Левое меню

Правое меню

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Джай пожал плечами.
— Пока этому эффекту не нашли объяснения, — ответил он. — Все, что мы здесь делаем, основано на слепой вере. Мы действуем наугад, на ощупь и тем не менее время от времени получаем кое-какие результаты. А тебе никогда не приходило в голову, что Масса может оказаться значительно более сложным феноменом, чем нам представляется? Отнюдь не предназначенным для тех целей, для которых мы ее используем?
— Ты хочешь сказать, что она может не заработать?
— Я хочу сказать, — пояснил Джай, — что интересующий нас результат может оказаться лишь побочным эффектом. Как если бы мы создавали самолет, который при взлете и посадке мог бы заодно вспахивать поле плугом, прицепленным к хвосту. Не забывай — никто пока не знает, что из себя представляет Масса на самом деле. По теории Джима Причера, Масса — лишь средство для исследования дальних миров, но сам Причер умер еще до начала работ по созданию Массы.
— Мне это известно, — недоверчиво глянув на Джая, отозвался Чаз.
Ему показалось странным, что заместитель директора обрушивает на новичка целый водопад сомнений. Впрочем, возможно, Джай решил застать Чаза врасплох и спровоцировать его на неожиданное откровение.
Достигнув конца коридора, они поднялись на лифте до седьмого этажа и направились по другому коридору на «восток». Через матовую дверь они вошли в небольшую приемную; за пультом связи сидела поразительно красивая темноволосая девушка, напоминавшая изящную мраморную статуэтку. Она вела переговоры с командиром транспортного корабля, доставившего груз.
— ...Три с половиной тысячи узлов К74941, — произнесла девушка, когда они вошли в комнату. Бросив на них быстрый взгляд, она махнула рукой и снова припала к телефонной трубке. — Отлично. В ангар М, бокс А-4... проходите, Джай, он вас ждет... тысяча девятьсот узлов J44, запасные. Ангар 3, боксы № 3 и № 4...
Джай провел Чаза через другую дверь в кабинет, который оказался немногим больше приемной. Пол был устлан коричневым ковром, почти все пространство комнаты занимал комплекс связи и компьютерный терминал. В центре стоял крупный мужчина средних лет; Чаз отметил нервные движения рук и нездоровый оттенок лица.
— А, Джай... мистер Сант. Входите, садитесь... возьмите стулья... — хрипло сказал Лебделл Марти. В его голосе улавливался легкий французский акцент. — Сейчас я освобожусь... Этрия?
Он склонился над интеркомом. Статуэтка, сидевшая в приемной, тотчас отозвалась:
— Слушаю.
— Постарайтесь, чтобы минут пятнадцать нам не мешали. Думаю, этого достаточно.
— Хорошо. Я свяжусь с вами через пятнадцать минут.
— Спасибо. — Лебделл Марти опустился в кресло, жалобно скрипнувшее под ним. Потом снова вскочил и протянул Чазу руку.
— Добро пожаловать.
Все сели; Марти покопался в бумагах и извлек толстую папку со слегка пожелтевшими страницами.
— Ваше досье, — пояснил он и, дав Чазу полюбоваться на папку, небрежно сунул ее в стопку других бумаг. — На мой взгляд — ничего необычного. Все наши работники закоренелые индивидуалисты, так что вы не исключение. Как вам у нас нравится?
— Нормально, — ответил Чаз. Марти кивнул.
— Другого ответа я и не ожидал, — сказал он и откинулся назад, кресло снова жалобно скрипнуло. — Джай показал вам предупреждение, которое красуется над внешним шлюзом? Отлично. Дело в том, что мы все тут крайне серьезно относимся к этой фразе. Пообвыкнув, вы сами разберетесь, что к чему. Но помните — работа с таким сложным психологическим объектом, как Масса, требует полной отдачи всех творческих способностей. Масса должна стать для каждого из нас всем. Абсолютно всем. А это значит, что любые обязательства перед Землей должны быть выброшены из головы. Ну а теперь... что вы знаете о Массе?
— Я прочел о ней все, что нашлось в библиотеках Земли.
— Хорошо, — произнес Марти. — Тогда я дам лишь краткий стандартный обзор, предназначенный для новичков. Возможно, большая часть из того, что я скажу, вам уже известна, но нам хотелось бы, чтобы с самого начала отпало любое непонимание. Итак, что вам известно?
