Левое меню

Правое меню

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

.. кто смог бы разузнать о вас все и найти уязвимое место — что-нибудь такое, что позволило бы удержать вас на Земле. — Он по-прежнему угрюмо смотрел на Чаза. — Эйлин родилась колдуньей. Как-нибудь ночью она должна была разобрать вас на части, чтобы посмотреть, как вы устроены, а потом доложить об этом в Цитадель.
— Эйлин? — В сознании Чаза, как сквозь толщу воды, начали смутно вырисовываться события той вечеринки. — Но она уверяла, что не станет действовать против собственного желания... и потом, она помогла мне бежать. Зачем ей это делать, если она работала на Цитадель?
— Неужто не догадались? — усмехнулся Вака. — Ведь она не только колдунья, но и женщина. Эйлин влюбилась в вас, только не спрашивайте — почему. Колдунье лучше знать.
— Что вы знаете о колдунах... и об Эйлин?
Вака несколько секунд пристально разглядывал Чаза, потом снова сгорбился в кресле.
— Я ведь и сам колдун, — застенчиво сообщил он. — А вы думали, кто я?
— Вы?
И тут в голове Чаза молнией промелькнула догадка. Шагнув к Ваке, он распахнул голубой халат.
Под ним оказалось что-то вроде надувного пояса, из-за которого Вака казался значительно объемистее, чем на самом деле.
— Так вы и есть Серый?! — воскликнул Чаз. — Отвечайте! Это так?
Вака запахнул халат, словно пытаясь под ним спрятаться.
— Оставьте меня в покое, — прохрипел он.
— Ну нет, — мрачно сказал Чаз. — Если вы Серый, то вам известно, где Эйлин.
Вака с горечью рассмеялся.
— Известно? Вы, похоже, вообразили, что я большая шишка в Цитадели? Вы же видели, как ваша колдунья обращалась со мной. Я всего лишь посредник. Я передаю общине колдунов требования Цитадели, а те сообщают мне, на что они согласны. Я...
Неожиданно по щекам Ваки потекли слезы.
— Я раб! — прошептал он. — Как и вы, я обладаю паранормальными способностями. Но это не тот дар, который позволил бы мне противостоять другим. Цитадель распоряжается мной, как... как вещью!
Вака обхватил голову руками и начал раскачиваться из стороны в сторону. Внезапно он замер и сглотнул, кадык его судорожно дернулся. Когда он заговорил снова, его голос звучал гораздо тверже.
— Нет, это не так. Не совсем. Они владеют мной не до конца. Какая-то часть меня все же принадлежит Массе Причера — и эта часть свободна от них. Когда-нибудь Масса отыщет новый, девственный мир, и тогда туда переправят только самых одаренных людей, а всю серость оставят здесь. И Цитадели придет конец, потому что она не сможет властвовать над такими, как я!
Вака поднялся. Этот маленький человечек вновь был полон величия и достоинства.
— Ну а теперь, — спокойно произнес Вака, — если у вас есть хоть немного здравого смысла, уходите. Исчезните. Цитадель непременно отправит своего человека проверить меня. Им, разумеется, донесут, что мне звонили по той самой кредитной карточке. А раз карточкой воспользовались, то это означает только одно — она у вас. Так что отправляйтесь прямиком в Центральный офис Массы Причера в Чикаго. И в любом случае держитесь подальше от меня. Если они заявятся сюда, мне придется сказать, что вы разыскиваете Эйлин Мортвейн. И они поймут, где вас искать.
— Так вы уверены, что не знаете, где Эйлин? — настойчиво спросил Чаз. Вака покачал головой.
— Даже если бы и знал, то не сказал бы. Но я и в самом деле не знаю. Ее забрали сразу же после вас. Я не представляю, где они ее держат.
Чаз несколько секунд смотрел на Ваку, потом стремительно развернулся и вышел из квартиры. Как только за ним захлопнулась дверь, раздался телефонный звонок.
Нельзя было терять ни минуты, поскольку звонок мог быть из Цитадели. Через полчаса Чаз уже находился в поезде, следующем по маршруту Чикаго — Висконсин-Деллс, оплатив проезд все той же кредиткой.
Чаз прибыл в Деллс за семь с половиной часов до явки в Центральный офис Массы Причера. Взяв такси, он отправился к своему дому. К счастью, подземный гараж был пуст — любой человек, встреченный на стоянке, мог оказаться его соседом. Чаз поднялся на этаж, где жила Эйлин.
