Левое меню

Правое меню

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Они были до смешного, по-детски элементарными в управлении и полностью готовы к работе.
После того как я провел в самолете еще столько минут, сколько, по моему мнению, и должен был провести, я перебрался в третий самолет, покрутился там некоторое время и снова выбрался наружу. Ни Дока, ни других двоих пока видно не было. Я зашел за самолет и стал ждать. Меня почти тут же кто-то постучал пальцем по плечу.
Я мгновенно обернулся, инстинктивно отступив назад, но увидел перед собой улыбающееся лицо Дока.
– Все в порядке, – сказал он.
– Отлично. Тогда пошли.
Мы пошли к следующему самолету и обнаружили возле него лейтенанта, который добросовестно осматривал его днище, подсвечивая себе фонариком.
– Ну как, нашли что-нибудь, лейтенант?
Он выпрямился.
– Никак нет. А вы, сэр?
– Тоже не сподобился. Может быть, майор Деброу что-нибудь обнаружил. Пойдемте, узнаем.
Мы отправились дальше и нашли Деброу, осматривающего салон своего последнего самолета. Через несколько мгновений он выбрался наружу.
– Ничего, – сообщил он.
– Просто камень с души, – вздохнул я. – А теперь, если вы не против, лейтенант, я хочу проверить людей, которые охраняют ангар.
– Но зачем, сэр? Мы ведь ничего не нашли.
– Именно поэтому. Мы должны быть уверены. Императрица хочет, чтобы мы были уверены. Не так ли, майор?
– Лейтенант! – одернул его Деброу.
– Есть, майор. Есть, мистер Деспард. Если вы соблаговолите пройти в офис, я сначала приведу вам тех, что охраняют ворота...
– Приглашайте их по одному, лейтенант, – попросил я. – В этот ангар есть еще какой-нибудь вход кроме ворот?
– В задней стене есть небольшой служебный вход.
– Отлично. – Я повернулся к Доку. – После того как мы проверим очередного, выводи его через заднюю дверь и отправляй обратно на пост. Следи, чтобы он не разговаривал с остальными, особенно с теми, кого еще не проверили. Сейчас выйди с лейтенантом, чтобы он показал тебе, куда их потом разводить. Лейтенант!
– Слушаю, мистер Деспард?
– Мне кажется, вы должны замещать каждого из своих часовых на то время, пока они будут отсутствовать. Если Док вернется к вам без часового, которого он забрал последним, если он придет только за вами, это будет означать, что мы нашли одного из них. В этом случае я бы хотел, чтобы вы вернулись с Доком как можно естественнее, чтобы не настораживать остальных, которых мы можем обнаружить.
Лейтенант раскрыл было рот, но, взглянув на майора, снова закрыл его.
– Возможно, – сказал Деброу, – будет лучше, если лейтенант просто останется здесь, мистер Деспард. А то будет несколько необычно, если он начнет заменять на посту рядовых. К тому же...
– Ничего, если я перебью вас, майор?
– Никак нет, – медленно сказал Деброу. – Ничего, сэр – Тогда, думаю, мы все сделаем так, как предлагаю я. Лейтенант, будьте добры отвести Дока к первому часовому. Они выпили. Я повернулся к Деброу:
– Майор, а вы хорошо знаете лейтенанта?
– Мы знакомы уже несколько лет. Точнее, более трех лет.
– Но вы действительно хорошо его знаете? Деброу вдруг посмотрел на меня с откровенной опаской. Через несколько секунд он медленно ответил:
– Нет, не могу сказать, что очень.., хорошо, мистер Деспард.
– Понятно. – сказал я.
Добавлять я ничего не стал. После того как мы оба несколько минут молчали, вернулся Док с первым часовым – коренастым уланом ростом в пять с половиной футов и на вид ровесником лейтенанта.
– Ваше имя? – спросил я.
– Младший капрал Чарлз Онаши, сэр. Третий взвод, четвертая рота. Голубой полк.
– Вам когда-нибудь доводилось ездить на мотоцикле, капрал Онаши?
– Никак нет, сэр.
– Отлично. Можете идти. Отведи его обратно, Док. Выяснилось, что и следующему не доводилось кататься на мотоцикле. И следующим троим тоже. Пятому часовому, которого мы проверяли, как выяснилось, на мотоцикле ездить доводилось. Пришлось мне задавать ему еще один загадочный вопрос:
– А на планере вам летать не доводилось, рядовой Манд?