— Идея создания Массы принадлежит Джиму Причеру. Насколько я знаю, он лишь выдвинул теоретическую основу построения подобного объекта. Но Причер умер, не надеясь, что кто-нибудь всерьез возьмется за создание Массы.
Марти согласно кивнул.
— Продолжайте.
— Да вроде и все, — усмехнулся Чаз. — Причер был психологом, он занимался исследованиями в области паранормальных явлений и экстрасенсорики. Он утверждал, что паранормальные способности одной личности нельзя считать совершенными, но если объединить целую группу людей, обладающих подобным даром, то появится возможность создать некую духовную конструкцию. И подобный нематериальный объект может совершить то, что материальным конструкциям недоступно из-за физических ограничений, свойственных всем вещественным субстанциям. Основываясь на данной теории, мы предположительно можем создать нематериальную конструкцию, способную вести поиск на огромных расстояниях и входить в контакт с мирами, отстоящими на несколько световых лет от Солнечной системы. Именно для таких целей и создается Масса.
— Хотелось бы... — с сомнением в голосе пробормотал Джай.
Взглянув на него, Чаз вспомнил слова заместителя директора о том, что Масса Причера может работать на человечество лишь в качестве побочного эффекта.
— Совершенно верно — хотелось бы... — эхом отозвался со своего места Марти. — Все дело в том, Чарльз...
— Обычно меня зовут Чаз.
— ...Чаз... когда дело доходит до этого пункта, то выясняется, что в действительности мы понятия не имеем, какую конструкцию строим. Масса Причера — это нематериальный объект, но в то же время она реальна. Это субъективная и зависимая реальность. Масса — как произведение искусства, музыкальная пьеса, картина или роман; способности созидателей Массы опираются не столько на сознание, сколько на подсознание. Возможно, нам только кажется, что мы строим именно то, на что замахнулся наш разум, — средство для поиска нового мира, способного принять человеческую расу. На самом деле Масса может оказаться чем-то совершенно противоположным или будет отвечать тем желаниям, которые таятся в глубине нашего подсознания.
— Значит, вы считаете, что Масса может не соответствовать своему предназначению?
— Вот именно, — согласился Марти. — Она может оказаться недееспособна. Или действовать не так, как надо. Мы знаем лишь одно — что-то мы все-таки создаем. Об этом свидетельствует своеобразная обратная связь — ощущение присутствия Массы. Вы уже почувствовали ее?
Чаз утвердительно кивнул.
— Таким образом, мы поступаем не лучше сообразительных туземцев, — продолжал Марти. — Соединяем отдельные части механизма, в котором ни черта не смыслим, действуя по принципу джигсо. Но конструкция может и не заработать. Или взорваться в наших руках. Конечно, за последние пятьдесят лет мы многому научились. Например, мы узнали, что некоторые люди обладают паранормальными или особыми психологическими способностями — называй их как хочешь. И эти способности невозможно измерить или полностью подчинить. Но за те же пятьдесят лет мы подобрались к самому краю пропасти. Взять хотя бы нашу родную планету, которую мы загадили до такой степени, что на ней теперь невозможно жить. А ведь нам было известно, к чему мы идем. Однако люди не прекратили поганить Землю — а ведь ее еще можно было спасти. Человечество продержится на родной планете еще пятьдесят — а может, и все пятьсот лет, — но оно все равно обречено на вымирание. И все благодаря недальновидности и легкомыслию наших прадедов. Словом, всем нам ясно, что человечество обречено. А раса, которой вынесен смертный приговор, может обладать самыми невероятными и непредсказуемыми стремлениями, притаившимися в подсознании отдельных индивидуумов. Даже среди тех, кто создает Массу Причера.
Марти замолчал и пристально посмотрел на Чаза. Тот не знал, что ответить, но поскольку остальные продолжали молчать, заговорил первым:
— Вы хотите знать, что я думаю по этому поводу?
— Да, — коротко ответил Марти.
— Ну хорошо... Даже если ваши слова являются правдой, мне не понятно, какое это имеет значение. Масса — это единственное, чего мы добились. Мы все равно будем ее строить. Так к чему же беспокоиться о деталях? Ведь у нас нет другого выбора. Так не лучше ли выкинуть из головы все сомнения?