Он был в ее квартире всего лишь раз — когда они заходили за росомахой, — но запомнил номер. Приблизившись к двери, Чаз обнаружил, что она распахнута настежь. Так обычно поступали с пустующими квартирами. Всю мебель задвигали в стены, чтобы не мешать автоматическому уборщику поддерживать чистоту в пустой квартире, пока в ней не появится новый жилец.
С минуту Чаз разглядывал пустую квартиру, потом вышел в холл, где находились телефоны, и набрал номер правления дома.
— Вы можете сообщить адрес, по которому переехала мисс Эйлин Мортвейн, квартира номер 1433?
— Извините, — раздался из динамика компьютерный голос. — Эйлин Мортвейн не проживала в этом здании.
— Проверьте, пожалуйста, еще раз, — попросил Чаз. — Мне известно, что она занимала квартиру номер 1433 еще пару дней назад.
Наступила короткая пауза.
— Проверено. Никакой ошибки, сэр. В этом году Эйлин Мортвейн в этом здании не проживала. Последним жильцом квартиры 1433 был мужчина, он выехал восемнадцать дней назад.
Спорить с компьютером было бессмысленно.
— Спасибо, — поблагодарил Чаз и отключил телефон.
Немного подумав, он набрал еще один номер.
— Миссис Доксейл? — произнес он. — Это Чаз Сант.
— Ах это вы, Чаз! — Миссис Доксейл замолчала, потом бодро продолжила:
— Мы очень обеспокоены, не пострадали ли вы после крушения поезда. Вас никто не видел с...
— Нет, со мной все в порядке, — перебил ее Чаз. — Просто я был очень занят. Я хотел бы вас кое о чем спросить. Вы знаете Эйлин Мортвейн?
— Эйлин Мортвейн?
— Номер четырнадцать — тридцать три, — хрипло сказал Чаз. — Она присутствовала на одной из ваших вечеринок. Вы должны ее знать. Похоже, она выехала из своей квартиры, и я хотел спросить, не знаете ли вы — когда и куда она уехала?
На какую-то секунду повисла странная пауза, потом миссис Доксейл весело защебетала:
— О Господи! Ну конечно! Я должна извиниться, но Эйлин не хотела, чтобы кто-то знал, что она здесь. Я приютила ее у себя. А вот и она, услышала, что я разговариваю с вами, и тут как тут. Приходите скорей!
Чаз с облегчением вздохнул.
— Уже иду.
— Мы вас ждем... Только... Чаз, дорогой, — воскликнула миссис Доксейл, — если кого-нибудь встретите, не говорите, что направляетесь ко мне!
— Разумеется. — Чаз отключил связь. Он собрался было вызвать лифт, как вдруг услышал какие-то странные лающие звуки, отдаленно напоминавшие человеческую речь. Несколько секунд Чаз не мог понять, что это такое, потом лай сложился в слова.
— Ложь. Ложь. Чаз — не ходить.
Чаз обернулся. В сумраке холла он различил у стены темную тень. Чаз присмотрелся — перед ним была росомаха.
— Тилликум? — воскликнул он, все еще не веря своим глазам.
— Не ходить, — пролаяла росомаха. — Эйлин нет. Она лжет.
— Где она? Где Эйлин? — Чаз перешел на шепот — и очень вовремя, потому что дверь одной из квартир открылась и в холл вышел человек. К счастью, он сразу направился к лифтам, не обратив на Чаза внимания.
— Другое место. Послала меня... Присмотреть за Чазом. Чаз — не надо искать. Чаз должен на Массу. На Массу — Чаз.
Росомаха расплывалась перед глазами, Чаз моргнул.
— Почему я должен верить тебе? — прошептал он. — Я никому не верю.
— Спаси Эйлин, — прорычала росомаха. — Спаси Эйлин. Чаз должен на Массу. Нет другого пути. Прямо сейчас. Или все умрут — Эйлин, Чаз, Тилликум. Все.
— Нет, — мягко, но решительно возразил Чаз. — Нет, я этого не сделаю. Покажи, где она, и я отправлюсь на Массу.
— Не могу. — Казалось, Тилликум стал еще меньше. — Больше не говорить. Последнее послание. Помни заклинание... будешь здесь, вспомни имя Эйлин. На Массе — вспомни имя Эйлин. Пора... ухожу...