– Вообще-то да, сэр.
– А как насчет гидроплана?
– Так точно, сэр.
Деброу беспокойно заерзал на стоявшем за одним из столов стуле. Я почувствовал, что угодил в собственную ловушку.
– А как у вас с санскритом?
– Прошу прощения, сэр?
– Я спрашиваю, вы знаете санскрит?
– Никак нет, сэр.
– Отлично, – вздохнул я с облегчением, – отведи его обратно. Док.
– Сэр? – робко сказал Деброу, после того как рядовой Мани ушел. – Боюсь, я не совсем понимаю...
– В свое время поймете.
Он замолчал. Еще семеро часовых, охранявших ангар, прошли проверку, и я ухитрился всех их отправить назад, после того как каждому из них пришлось сознаться, что он не умеет того или другого.
– Мистер Деспард, – заговорил Деброу после того, как ушел последний. – Это все наши часовые. Означает ли это...
– Это означает, что положение куда серьезнее, чем я думал. Вы вооружены, майор?
– Никак нет, сэр.
– Очень жаль. Что ж, постараемся сделать все, что в наших силах. Я останусь здесь. А вы пока тихонечко подойдите к служебному входу, через который мы попали сюда, и постойте возле него. Если можете. Заприте дверь и слушайте, что происходит снаружи. Если кто-нибудь попытается взломать ее, не мешайте, но старайтесь, чтобы вас не заметили, а когда они окажутся внутри ангара, бегите за помощью.
– Понял, сэр. Но ради Бога, скажите, что происходит?
– Пока не могу. У меня есть обязанности перед Полой – перед Императрицей, о которых я не должен забывать. А теперь приступайте. Я же тем временем постою в тени возле офиса и предупрежу вас, если с заднего входа в ангар проникнет кто-нибудь посторонний.
Он отправился к воротам. Я взял Старика за руку и вышел из офиса вслед за майором, направившись в густую тень, скрывшую нас от него, но позволяющую нам перехватить Дока, возвращающегося после того, как он отвел последнего солдата на его пост. С того места, где мы находились, я видел тоненькую полоску света, пробивающуюся по периметру входной служебной двери, то и дело перекрываемую неловкими движения тела, стоящего возле нее. Через некоторое время эти затмения прекратились, и через секунду или две из темноты в полном одиночестве появился Док.
– Все в порядке, – запыхавшись сказал он.
– Обо всех позаботился? – спросил я. Он кивнул.
– А лейтенант?
– Он был предпоследним.
– Хорошо. Майор там, у входа.
– Был. Я с ним тоже разобрался. Он был последним. Я хотел спросить, сколько из них мертвы, но вопрос застрял у меня в горле. Иметь такого лесного волка, как Док, в качестве друга было настоящим спасением, но требовать от него, чтобы он был одновременно и волком и безобидным домашним псом, было бы просто нелогично.
– А как насчет самолетов? – спросил я.
– Тот, который вы осматривали первым, я не трогал, – ответил Док. – Остальные заминированы и взорвутся по первому же приказу.
– Прекрасно. Пойду посмотрю, легко ли открываются ворота ангара. Иначе, возможно, придется взрывать их...
– Тоже не проблема. В принципе они оборудованы электроприводом, но на случай отключения электроэнергии они оборудованы еще и чем-то вроде ручной лебедки. Вы сможете управлять этой штукой, Марк?
– Могу. Или, скорее, я могу приказать ей лететь и она полетит.
– Это я просто так, на всякий случай, – сказал он, и в полутьме я с трудом разглядел на его лице улыбку.
– Я тебя не виню. Я бы сделал то же самое, – сказал я и вдруг почувствовал, что страшно устал. – Может, ты настроишь таймеры так, чтобы самолеты взорвались, как только мы будем готовы лететь, а я пока подкачу тот, который мы забираем, поближе к воротам. После этого ты откроешь ворота, залезешь в самолет, и мы взлетим.
– Идет.
Он убежал. Я включил фонарик и повел Старика к самолету, который Док не стал минировать. Мы залезли в кабину, закрыли дверцу, и я нажал одну из кнопок.
