Левое меню

Правое меню

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Поэтому мою идею следовало представить Уэнди как можно мягче и только при посредстве Мэри. Пока же я заговорил с Мэри на совсем другую, хотя тоже достаточно важную тему.
– У тебя не осталось того бренди? – спросил я. Она положила в таз джинсы Уэнди, которые как раз выжимала, и стряхнула с рук воду. Брюки она, чтобы иметь возможность зайти в ручей, закатала до колен. От работы лицо ее раскраснелось, а волосы разлохматились. От этого она выглядела не то чтобы моложе, но какой-то более расслабленной и счастливой, чем обычно, и на секунду я почувствовал сожаление от того, что в конечном итоге не могу любить вместо Эллен ее.
– А по какому случаю? – спросила она.
– Ни по какому, – сказал я. – Надеюсь выманить Старика из деревни сюда, чтобы затащить его в депо. Хотим попробовать его за пультом. Так у тебя остался бренди или нет?
– Да, – сказала она. – Сколько тебе нужно?
– Думаю, одной полной бутылки будет более чем достаточно, – сказал я. – Столько есть?
– У меня несколько полных бутылок, – сказала она. – Тебе нужно прямо сейчас, или я могу закончить стирку?
– Я хотел сходить в деревню до того, как стемнеет.
– Тогда я буду готова через пять минут.
– Отлично, – сказал я, уселся на камень и стал ждать. Как оказалось, закончила она минут через пятнадцать, а не через пять, но до захода солнца оставалось еще не меньше часа. Мы отправились к трейлеру, она вынесла мне неоткупоренную бутылку бренди, и я отправился в деревню.
Вся затея была обычной азартной игрой. Я не имел ни малейшего понятия о химии обменных процессов в организмах эксперименталов. Судя по тому, что говорил Порнярск, скорее всего, они были выведены людьми будущего из крупных обезьян, предположительно шимпанзе. Большую часть их диеты, похоже, составляли какие-то искусственно приготовленные съедобные кубики, которые появлялись изнутри одного из куполообразных домов. Но поскольку дом с виду был относительно небольшим, а запас кубиков – практически неистощимым, я склонялся к мысли, что там имеется нечто вроде подземного склада, а здание является просто входом в него. Однако дополнением к кубикам служила и другая пища. Эксперименталы были, по крайней мере отчасти, хищниками. Днем они уходили в скалы вокруг деревни, чтобы с помощью своих метательных ножей охотиться на маленьких, похожих на грызунов зверьков, а потом либо ели их сырыми прямо на месте, либо приносили домой в деревню, чтобы съесть на досуге.
Все это лишь подтверждало возможность того, что их пищеварительная система и обмен веществ сильно напоминают человеческие. Но я не был твердо в этом уверен. Единственное, что я мог, – попытаться.
Когда я вошел в деревню. Старика на улице не было, но не успел я сделать и дюжины шагов по главной улице, как он появился из своего жилища, уселся у входа и уставился на меня. По пути я сделал небольшой крюк и прихватил пару то ли чашек без ручек, то ли небольших мисочек, которые делал один из здешних ремесленников. Сначала я подумывал прихватить с собой пару чашек из лагеря, но потом решил, что Старик скорее предпочтет знакомую ему посуду. Я остановился на расстоянии около десяти футов от него, сел скрестив ноги на плотно утрамбованную каменистую землю и вытащил из внутреннего кармана куртки бутылку.
Я поставил обе чашки перед собой, налил в обе немного бренди, поднял одну, отхлебнул из нее и уставился на него.
Пожалуй, это был не самый удачный из званых коктейлей. Я делал вид, что пью, наливая себе в чашку как можно меньше, а в его – немного больше, и она постепенно начала наполняться. Старик продолжал глазеть на меня, очевидно, он был способен смотреть не мигая до тех пор, пока не станет совсем темно. Постепенно даже те небольшие порции спиртного, которыми я едва смачивал язык, начали оказывать свое действие. Я понял, что начал болтать. Я рассказывал Старику, какую замечательную штуку я пью, и приглашал его присоединиться ко мне. Я размышлял вслух о тех интересных открытиях, которые он для себя сделает, если присоединится ко мне и мы станем друзьями.
Он лишь продолжал таращить глаза.
