Левое меню

Правое меню

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Если здесь дело в чистой технике, то зачем вообще нужен какой-то талант? Почему лишь немногие могут это делать? Наверняка существует множество людей, которые, как вы выразились, смогли бы выносить эти условия.
– Так оно и есть, – ответила она. – Именно поэтому вы должны продемонстрировать еще одну свою сильную сторону. Нам нужны люди с особыми способностями, поскольку, когда мы двигаем с места на место звезды и даже кое-что большее, чем звезды, мы тем самым производим значительные изменения в силах шторма времени. У нас нет технического устройства достаточно быстродействующего, чтобы безопасно измерить и оценить влияние этих изменений на напряжения, с помощью которых мы контролируем приток энергии из тахионной вселенной. Если давление, против которого мы направляем поток энергии, внезапно изменится, поток может усилиться, линза – расшириться, и тогда нетрудно догадаться, что случится до того, как мы успеем произвести перенастройку.
– Вы имеете в виду разрыв линзы?
– Совершенно верно. Только разумы, способные непосредственно читать конфигурации сил шторма времени, способны заметить надвигающуюся опасность настолько быстро, чтобы успеть произвести коррекцию. Мы, темпоральные инженеры, должны направлять наш поток энергии из другой вселенной и в то же самое время делать все, чтобы он не вырвался из-под нашего контроля.
Она замолчала. Лишенный глаз, я висел в пространстве, разглядывая огромное темное пятно, бывшее двигателем, сферой Дайсона, окружающей С-Дорадус. Мое воображение рисовало мне невообразимую картину происходящего внутри этой оболочки сжатой материи и силы бутылки Клейна, которые превращали ядро звезды массой, в миллионы раз превосходящей наше Солнце, в крошечную прореху в ткани вселенной. Я считал, что равен любым измерениям, которые могут существовать в битве, к которой хотел присоединиться, но здесь измерения превосходили всякое воображение. По сравнению с этим звездным ядром я был меньше пылинки, и, в свою очередь, оно было совершенно незначительным, практически ничтожным по сравнению с двумя огромными противостоящими массами энергии, между которыми оно образовывало соединяющий мост.
И я собирался принять участие в контроле над этим мостом?
Моя решимость была поколеблена. Даже воображению был предел, и здесь этот предел был превзойден. Я почувствовал, что космос вокруг меня становится все более расплывчатым и разреженным. Я сознавал, что Зануда наблюдает за мной, оценивает меня, и, вспомнив о ее присутствии, отвага вернулась ко мне. Если она может оставаться здесь и работать, значит, могу и я. Не было ничего такого, что способно было делать существо, рожденное в этой вселенной, чего я, по крайней мере, не мог бы попытаться сделать.
Вид космоса вокруг и висящего в нем могучего двигателя затвердел. Он снова стал ясным и резким.
– Вы все еще со мной? – спросила Зануда.
– Да, – ответил я.
– Тогда нужно сделать еще всего один шаг. Мы испытаем вас на линии. Если у вас там ничего не получится, никто вам не сможет помочь. Пути назад не будет.
– Я готов.
Мы двинулись вперед, к сфере Дайсона. Бестелесные, мы, как мысль, прошли сквозь ее материальную оболочку, сквозь силы бутылки Клейна и окунулись в море совершенно неописуемой радиации, которую представляла собой плененная звезда. Мы приблизились к ядру, которое было линзой. Здесь обычное зрение было невозможно. Но с помощью закачанной в меня информации район линзы предстал перед моим мысленным взором, как эллиптическое темно-пурпурное отверстие на фоне стены ярчайшего бело-голубого света. Поток энергии другой вселенной, льющийся сквозь это отверстие, был невидим, но ощутим. Он представал как сила такой скорости и давления, что его, наверное, можно было бы потрогать, если бы в этом месте было возможно осязание и прикосновение к этому потоку было бы безопасным.
Зануда подвела меня почти к самому краю линзы.
– Вы что-нибудь чувствуете? – спросила она.
– Да, – ответил я.
Здесь действовала какая-то странная противосила. Несмотря на колоссальный приток энергии, я чувствовал что-то вроде противоположного движения, влекущего нас к линзе. Оттуда, где я находился, я мог ему сопротивляться, но ближе подходить не хотелось.
– Обратная тяга, – сказала Зануда – слово, которое она использовала, не было точным или научным термином, но совершенно разговорным, – она беспокоит вас?
– Да, – сказал я, поскольку прикосновение ее потока, тянущего меня к отверстию линзы, вызывало у меня неприятное чувство. – Сам не знаю почему.
