Левое меню

Правое меню

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Что такое, Марк? – спросил он.
– Кажется, я знаю, что делать! – воскликнул я. – Мне только сейчас пришло в голову. Послушай, ты ведь можешь использовать установку в качестве компьютера, да? Я имею в виду, ты можешь экстраполировать картину шторма в прошлое и в будущее?
– Конечно.
– Как далеко в будущее?
– До момента, пока экстраполяция не перестанет быть возможной, – сказал он. – До тех пор, пока шторм времени не уничтожит вселенную или не будут исчерпаны возможности установки строить логические последовательности.
– Послушай, – голос мой эхом отражался от голых, выкрашенных белой краской бетонных стен. – Всегда имелся шанс, что мы сможем получить помощь в борьбе со штормом времени в будущем, но я никогда не задумывался об этом в плане достаточно отдаленного будущего. Теперь я вспоминаю, что, глядя в контейнер, подумал: вот если бы нашлась еще тысяча подобных мне! Тогда кое-что, возможно, только возможно, и удалось бы сделать. Нам никогда не найти ничего подобного в недалеком будущем, но если бы мы продвинулись в будущее насколько это возможно, может, там и нашлась бы тысяча таких, как я. Там – далеко в грядущем. Так далеко, насколько нам удастся проникнуть.
– Но если они даже и существуют, – сказал Порнярск, – то как нам вступить с ними в контакт?
– Возможно, мы могли бы отправиться к ним. – Слова буквально лились из меня, и у меня было ощущение, будто мозг мой объят пламенем. – Если бы только мне удалось увидеть, какой станет картина шторма в те времена, как он воздействует на наш район – территорию вокруг дворца, а то и вокруг одной только лаборатории, – думаю, я смог бы снова разбалансировать силы шторма. И тогда мне, возможно, удалось бы создать линию сдвига времени, всего одну туманную стену, которая перенесла бы нас к ним в будущее.
Он не шевелился и не издавал ни звука, должно быть, секунд пять или шесть, и все это время мое сердце гулко билось внутри грудной клетки, поднимая и опуская грудь.
– Да, такое возможно, – сказал он.
– Дыхание, которое, как выяснилось, я все это время сдерживал, вырвалось из меня со звуком, похожим на ворчание.
– Мы можем сделать это?
– Я могу показать тебе самую последнюю из доступных этому устройству картин шторма, – сказал он. – Если я сделаю это, ты уверен, что сможешь?
– Нет, но могу попытаться.
– Да, – сказал он. Его голова приподнялась, а потом опустилась в одном из редких кивков. – Чтобы получить столь отдаленные картины шторма, мне потребуется время.
– Сколько?
Он пристально посмотрел на меня.
– Не знаю. Возможно, несколько дней, а может быть и лет.
– Лет! – повторил я вслед за ними. Но потом до меня наконец дошло. Ведь самая отдаленная из доступных картин шторма в будущем может быть получена только в результате последовательного прохождения через все предыдущие.
– Когда я доберусь до предела возможностей устройства, – сказал он, – то позову тебя посмотреть.
– Значит, мы должны купить себе столько времени, сколько его потребуется. Решено. Я скажу Поле, что отправляюсь с ней.
– Возможно, это самое разумное. Но учти, ты должен будешь иметь возможность вернуться, когда я получу окончательную картину.
– Вернусь, – пообещал я. – Уж об этом не беспокойся. Я чувствовал себя просто великолепно. Угнетенное состояние, сметенное всплеском энергии и уверенности в собственных силах, исчезло как по волшебству. Я не вернулся бы в постель, даже если бы и чувствовал себя в состоянии заснуть. Я взглянул на часы – была уже половина шестого утра.
– Пойду разбужу всех, кто должен об этом узнать, и все им расскажу. Прямо сейчас. Ты со мной?
– Я тебе не нужен, – сказал он. – К тому же любая напрасная трата времени сейчас будет оттягивать момент достижения цели.
– Хорошо.