Постепенно вторая чашка наполнилась почти до краев, а солнце почти зашло. Больше я ничего сделать не мог. Я оставил чашки и открытую бутылку и поднялся с земли.
– Приятных сновидений, – сказал я и ушел. Снова оказавшись среди скал на безопасном расстоянии от деревни, я вытащил полевой бинокль и направил его в сторону хижины Старика. Было уже почти темно, а единственное, чего не было в деревне эксперименталов, так это искусственного освещения. В сумерках его обитатели просто расходились по хижинам и появлялись только утром. Но сейчас, изо всех сил напрягая зрение, я по-прежнему смутно видел фигуру Старика перед хижиной. От напряжения у меня начали слезиться глаза, и когда я уже совсем готов был сдаться, то заметил слабый отблеск света на чем-то движущемся.
Это была бутылка, запрокинутая над головой Старика. Я издал безмолвный радостный вопль. Если только Старик не использовал бренди вместо шампуня или если его организм не отреагирует на алкоголь, как на речную воду, то он мой.
Я ждал до тех пор, пока не взошла луна, затем сел в пикап и при лунном свете доехал по главной улице деревни до жилища Старика. Прихватив с собой фонарик, я вошел в хижину. Оказавшись внутри, я включил фонарик и увидел Старика. Он свернулся калачиком на чем-то вроде толстой циновки в уголке единственной комнаты, занимавшей все внутреннее пространство хижины. От спящего буквально разило бренди – он был мертвецки пьян.
Оказалось, что он не такой уж и легкий. Все эксперименталы по человеческим меркам выглядели мелкими и худыми. Но, очевидно, они состояли из одних костей и мышц. Тем не менее я все же ухитрился оттащить его в пикап и уложить в кузов. Затем я сел за руль и поехал обратно в лагерь.
В лагере я вытащил его из пикапа, снял с Санди цепь и загнал леопарда в кабину пикапа. Потом надел на Старика ошейник, цепь и перенес в один из джипов. К этому времени меня уже окружили люди, желающие узнать, что я делаю.
– Хочу проверить на нем оборудовании в депо. Он выпил почти полную бутылку бренди и скорее всего проспит до утра, но если вы будете так шуметь, то разбудите его. Так что позвольте мне сначала отвезти его на гору, а потом я вернусь и все вам объясню.
– А мы уже поужинали, – доложила Уэнди.
– Шшш, – сказала Мэри. – Марк поужинает, когда вернется. Ты ведь ненадолго?
– Вернусь максимум через двадцать минут, – ответил я.
Я включил дальний свет и медленно поехал вверх по склону. Перегородки между пультами были укреплены на уходящих в бетонный пол опорах, к одной из которых я и привязал спящего Старика. Потом спохватился, взял из джипа фляжку с питьевой водой, которые мы всегда держали в каждой из машин, и оставил ее возле него. Если он напился, как человек, то скорее всего и похмелье у него будет, как у людей.
Затем я снова вернулся в лагерь, чтобы выпустить Санди, ответить на вопросы и поужинать.
Всем, кроме Порнярска и Билла, которые уже знали, что у меня на уме, по поводу похищения Старика я сказал полуправду, что, мол, хочу посмотреть, нельзя ли послезавтра, когда мы собирались попробовать задействовать аппаратуру депо, использовать его как частичную монаду. И только поздно вечером в трейлере, когда Уэнди наконец заснула, я рассказал Мэри о том, что хочу попробовать использовать девчонку за одним из пультов. К моему удивлению, по мнению Мэри, это очень хорошая идея. Она сказала, что Уэнди совсем не с кем играть, кроме собак, и ей очень хотелось бы поучаствовать в делах взрослых.
Глава 19
Ночью я вроде бы спал, но совсем не отдохнул. Стоило мне закрыть глаза, как я снова оказывался среди нитей паутины, управляя переменчивыми силами шторма времени в нашем мире.
Я перемещался по ним, изучая их. Я уже знал, что мне нужно сделать. Довольно часто силы в выбранном мной районе на какой-то недолгий момент приближались к состоянию внутреннего равновесия. И если в нужный момент я буду готов бросить все силы, контролируемые другими восемью монадами против клубка противоборствующих сил, которые представляет собой шторм, я бы, возможно, смог привести этот крошечный участок шторма в состояние динамического равновесия.