– Готов.
– Медленно подъезжай по земле к воротам этого здания. Иначе говоря – начинай медленно двигаться вперед, я скажу, когда поворачивать и когда остановиться.
Самолет шевельнулся и скорее заскользил, чем покатился вперед.
– Налево, – велел я. – Налево, примерно на десять градусов. А теперь еще на пять. Так, хорошо, теперь прямо.., стоп!
Мы остановились у самых ворот ангара. Я распахнул дверцу самолета и стал ждать. Через мгновение снаружи послышался негромкий дребезжащий звук, и огромные ворота разъехались в стороны, открыв проход, который закрывали, и в ангар хлынул ослепивший нас яркий солнечный свет.
– Достаточно! – через мгновение негромко заметил я, обращаясь к ослепительному сиянию. Но ворота уже замерли в неподвижности, оставив проход, как раз достаточный для самолета. Я услышал негромкий стук – Док уже был в кабине и захлопнул за собой дверцу.
– Все в порядке, – сказал он.
– Вперед! – приказал я самолету. – Прямо вперед, по земле через проем, потом взлетай и набирай высоту три тысячи метров. Курс на запад.
Машина скользнула через ворота и оказалась под ярким солнечным светом. Без какого-либо разбега она неожиданно взмыла в небо. Где-то внизу и позади нас раздался звук, похожий на хлопок бумажного мешка. Я оглянулся и увидел, что из раскрытых ворот ангара валит дым, густой столб которого быстро уменьшился до игрушечных размеров. Секундой позже мы уже были на такой высоте, с которой дороги казались похожими на толстые карандашные линии, а ландшафт заскользил под нами в сторону наполовину взошедшего солнца.
– Что ж, пожалуй, все обошлось, – сказал Док. Он пробрался вперед и спихнул Старика с соседнего с моим кресла – обхождение, к которому Старик отнесся совершенно безропотно. Было просто удивительно, что Старик готов был терпеть от Дока. Почти столько же, сколько в свое время Санди терпел от Эллен. Док уселся в то кресло, в котором сидел Старик.
– Требуется помощь в пилотировании или что-нибудь вроде этого? – спросил он.
Я отрицательно покачал головой.
– Тогда я, пожалуй, вздремну, – невозмутимо сказал он. – Эта штука куда лучше запертой двери. Никто не вломится и внезапно не разбудит, когда ты высоко в воздухе.
Он свернулся на кресле, закрыл глаза и отключился.
Мне так не повезло.
Глава 29
Самолет будущего, похоже, в серьезном внимании не нуждался. Я запросил у него карту территории, и она тут же появилась на экране передо мной. На карте я выбрал примерный район расположения нашей коммуны, попросил увеличить его и некоторое время продолжал ориентироваться и увеличивать масштаб до тех пор, пока не смог объяснить самолету, куда мы направляемся. После этого я просто приказал ему доставить нас туда и приземлиться у летнего дворца, который подробно описал. На сем мои функции пилота завершились. Мне бы очень хотелось свернуться и заснуть, как сделал Док, но я не мог. Я не мог даже подражать Старику, который полудремал, лишь время от времени приоткрывая глаза, чтобы взглянуть на меня и как бы убедиться, что я все еще здесь.
Вместо этого я просто сидел, вглядываясь в пустое ясное небо и в медленно проплывающую далеко внизу землю. Внутри самолета не было слышно ни звука, и я чувствовал себя как муха, накрытая перевернутым стаканом.
Пока мы занимались всем необходимым для побега, мой ум был ясным, острым и целеустремленным. Но теперь влияние адреналина стало ослабевать, заставляя меня чувствовать опустошенность, скуку и отвращение. Хотел я того или нет, но в голову мне снова полезли мысли о стоявших в карауле солдатах, которые несомненно погибли ради того, чтобы мы могли вырваться на свободу. Видит Бог, я никогда не хотел становиться причиной чьей-либо смерти, особенно теперь, после того как я обнаружил, что по крайней мере какая-то часть меня может слиться с остальной вселенной. На самом деле я чувствовал, что предал, злоупотребил, использовал не по назначению как тончайший инструмент именно эту особенную, способную к слиянию часть себя.
Но что же еще могли поделать Док, я и Старик, спрашивал я себя? Нам нужно было бежать, и единственный открытый для нас путь лежал через трупы или беспомощные тела по крайней мере нескольких воинов Полы.