Я отправился будить остальных. Чуть меньше чем через час все они сидели в столовой летнего дворца с чашками кофе, продирая глаза и ожидая разъяснений. Я созвал на совет всех, кто, по моему мнению, должен был знать, что нам предстоит. За столом были Эллен, Мэри, Билл, Док и Уэнди. Последняя выглядела особенно мрачной. Она была уже достаточно взрослой, чтобы завести четырнадцатилетнего приятеля. Мне лично казалось, что десять лет слишком мало для подобных дел, но она действительно уже начинала физически развиваться. Более того, она попросила, чтобы к участию в этом совете допустили и ее дружка. Естественно, я ей отказал. Это была очередная, из целой серии ее попыток, заставить мать и всех нас принять ее возлюбленного в нашу внутреннюю семью.
Что до остальных, то Док выглядел совершенно невозмутимым, будто из всех присутствующих только у нас с ним сна не было ни в одном глазу. Эллен выглядела озабоченной, Мэри – усталой и как будто постаревшей, а Билл все еще был бледен – он явно никак не мог прийти в себя из-за внезапно прерванного сна.
– Я намерен сегодня сообщить Поле, что готов последовать за ней, – без всякого вступления сообщил я. – Возможно, мы улетим прямо сегодня.
Я рассказал им о вспыхнувшей во мне надежде, о своем разговоре с Порнярском, о том, что он уже принялся за работу.
– Главное, – подытожил я, – что Порнярск и вы, скорее всего, пока Пола считает меня другом и соратником, будете здесь в полной безопасности. Если положение изменится, она может взять кого-нибудь из вас в заложники, чтобы удерживать меня под контролем или чтобы я хорошо себя вел. Поэтому, если наши с ней отношения вдруг ухудшатся, я немедленно извещу вас об этом, и в этом случае вы все должны немедленно убраться отсюда и рассеяться по округе. Рассеяться на как можно большей территории, причем каждый сам по себе. И самое главное, чтобы никто не знал, кто и куда собирается исчезнуть и где осесть.
Уэнди явно помрачнела.
– Я не шучу, – сурово произнес я, глядя на нее в упор. – Никто. Уэнди, ты можешь оставаться с матерью, но все остальные должны скрываться поодиночке.
– Марк, – спросила Мэри, – неужели так необходимо, чтобы, если у тебя получится, все остальные тоже отправлялись с тобой в будущее? Разве ты не можешь отправиться туда один, рассказать тамошним людям то, что собирался, а потом вернуться?
– Как же я смогу? – возразил я. – Ты же знаешь, что для контроля сил шторма мне необходим гештальт монад, а для него потребуетесь все вы. Поэтому слушайте. Что я сделаю, так это возьму с собой Старика. Если я отошлю его обратно или он каким угодно образом вернется сюда, знайте – это сигнал. Тут же уходите.
– Марк, – сказал Док, – вам обязательно потребуется какой-нибудь способ быстро получить от нас сообщение, когда Порнярск найдет то, что ищет. Как насчет того, чтобы я регулярно навещал вас просто якобы для того, чтобы передать письма от друзей, коробочку печенья и все такое прочее? В этом случае, когда я привезу вам известие, люди Полы ничего не заподозрят.
Я с благодарностью посмотрел на него. В такое утро, как сегодня, и за этим столом было так приятно видеть хоть одну голову за работой.
– Правильно, – согласилась Эллен. – Тогда, если для побега тебе потребуется помощь, Док заодно сможет тебе помочь. Еще одна умная головушка.
– Отличная идея, Док, – легко улыбнулся я. – И ты права, Эллен. Есть еще предложения?
– Сколько времени будешь отсутствовать? – спросила Мэри.
– Не могу сказать точно. Все зависит от того, насколько быстро Порнярск дойдет до картины самого отдаленного будущего.
Я не стал спрашивать, что кроется в ее вопросе, поскольку знал ответ. Мэри было все труднее справляться с Уэнди, и она все больше и больше полагалась в этом на мою поддержку. Когда она начала говорить, то я понял, что оказался абсолютно прав.
– Может быть, Уэнди отправится с тобой? Хоть посмотрит, как живут в других местах.
– Нет! – одновременно воскликнули мы с Уэнди. Этого мне только не хватало – иметь на руках Уэнди, когда я старался, чтобы Пола была довольна и ничего не заподозрила. Я быстро придумал:
– Слишком опасно для нее.