— Ладно, — сказал Марти. — Но что, если какое-то, пусть самое незначительное, отклонение в подсознании хотя бы одного из работников испортит все дело? Что, если какой-то пустяк не позволит Массе стать такой, какой она должна стать? Или не даст конструкции заработать, когда завершится строительство?
— А что, разве есть повод для опасений? — спросил Чаз.
— Кое-что есть, — сухо ответил Марти. — Время от времени мы замечаем, как странно реагируют на Массу сами работники. Вы еще с этим столкнетесь. Может, даже через несколько минут, а может, через несколько месяцев, поэтому я не стану вдаваться в подробности. Но факт остается фактом — мы сами не знаем, что создаем. Вот это я и пытался вам объяснить. К тому же, в любом случае, у нас нет опыта подобного строительства. Остается лишь одно — продолжать начатое. И тут я с вами согласен. Но мы можем принять соответствующие меры предосторожности.
Чаз вопросительно поднял брови.
— Мы должны попытаться добиться максимальной концентрации наших работников на целенаправленном и сознательном строительстве Массы, — объяснил Марти. — Именно поэтому над входом в шлюз начертано предупреждение. Именно по этой причине я разговариваю с вами сейчас. Забудьте обо всем, что связано с Землей. Выкиньте из головы все земные проблемы, все земные привязанности. И если воспоминания в один прекрасный день все же дадут новые ростки, немедленно и без всякой жалости искорените их. Сконцентрируйтесь на Массе, на своих коллегах и на том мире, который мы надеемся отыскать. Забудьте Землю и всех, кто на ней остался. Считайте, что они для вас умерли. Вас могут и не взять в новый мир. Обстоятельства складываются таким образом, что вряд ли кто-нибудь из нас попадет туда. Но и на Землю вы не вернетесь. Если вы умрете, то мы не станем переправлять туда ваше тело. Помните об этом постоянно и медитируйте, чтобы сконцентрироваться на самом главном.
Медитируйте...
«Будешь здесь — мое имя ты вспомни...» — прозвучало откуда-то из дальних уголков памяти... Эйлин...
Марти встал и протянул ему руку. Чаз поднялся следом и пожал руку директора.
— Что ж, — директор улыбнулся, — Джай введет вас в курс дела. Удачи!
— Спасибо, — поблагодарил Чаз.
Он последовал за Джаем в приемную, где Этрия продолжала бубнить в микрофон. Они вышли в коридор и поднялись вверх.
— Хочешь посмотреть свою каюту? — спросил Джай. — Или вначале взглянешь на Массу?
— Конечно, на Массу. — Чаз недоверчиво посмотрел на него. — Я что, могу вот так запросто взять и выйти на нее?
— Ну да, — улыбнулся Джай. — Если тебе не терпится, ты можешь прямо сейчас приступить к работе. Но я бы не советовал. Лучше сначала набраться опыта, почувствовать на себе, что значит — быть там, на самом верху. А уж потом браться за дело.
— Браться за дело? — переспросил Чаз, осознав, что Джай не шутит. — Но как? Я даже не знаю, чем буду заниматься. Не говоря уж о том — как.
— Тут тебе никто не сможет помочь, — ответил Джай. — Ты сам должен во всем разобраться. Понимаешь, для каждого подход к Массе строго индивидуален. У каждого человека свой собственный опыт, и каждый отдельный индивидуум должен отыскать свой метод работы. Как сказал Леб, этот процесс творческий, мы все здесь художники. Тебя никто этому не сможет научить.
— Но как же я тогда буду работать?
— Пробуй и экспериментируй, пока что-нибудь не получится, — пожал плечами Джай. — Возможно, тебя озарит в ту самую минуту, как ты ступишь на поверхность платформы. А может, лишь через несколько месяцев. Обычно месяца за три новички набираются кое-какого опыта.
— Но ведь кое о чем ты мог бы мне рассказать, — возразил Чаз. По мере приближения к поверхности Массы нервное возбуждение, которое он ощутил, как только ступил на платформу, нарастало.
Джай покачал головой.
