитет, — прибегали к этим способностям, поскольку вера может как убивать, так и спасать жизнь.
— Даже если ты прав, — произнес Джай, — то те, кто не верил, не принимали участия в создании Массы.
— Ничего подобного! Примитивная часть сознания, вопреки неверию, была нацелена на выживание. Только эти люди не могут воспользоваться тем, что создали, пока не поверят в свои возможности.
— Ну, это всего лишь слова, — возразил Джай. — Но если ты ошибаешься, то, когда гниль хлынет сквозь дыры, твое заблуждение приведет их к смерти от медленного удушья.
— И все-таки я не ошибаюсь, — твердо сказал Чаз. — Все, что им нужно сделать, — это не бояться гнили и верить в свою победу над ней.
Он направился к столу с камерой. Толстяк попытался преградить ему путь.
— Пусть говорит, — велел Джай, и толстяк отступил в сторону.
Чаз подошел к передатчику.
— Но ты же сам не знаешь наверняка, — догнал его голос Джая.
— Я в это верю! — ответил Чаз. — И это единственное, что требуется от всех остальных.
Он повернулся лицом к камере:
— Граждане Большого Чикаго! Другого пути у нас нет. Победим мы или проиграем — нам некуда отступать. Воспряньте же духом, поддержите меня, и мы покончим с гнилью!
Чаз снова обратился к Массе Причера. Но на этот раз он представил себя в виде крошечного монокристалла, погруженного в питательную среду дремлющего сознания четырех миллионов жителей Чикаго.
— Давайте же, черт вас возьми! — внезапно разозлившись, выкрикнул Чаз. — Присоединяйтесь ко мне или сидите и ждите, пока гниль доберется до вас. Теперь все зависит от вас. Вы создали Массу — так воспользуйтесь же ею.
Он ждал. Довольно долго казалось, что ничего и не произойдет, но потом медленно, очень медленно к Чазу начало подбираться ощущение, что он не один. Он чувствовал, как его разум увеличивается, становясь все сильнее и сильнее... Масса пробудила дремлющее сознание бесчисленного множества людей. Его разум, подобно монокристаллу, присоединял к себе кристаллики людского разума, разрастаясь в питательной среде подсознания и становясь все сильнее; их единство росло... все быстрей... и быстрей...
— Смотрите! — Чаз обратился к толпе, указывая сквозь прозрачный купол на мрачимо завесу облаков, озаренных на западе багровыми сполохами заката. — Смотрите, мы уже начинаем расправляться с гнилью!
Он обратился к силе Массы. Но на этот раз разум Чаза был намного сильнее, поскольку впитал в себя проснувшееся сознание всего народа. И сила Массы в ответ стала еще могущественней, чем когда-либо. Она откликнулась на его зов.
Масса приближалась; и теперь, как и раньше, ничто не могло устоять перед ней. Она напоминала огромного человека, который, выпрямившись во весь рост, шагает по своей планете. Масса наступала, как воля бессмертного человечества, сметая на пути капканы и ловушки, в которых оно запуталось. Она надвигалась, неудержимая, как ураган.
Бешеным смерчем она пронеслась по улицам города, по его куполам и зданиям, истребляя повсюду споры гнили. Масса набирала силу и ревела, как шторм. Затем, свернувшись спиралью, пружиной рванула к сгущающемуся облачному покрову и словно рогом пронзила серые облака, разметав их в клочья. И облака растаяли на глазах, превратившись в тонкие струйки пара.
Разорвав небо на части, Масса двинулась на запад, уничтожая по дороге облака и споры гнили. Над городом, в плотной завесе облаков, образовался длинный разрыв. Он увеличивался на глазах, а вокруг все гремело, словно на реках после затяжной зимы тронулся лед. И неожиданно в очистившемся небесном клочке ярко засияло солнце.
А под куполом Эмбри-Тауэр разум Чаза все больше и больше обволакивался кристалликами сознания миллионов людей, в которых постепенно просыпались древние инстинкты. Четырехмиллионный Чикаго с наслаждением вдыхал чистый предгрозовой воздух. Теперь не только Эйлин, колдуны и носители иммунитета, вроде Красного Скитальца, не только Джай и члены Цитадели, но и все остальные слились в единый могучий организм. Грозная сила наносила удар за ударом, и враг, загнавший людей в глухие и тесные склепы городов, дрогнул.
Рассеялись последние облака. На западе сиял золотой закат. А на востоке, где уже потихоньку сгущалась ночь, вспыхнули первые звезды — крошечные огоньки надежды в черной бездне космоса.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19