– Да я и не хочу! – захныкала Уэнди, которая быстро схватывала намеки. Мэри беспомощно переводила взгляд с меня на дочку. Она знала, что ее обыграли, но была бессильна что-либо с этим поделать.
– Тогда, если предложений ни у кого больше нет, можешь заняться сборами всего необходимого для поездки. Да, нужно сообщить всем остальным, что я уезжаю. А Поле я скажу сам через час или около того, за завтраком.
Глава 28
Пола отнеслась к новости довольно прохладно. Может, потому, что кто-то из ее людей уже слышал об этом, поскольку слух очень быстро распространился среди наших людей, или просто потому, что такова была ее стратегия – делать вид, будто она никогда и не сомневалась в моем согласии, – сказать трудно. В любом случае мне на это было просто наплевать.
– Сколько времени у тебя займут сборы? – спросила она за завтраком.
– Думаю, часов шесть.
– В таком случае я подожду, и ты присоединишься к моей свите здесь. Если не успеешь, придется тебе догонять меня. Я отдам своим офицерам соответствующие распоряжения. Ты уж извини, Марк, не хочется обижать твоих поваров, но я с радостью вернусь в штаб и выпью приличного кофе.
Мне предстояло лететь вместе с Полой, а я никак не мог найти Старика. Он явно недолюбливал Императрицу и сейчас, по всей видимости, просто сбежал. Наконец его обнаружил Док в полумиле от летнего дворца среди валунов на склоне. Чтобы заставить экспериментала вернуться к вертолетам, ему пришлось буквально приставить к виску пистолет. Старик знал, что такое оружие, поэтому неохотно, но все же пошел обратно.
Увидев, как он недовольно скрючился рядом с Доком на переднем сиденьи джипа, я раздумал брать его с собой.
– Послушай, – вполголоса сказал я Доку, когда джип подъехал и остановился у трапа, – ничего хорошего из этого не выйдет. Если он и впредь каждый раз, когда я отведу от него взгляд, будет смываться, у нас ничего не получится. Давай-ка вместо него со мной полетишь ты, и по пути мы все обсудим. А потом я могу послать тебя обратно с известием.
– Ладно, – кивнул Док, вылезая из джипа. – У меня есть время прихватить что-нибудь с собой, или...
Но в этот момент нашу проблему решил сам Старик. Он смотрел то на вертолет, то на меня все то время, пока джип приближался к взлетно-посадочной площадке. Он был достаточно разумен и, должно быть, наконец понял, что я действительно улетаю – с ним или без него. Во всяком случае, он вдруг перескочил из машины прямо на нижнюю ступеньку трапа, схватил меня за руку и потянул за собой.
– Ну, тогда все в порядке, – сказал я Доку. – Но почему бы тебе и в самом деле не остаться со мной – по крайней мере до тех пор, пока все не устроится. Вот только времени на сборы у тебя не осталось. Оружие с собой?
– Пистолет.
– Отлично. А все, что тебе может потребоваться кроме этого, я вытрясу из ее помощников. Давай в вертолет.
Он поднялся по трапу следом за мной, а Старик запрыгнул в салон впереди нас.
– Это еще что такое? – спросила Пола, когда мы уже находились внутри, трап был втянут, а люк закрыт. Она переводила взгляд с Дока на меня.
– Есть одно незаконченное дело, – сообщил я. – Необходимо принять кое-какие решения. Там, где мы остановимся, через пару дней, не больше, я сообщу ему свое решение, и он вернется. Надеюсь, ты не возражаешь?
– Разумеется. Почему бы и нет? – Она переключила внимание на Старика, который по-прежнему держался за мою руку. – А это то самое создание? Кажется, я уже видела его раньше. Оно приручено?
– Задолго до того, как мы с ним познакомились, – ответил я. – Все люди его племени учатся, пока растут, как обычные человеческие дети.
– Люди? – Она усмехнулась. – Ладно, только пусть держится подальше от меня. А теперь рассаживайтесь.
Она отвернулась.
Очевидно, мы летели не туда, где находился ее военный лагерь, в который мы летали с визитом. Она уже отдала приказ, и войска двинулись в путь примерно через час после того, как я сообщил ей о своем решении. Мы полетели на восток и приземлились примерно через двадцать пять миль, куда уже прибыли солдаты на грузовиках и где уже установили ее личные палатки. Ближе к вечеру подтянулись основные силы и обоз.