Невероятно, но Тилликум и в самом деле исчез. Отчаянно моргая, Чаз смотрел на то место, где только что сидела росомаха. На мгновение перед глазами у него все поплыло.
В памяти всплыл голос Эйлин, напевавший:
Ты приедешь в Чикаго, мой милый?
Арфа, карп, вино и вода.
Будешь здесь — мое имя ты вспомни,
И полюбишь меня навсегда...
А ведь он действительно вспоминал о ней в Чикаго, когда бежал из клиники; и теперь — наконец-то Чаз признался себе в этом — «полюбил ее навсегда». А может, он влюбился в Эйлин еще раньше, на той самой вечеринке, напрочь выскользнувшей из памяти. Во всяком случае, теперь судьба этой девушки волновала его больше всего на свете, и если приходится выбирать, кому верить, то он скорее поверит росомахе со странным именем Тилликум.
Чаз благополучно вернулся в Чикаго и направился в Центральный офис Массы Причера. Через десять с половиной часов реактивный шаттл переправил его на орбиту, где он пересел на межпланетный грузовой корабль, следовавший до Массы. Он пробыл в полете двадцать дней, в полной мере насладившись повышенной гравитацией. И вот наконец, когда они удалились от Земли на четыре миллиарда миль, его, голого, как пещерного человека, и еще не просохшего от обеззараживающего душа, доставили в тоннель, соединяющий корабль с гигантской металлической платформой. Эта платформа находилась за орбитой Плутона — именно на ней и создавалась Масса Причера. Высокий смуглый человек в обтягивающем синем комбинезоне встретил Чаза и проводил до огромной шлюзовой камеры, ведущей внутрь платформы. Сейчас шлюз был распахнут, за ним зияла темная громада Массы. Чаз уже занес ногу, собираясь шагнуть в темноту, когда сопровождающий тронул его за плечо.
— У тебя есть последний шанс. Остановись и подумай. Ты еще можешь сесть на корабль и вернуться домой, на Землю.
Чаз посмотрел на него.
— Я не стал бы возвращаться, даже если бы захотел, — ответил он и улыбнулся. Человек улыбнулся в ответ.
— Все говорят примерно одно и то же, — заметил он. — Тогда прими во внимание одно предупреждение... Ты помнишь строку, начертанную на вратах Ада Данте?
— «...Оставь надежду, всяк сюда входящий», — процитировал Чаз. — И что из этого?
— Мы ее перефразировали на свой лад, — ответил человек. — Это очень серьезное предупреждение. Прочти.
И он указал на выгравированные над шлюзом буквы. Чаз прочел:
«Оставь земное, всяк сюда входящий».
Глава 7
Чаз пристально всмотрелся в надпись, потом повернулся к сопровождающему.
— Ну и что это означает? — спросил он.
— Чтобы как следует понять, тебе потребуется несколько месяцев. А краткую версию ответа ты получишь уже через несколько минут. Пойдем.
И он провел его через шлюз. Люк захлопнулся с таким лязгом, что у Чаза по спине пробежал холодок. Зажегся свет, и его глазам предстала шлюзовая камера, в которой вполне могла бы уместиться вся квартира Ваки. Чаз с удивлением ощутил земную гравитацию, но потом вспомнил, что на Массе вполне достаточно свободного места, чтобы оборудовать зал с генератором постоянного гравитационного поля. Слева он увидел ряд скафандров для выхода в открытый космос. Справа висели голубые комбинезоны, а на дальней стене шлюза размещался внутренний люк. Крышка этого люка начала медленно открываться.
— Оденься. — Сопровождающий махнул рукой в сторону комбинезонов.
Чаз повиновался. Когда он оделся, мужчина протянул ему руку.
— Меня зовут Джай Лоссер. Я заместитель директора Массы Причера. Прошу прощения, что не представился раньше, но, согласно правилам, мы не называем наши имена за пределами шлюза.
Чаз пожал ему руку.
— А меня зовут Чарльз Руми Сант.
— Ну, это мне известно, — мягко рассмеялся Джай. Его худощавое лицо излучало добродушие.
— У нас на тебя имеется толстенное досье. Его доставил транспортный корабль, вместе с почтой. Сейчас я отведу тебя к нашему директору, Лебделлу Марти. Он введет тебя в курс дела. Ты знаешь, где мы сейчас находимся?