Ну что, доигрался? – издевательски пропищал голосок у меня в голове.
А разве была другая возможность?
Будешь рассказывать. Ты же человек, который может видеть картины будущего.
В данном случае я не видел ни одной, так или иначе не связанной с насилием.
Тогда получается, что ты не так уж в этом хорош, не так ли?
Оставь меня в покое, сказал я ему. Прочь из моей головы.
Как же я могу оставить тебя в покое? Ведь я – это ты. Мы с тобой неразделимы.
Должен быть выход, подумал я. И при этой мысли я похолодел.
Пороху не хватит. А если бы и хватило, как же Эллен, и Мэри, и все остальные, которых ты оставишь на растерзание Поле? Хочешь, чтобы и их смерти были на твоей совести?
Пола – я заставил себя вместо этого думать о Поле. Но это тоже не принесло облегчения. Воспоминание о ней вызвало в душе что-то вроде тошноты. Потому что она привлекала меня. То, что она бросила мне вызов своей недоступностью, лишь прикрывало тот факт, что я тем не менее желал ее, желал с того момента, когда впервые увидел ее выходящей из вертолета и выглядящей как картинка из журнала мод навсегда исчезнувшего мира. Получить ее было бы примерно тем же, что и заново обрести этот мир.
Само собой, я отлично знал, что она так одевается намеренно, что вся процедура ее появления на сцене была хладнокровно рассчитана, чтобы произвести на всех тот эффект, который она и произвела. Но осознание этого ничуть не ослабляло ее притягательности для меня. Именно ее внешний вид вырвал меня из грубой и пыльной реальности моего настоящего и забросил в позолоченные мечты воспоминаний. Мне внезапно напомнили об убогости маленького мирка, который я готов был защищать даже ценой жизни. Я вдруг почувствовал раздражение от повседневной простоватости двух деливших со мной жизнь женщин и горстки верных друзей. Они были как ломоть грубого черного хлеба по сравнению с нежным пирожным. Они были как обычное домашнее пиво по сравнению с шампанским.
Да, меня действительно тянуло к Поле – с момента нашей первой встречи. Будь у меня достаточно времени, я бы, наверное, смог бы убедить себя, что влюблен в нее. Будь у меня достаточно времени, чтобы окончательно прикипеть к ней сердцем, я бы, наверное, даже мог бы постепенно забыть о своем долге, о том, что должен вернуться и закончить работу со штормом времени. Может быть, все это время в глубине души я думал, что не вернусь. И когда я впал в ярость, поняв, что Поле не удастся переправить ее армию и меня в Европу этой осенью, я злился, что лишаюсь оправдания, которым могло бы стать мое пребывание на другой стороне Атлантики, предлога отложить бегство от Полы, когда придет известие от Порнярска о том, что он справился с тем неимоверным заданием, которое я же ему и дал.
Да, все это таилось в моей душе, порыв отказаться от обретенного мной золотистого свечения в обмен на позолоченное оловянное колечко. Насколько оно было оловянным, я окончательно убедился, когда увидел ее в палатке на рассвете, когда она приказала мне подписать письмо, написанное ею за меня.
В этот момент последний элемент ее личной картины встал для меня на место, и я волей-неволей увидел, что она представляла собой внутри. Я думал, что под показной поверхностной яркостью все же имеется хоть что-то наполеоновское. Ведь, как ни говори, она завоевала большую часть Североамериканского континента. У нее имелись правительство, регулярная армия и больше аккумулированных ресурсов, чем у полудюжины любых других общин в мире вместе взятых. Помимо этого и более того, она лелеяла чисто Александрову мечту о завоевании всего мира. В ней не может не быть, думал я, чего-то уникального и могущественного.
Но утром я понял, что передо мной человек весьма заурядный, который ведет себя иррационально под гнетом поражения и разочарования. Когда иррациональность стала очевидна, и все в ней встало на свои места. По крайней мере, для меня. Не было в ней ничего ни от Наполеона, ни от Александра Великого. Она была пограничным психотиком, который попал в цепь обстоятельств, позволивших ей триумфально двигаться вперед на гребне нарастающей волны – до тех пор, пока все шло так, как ей хотелось.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56