— Как только ты найдешь собственный метод работы с Массой, то сам все поймешь, — сказал он. — Ты будешь знать, что и как нужно делать, но не сможешь объяснить это никому другому. Мой совет — не форсируй события. Не нужно напрягаться. Пусть все идет своим чередом. Ты ведь знаешь — бесполезно пытаться силой заставить себя что-либо понять. Нужно просто прислушиваться к своим ощущениям и эмоциям, пока инстинкт не подскажет, за что ухватиться.
Лифт остановился. Шахта над их головами уперлась в потолок. Джай провел Чаза в небольшое помещение, забитое монтажным оборудованием. Там они оба натянули космические скафандры, выбрав их из целого ряда висевших возле другого лифта.
И на этом же лифте, уходящем сквозь потолок, они поднялись в небольшую надстройку без окон, в которой находился шлюз.
— Ну теперь держись, — сказал Джай по переговорному устройству и первым вышел из шлюза.
Чаз не понял, что означают его слова, но, как вскоре выяснилось, это не имело никакого значения. Как бы он ни готовился к встрече с Массой Причера, любые усилия оказались бы совершенно бесполезными.
Чаз ступил на огромную металлическую равнину, окруженную сверкающим звездным куполом. Казалось, этот купол держится на поблескивающих в темноте стальных мачтах-антеннах. Все выглядело так, как он и читал, не было лишь призрачных очертаний гигантского подъемного крана, царящего над всем этим великолепием. Вместо этого в сознании Чаза вспыхнул образ монокристалла, подвешенного в питательном растворе на прозрачных нитях — клети лифтов, мачты и фуникулеры на стальных тросах словно сложились в единое целое. На мгновение он почти убедил себя, что в центре всего этого нагромождения видит Массу Причера, похожую на гигантский красный кристалл ферроцианида калия.
— Сюда, — позвал в наушниках голос Джая. Потянув Чаза за рукав скафандра, Джай повел его к основанию ближайшей мачты. Они вошли в клеть лифта, в которой с трудом могли поместиться два человека.
Джай дотронулся перчаткой до щитка с тумблерами, и клеть бесшумно взлетела вверх. По мере удаления от поверхности палубы, вместе с расстоянием росло и возбуждение Чаза. Они почти сразу потеряли из виду палубу и оказались наверху, среди мачт и звезд. Натянутые между антеннами серебристо-стальные тросы мягко поблескивали в темноте. И тут внезапно, без какого-либо предупреждающего сигнала, на Чаза со страшной силой обрушилась Масса.
Подобно приливной волне, она переполнила его до краев, накрыв с головой. Чазу почудилось, будто сама Вселенная нахлынула на него и, подхватив, закружила в бездонном омуте скорби. Масса Причера обрушилась на него оглушающей лавиной беззвучной музыки гигантского, непостижимого оркестра, и каждая нота заставляла вибрировать все клетки его тела.
Чаз едва не потерял сознание. Ноги у него подкосились, он почувствовал, как Джай подхватил его и, поддерживая одной рукой, дотянулся до щитка управления. Резко сменив направление, лифт, раскачиваясь, понесся вниз. Но беззвучный оркестр не замолкал, наполняя громовыми раскатами все вокруг. Мощное крещендо разрывало сердце Чаза.
Его переполнила невыносимая скорбь по всему человечеству. Боль за взлеты и падения, за яркий расцвет и глубокие заблуждения, за все те грехи и ошибки, которые поставили его расу на грань вымирания.
Великая скорбь раздирала Чаза на части — скорбь по Земле, по своему народу, по всему, что он знал и любил.
Эйлин... Эйлин Мортвейн...
...И гигантский оркестр подхватил имя, вписал его в свою мелодию и вернул вместе со словами, которые Чаз никогда не забывал:
Будешь здесь — мое имя ты вспомни.
— Эйлин, — еле слышно прошептал он. — Эйлин...
«Чаз?»
Сквозь оглушительную музыку, из недр Массы Причера, из немыслимой глубины Вселенной, из пучины скорби гибнущей Земли прорвался тихий голос:
«...Чаз? Где ты? Ты слышишь меня? Чаз...»
Глава 8
Открыв глаза, Чаз не сразу вспомнил, где находится. Потом он узнал белый потолок своей просторной каюты.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19