Док пробыл со мной четыре дня, чтобы побродить по лагерю и познакомиться с тем, как живут люди Полы. После этого я отправил его домой, пока они не успели разглядеть, что за человек в действительности скрывается под маской любопытного подростка, которую он постоянно «носил» в присутствии и ее самой, и ее людей. Старик большую часть времени проводил в палатке, которую я затребовал лично для себя, и особого беспокойства не доставлял. Кроме всего прочего, он служил для меня хоть каким-то напоминанием о доме.
Мы продолжали продвигаться на восток. Штаб Полы по три дня с удобствами отдыхал на месте, пока армия продолжала маршировать вперед. Затем колонна грузовиков перевозила штабные палатки и оборудование дальше. Тем временем Пола, ее главнокомандующий и горстка людей, стоявших на верхних иерархических ступенях, остаток дня отдыхали, затем покидали большую палатку-павильон и совершали примерно тридцати– или сорокапятиминутный перелет в одном вертолете к месту следующего лагеря в сопровождении двух пустых вертолетов, на борту которых находились лишь по два ведущих их пилота.
Жизнь была приятная, но монотонная. Мне очень скоро стало ясно, что Пола отнюдь не нуждается в моих услугах, а возит меня в качестве спутника, чтобы производить внушительное впечатление на возможных противников и несговорчивых союзников. У меня было полно свободного времени, но, как оказалось, из-за предусмотрительности Полы. Я быстро понял, в чем заключаются основные обязанности ее многочисленных фрейлин и служанок.
Их задачей было сделать так, чтобы все, начиная с меня и кончая самым младшим армейским офицером, были счастливы, и еще чтобы мы не путались у Полы под ногами и вообще пореже попадались ей на глаза, за исключением тех случаев, когда ей требовался кто-либо из нас. Большую часть этих выводов я сделал сам, но окончательно расставил все точки над "i" генерал Пьер де Куси Аруба.
Генерал был не дурак выпить. Впрочем, пьяницей его назвать тоже было трудно, поскольку алкоголь не оказывал на него видимого действия и он, как правило, никогда не выпивал больше трех или четырех порций. Но эти три-четыре стаканчика были обязательны за завтраком, обедом, коктейлем и поздним ужином, то есть всякий раз, когда мы с ним встречались.
– В принципе, можно сказать, что я философ, – заявил он мне как-то вечером в своей палатке после того, как закончилось совещание штаба.
Офицеры ушли, а мне он предложил остаться и поговорить с глазу на глаз.
– Вы можете подумать, что я мог бы сколотить свою собственную армию и образовать свою собственную маленькую империю, – продолжал он. – И действительно, мог бы. Но я не из тех людей, которые желают завести собственную империю для себя. «Все вокруг немного сумасшедшие, кроме тебя и меня, и даже насчет тебя у меня есть сомнения». Люди интригуют меня. Мне нравится жить с удобствами и наблюдать за ними. Поэтому я для нашей Императрицы просто идеальный командующий. Она знает, что, пока ее войсками командую я, она может не беспокоиться по поводу возможного военного переворота.
– Насколько я понимаю, она ценит это.
– Да. В самом деле. – Он улыбнулся мне – это была именно улыбка, а не усмешка, с морщинками, собравшимися в уголках его глаз, и кончиками аккуратных чуть седоватых усов, приподнявшимися над уголками рта. – А будь вы на ее месте, разве не ценили бы?
– Думаю, она хороший босс, да? – спросил я.
– Вы хотели сказать, хорошая Императрица. – Он погрозил мне указательным пальцем. – Никогда не забывайте об этом. Императрица должна всегда оставаться Императрицей. Вот зачем нужны юные дамы.
– Юные дамы?
– Конечно. Близкое знакомство порождает презрение. – Он снова улыбнулся. – Разве можно представить знакомство более близкое, чем в постели, а?
– В общем-то верно, – мрачно кивнул я, думая о двух своих женщинах.
– Большинству королев постель не приносила ничего, кроме проблем, – говорил он. – И большинству императриц тоже. Королева Елизавета... Екатерина Великая... К тому же, обратите внимание, ни одна из фрейлин не так хороша, как сама Императрица.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56