— Я немного знаком со схемами, — ответил Чаз. На самом деле он не раз рисовал схемы Массы в памяти во время полета. На них Масса изображалась единой конструкцией, имеющей трехуровневую структуру. Нижняя часть представляла собой гранитный монолит размером двадцать на восемь миль и походила на яйцевидный астероид с деформированным концом. Половину поверхности яйца занимала огромная стальная платформа высотой с четырнадцатиэтажный дом. Вся ее верхняя часть ощетинилась лесом разнокалиберных антенн — стальных мачт высотой от сотни метров до километра и выше. Между ними тянулись стальные тросы, а мощные лифты и фуникулеры позволяли людям подниматься на мачты и перемещаться от одной к другой.
А вокруг всего этого нагромождения, за мачтами и тросами, простиралась невидимая человеческому глазу и недоступная физическим приборам сама Масса Причера. На плане ее изображали в виде полупрозрачной туманности, очертаниями похожей на гигантский подъемный кран; хотя вряд ли кто мог представить подъемный кран, стрела которого уходила бы на несколько световых лет, достигая иных миров.
— Третий этаж. Западный сектор? — определил Чаз.
Понятие «запад» здесь было весьма относительно. Для удобства один из концов платформы условно считали «западом», а другой «востоком». Направление к внешней поверхности платформы именовалось «верхом».
— Совершенно верно, — согласился Джай. Голос у него был низкий. — Мы направляемся в Центральную зону, в офис директора.
Джай первым вышел из шлюза, и они оказались в помещении побольше, наполовину заполненном автопогрузчиками и прочей техникой, предназначенной для транспортировки грузов. Некоторые из агрегатов сновали между шлюзовыми люками.
— Чтобы выгрузить припасы и отправить транспортник обратно, потребуется не меньше тридцати часов, — пояснил Джай, когда они, миновав вращающиеся металлические двери, прошли в широкий коридор, по которому, на одном уровне с полом, тянулись движущиеся ленты-дорожки. Они ступили на одну из лент, и она понесла их вдоль ярко освещенного коридора с металлическими стенами.
— Это наша складская зона, — сказал Джай.
— Наверху, наверное, жилые и рабочие этажи? — поинтересовался Чаз, когда они миновали открытый вход, за которым виднелся склад, заставленный картонными ящиками на поддонах.
— С четвертого по шестой и с восьмого по четырнадцатый этажи находятся каюты и рабочие зоны, — ответил Джай. — Седьмой этаж — административный, там одни офисы. Первоначально каюты для административного персонала — тех, кто не обладает паранормальным даром, — также располагались на седьмом уровне. Но потом мы решили, что это психологически разобщает людей, поэтому сейчас административные работники живут вместе с нами.
— С нами? — Чаз покосился на Джая. — Мне кажется, ты сказал, что являешься заместителем директора?
— Так оно и есть. Но кроме того, я работаю на Массе Причера. В администрации работники Массы представлены наравне с остальными. Леб, наш директор, не относится к работникам. — Джай улыбнулся. — Мы здесь предпочитаем делить людей на работников и неработников, а не на одаренных и неодаренных. Это в меньшей степени задевает тех, кто не может принимать участие в работах на Массе.
Пребывая в каком-то непонятном замешательстве, Чаз лишь молча кивнул. Он так много думал о работе на Массе, что и сам уверовал в то, что наверняка получит ее, но никак не ожидал, что от одного присутствия на ней почувствует столь сильное возбуждение. Тем не менее это было так. Но ему с трудом верилось; что захлестнувшие его эмоции вызваны только волнением.
— Я чувствую какое-то непонятное возбуждение, — повинуясь внезапному порыву, сказал Чаз. Он не привык распространяться о своих чувствах, но от Джая исходила такая дружелюбная, располагающая к доверию аура, что Чаз не удержался. — Смешно, но мне кажется, будто я нахожусь рядом с генератором статического заряда, от которого волосы становятся дыбом. Только это не волосы, а мои нервы — встали торчком и не желают успокаиваться.
Джай спокойно кивнул.
— Ты еще привыкнешь к этому, — сказал он. — Это один из признаков близости Массы — ведь ее невозможно увидеть, прикоснуться или измерить. Подобное ощущение испытывают даже те, кто не работает на ней. И это несмотря на то, что они не обладают особой чувствительностью.
— Ты хочешь сказать, что те, у кого нет паранормального дара, тоже чувствуют Массу? — Чаз посмотрел вверх. — Выходит, все дело в условиях?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19