Почему я говорю «возможно»? Я знал, что сделаю это, если только Уэнди и Старик с помощью устройства смогут достаточно усилить меня в качестве восьмой монады. Потому что мне нужна была не мощь, а понимание. Хотя я и теперь видел все задействованные силы очень ясно, мне нужно было видеть их еще яснее и в гораздо более мелких подробностях. Сейчас, когда я фокусировал внимание лишь на небольшом районе, который, по мнению Порнярска, только и должен был привести в равновесие, то я видел все достаточно отчетливо. Когда же я вглядывался в шторм времени в целом, мелкие детали терялись. Но еще одна монада, и я смогу прояснить для себя и эти отдаленные расплывчатые силы.
Наконец я сказал себе, что мне всего-то и нужно дождаться утра, и постарался выкинуть всю эту проблему из головы. На сей раз это мне удалось, хотя еще неделю назад подобная проблема ни за что не оставила бы меня в покое. Но тут же мне в сознание подобно черному ворону ворвалась другая мысль.
Я прекрасно сознавал, что никогда не относился к тем людям, которых принято называть высокоморальными или, как сказал бы мой дедушка, «хорошими». Я всегда позволял себе делать то, что мне хотелось, разумеется, в определенных пределах, и никогда особенно не задумывался о судьбе других людей и ни за кого не тревожился. Но этические законы являются частью любой философской вселенной – иначе просто и быть не может. Согласовывалось ли с этими законами то, что сейчас я собирался вовлечь восьмерых людей – даже девятерых, если относить к человеческой категории и Старика – в противоборство с таким чудовищным явлением, как шторм времени, руководствуясь исключительно своим собственным желанием все знать и все мочь?
Допустим, по моему мнению, ничего плохого с ними случиться не должно. Насколько мне было известно, единственным, кто подвергался реальной опасности, был я сам. Но бывает понимание, находящееся за пределами понимания. Возможно, существовала какая-то информация, которой я просто не располагал.
С другой стороны, не это беспокоило меня на самом деле. Я заглянул в себя немного глубже и обнаружил застрявший у меня в совести настоящий рыболовный крючок – не получивший ответа вопрос о том, что, знай я об опасности, грозящей остальным, оказалось бы это достаточной причиной, чтобы остановиться? Может, я все равно продолжил бы начатое, готовый принести их в жертву собственным желаниям?
Подобный вопрос выкинуть из головы оказалось гораздо труднее, чем проблему шторма времени, но в конце концов мне это удалось. Я неподвижно лежал с открытыми глазами до тех пор, пока рассвет не окрасил розовым занавеску, которой было задернуто окно напротив нашей с Мэри койки.
Я встал и тихо оделся. Мэри по-прежнему спала, зато Уэнди проснулась и смотрела на меня.
– Спи, спи, – сказал я, и она безропотно закрыла глаза. Одевшись, я бросил взгляд на Мэри. Меня так и подмывало разбудить ее и сказать ей хоть несколько слов на прощание. Сказать и оставить ее в тяжелых раздумьях над какой-нибудь загадочной, но важной фразой, которая врежется ей в память. Она будет с тревогой обдумывать мои слова, задаваясь вопросом: а не могла ли она сделать для меня еще что-нибудь, отчего все пошло бы по-иному? Мне стало немного стыдно за себя, и я, стараясь не шуметь, вышел из фургона.
Утренний воздух был сух и прохладен. Несмотря на кожаную куртку, я зябко поежился и зажег примус, чтобы сварить себе кофе. Занимаясь этим, я все время подсознательно ощущал присутствие Старика. Он был подключен к консоли, а это означало, что и ко мне. Я чувствовал, что он уже проснулся и страдает от похмелья, которое я предвидел. Страдания приводили его в ярость, что я тоже чувствовал. Но наряду с бешенством в нем начинал пробуждаться интерес: его разум начинал ощущать меня, а через меня – обширную вселенную.
Я сварил кофе, выпил его и, взяв один из джипов, поехал к круглому дому. В зале, вокруг лежащего на полу Старика, все было загажено. Его рвало – мне следовало предвидеть такую возможность. Кроме того, он несколько раз мочился во сне.
Я быстро прибрался. Теперь, когда он проснулся, я испытывал достаточное уважение к его обезьяньим ручищам, чтобы держаться от них подальше. Но он не мешал мне заниматься уборкой, даже когда я приближался к нему вплотную, и не делал ни малейших попыток коснуться меня. Он по-прежнему не сводил с меня взгляда, но теперь в его карих глазах был заметен задумчивый блеск. По-видимому, он наконец понял, с кем связан его разум. Я чувствовал его присутствие в своем сознании, чувствовал, что он исследует нашу связь и обдумывает ситуацию. Мое предположение было верным. Теперь он был заинтересован. Но его разум все равно оставался чуждым для меня, гораздо более чуждым, чем даже разум Порнярска.
Я решил рискнуть, отключил его от консоли, отвязал цепь от опоры и вывел наружу, чтобы, если ему снова потребуется, справить нужду. Я нашел камень, который даже ему определенно не под силу было бы сдвинуть. Нижняя часть валуна была тоньше верхней, так что привязанную к нему цепь нельзя было бы снять через верх, и привязал его к нижней части. Валун находился с противоположной от деревни стороны депо, поэтому отсюда он не мог видеть деревню, как и его не видно было от деревни. Разумеется, при условии, что его соплеменники обладали зрением достаточно острым, чтобы разглядеть кого-нибудь на вершине горы. Затем я оставил ему немного хлеба, открытую банку тушенки, полную фляжку воды и отправился обратно в лагерь завтракать. Он отпустил меня без звука, но его глаза все так же задумчиво и неотрывно наблюдали за мной до тех пор, пока я не скрылся из вида. По пути с горы в лагерь я чувствовал, как его разум пытается исследовать мой.
В лагере я достал бинокль и осмотрел деревню. Ее обитатели уже повылезали из домов и теперь занимались своими обычными делами. Похоже, никто из них не хватился Старика и не удивился его отсутствию. Значит, все в порядке. Я убрал бинокль на место и приступил к завтраку. Все остальные уже встали и завтракали, но в атмосфере лагеря чувствовалось какое-то напряжение.
Мне не хотелось ни с кем разговаривать, и остальные, кажется, это понимали. Пока я ел, никто меня не трогал. Никто, кроме Санди, который явно чувствовал, что происходит что-то необычное. Он не терся об мои ноги, как обычно, а бродил и бродил вокруг меня, раздраженно подергивая хвостом так, будто его нервы были охвачены ярким пламенем. У него был такой зловещий вид, что, когда Билл наконец направился в мою сторону, я начал за него беспокоиться.
Но Санди относительно спокойно пропустил его и принялся расхаживать теперь уже вокруг нас обоих, неотрывно глядя на Билла, и время от времени из его глотки вырывались какие-то певучие звуки.
– Не хотел тебя беспокоить, – практически шепотом произнес Билл – он явно не хотел, чтобы его услышали остальные.
– Да ничего, – сказал я. – В чем дело?
– Просто хотел, чтобы ты знал, – чуть громче произнес он. – Можешь на меня рассчитывать.
– Что ж, спасибо.
– Да нет, я серьезно, ты действительно можешь рассчитывать на меня.
– Спасибо. Но сегодня от тебя требуется одно – сидеть у консоли, чтобы дать мне возможность тебя использовать.
Он с секунду смотрел на меня взглядом почти столь же возбужденным и странным, как у Санди.
– Ладно, – кивнул он и ушел.
У меня не было времени раздумывать. Нужно было запихнуть Санди в кабину пикапа и надежно его запереть. Но сегодня леопард вдруг заартачился. В конце концов пришлось запихивать его туда насильно, честя на все корки. Одной рукой я ухватил его за загривок, а вторую подсунул под брюхо. Я не решился попросить кого-нибудь еще, даже девчонку, помочь мне, поскольку леопард явно был в дурном расположении духа. Хотя в этот момент девчонка была занята – они с Мэри что-то делали в трейлере – и, возможно, даже позови я ее, она бы не пришла.
Наконец мне удалось засадить Санди в кабину и захлопнуть дверцу. Он тут же понял, что угодил в ловушку, и начал метаться по кабине, жалобно взывая ко мне.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56