– Она и нас всех беспокоит, – сказала она, – и никто из нас не уверен почему. Здесь это не проблема, но в пункте управления оно становится тем, за чем нужно постоянно следить. А теперь познакомьтесь с остальными, кто работает в этом районе.
Она по очереди поговорила с парой дюжин других личностей. Когда они отвечали ей и потом обращались ко мне, полученная мной информация помогла распознать символы, бывшие их персональной идентификацией. Наши разговоры здесь, в сердце звезды, казалось, происходили мысленно. На самом же деле, насколько я знал, мы разговаривали через чисто технический центр связи на космическом плоту, где находились наши с Порнярском тела. Большинство из тех, с кем я поговорил до этого, присутствовали на устроенной мной дискуссии. Я даже немного удивился, поняв, сколько существовало темпоральных инженеров, хотя теперь, подумав об этом, понял, что скорее всего здесь присутствовали почти все, поскольку именно их я интересовал больше всего.
– Марк отправляется с нами на линию из операционного центра, – сказала Зануда. – Если он сможет там работать, то у нас появился еще один оператор. Марк, вы готовы?
– Да, – подтвердил я.
Мы стали удаляться от линзы, от звезды и от двигателя. Я ожидал, что по крайней мере вернусь в свое тело на плоту, из которого потом отправлюсь обычным физическим путем в операционный центр. Но вместо этого наши личности начали двигаться вдоль энергетической проекции из двигателя через межзвездное пространство от Малого Магелланова облака, где находился С-Дорадус, по направлению к нашей собственной Галактике.
– Ваши тела тоже отправят, – сказала она.
– Тела?
Я вдруг обнаружил, что к нам присоединилась личность Порнярска.
– Порнярск! – обрадовался я. – Ты тоже отправляешься на линию?
– Боюсь, только в качестве наблюдателя, – ответил он. – Как я уже когда-то говорил тебе в прошлом, я лишен творческого начала. А для работы в качестве темпорального инженера это просто необходимо. Но во всех прочих отношениях я полностью готов, и наши наставники решили, что, возможно, ты сочтешь мое присутствие рядом с собой весьма полезным.
– Зануда? – спросил я.
– Решение принимала не я, – ответила она. – Но оно кажется мне правильным. Несмотря на то, что вы прошли все тесты, Марк, вы для нас все еще в значительной степени неизвестная величина. Помимо возможных преимуществ, которое даст вам присутствие рядом вашего друга, мы все будем чувствовать себя гораздо спокойнее, зная, что рядом с вами находится оператор, который сразу же известит нас, если у вас возникнут неприятности.
– Просвещенный эгоизм, – сказал я.
– Конечно.
Полет, который мы сейчас совершали, был довольно необычным. Моя недавно образованная память подсказала мне, что можно совершить мгновенный перелет через сто сорок тысяч световых лет из окрестностей С-Дорадуса до нашей собственной Галактики. Но у Зануды, очевидно, была причина вести меня через это расстояние медленно, следуя путем энергии, посылаемой от двигателя к отступающей материи нашей Галактики, и теперь я начал понимать, что это была за причина.
Энергия тахионной вселенной проецировалась не в той форме, в которой ее получали, подобно световому лучу, нацеленному через расстояние в сто сорок тысяч световых лет. Вместо этого он преобразовывался в силовую линию времени – распространение через пространство формы, не обладающей массой, которая не будет снова преобразована в энергию до тех пор, пока не достигнет твердого материала в пункте назначения, – и даже тогда он будет поглощен скорее, чем воспринят этим материалом как внешняя сила.
Однако форма, в виде которой он распространялся, была такой, что увеличивалась в поперечном сечении до тех пор, пока не становилась широкой как Галактика, в которую ее посылали. Далее, грубо говоря, поток энергии мог быть представлен в форме воронки, расширяющейся за световые годы межгалактического расстояния между линзой и Галактикой до тех пор, пока широкий конец не захватывал всю Галактику, включая ее спиральные рукава.
В таком случае мы следовали вдоль этой расширяющейся воронки, и за время путешествия я стал остро чувствовать ее постоянный рост и соответственное возрастание неприятного ощущения, которое я почувствовал из-за обратной тяги. И это было просто смешно, поскольку здесь, где энергия была обращена в форму без массы, никакой обратной тяги ощутить было нельзя. Причиной, по которой Зануда так медленно повела нас с Порнярском вдоль маршрута проецируемой энергии, становилась очевидной.
Я инстинктивно стиснул зубы, борясь с ощущением. Но победить его было непросто, потому что в нем было что-то очень древнее, как будто я вдруг оказался лицом к лицу с диким доисторическим волком, рыщущим в тени какого-то хорошо ухоженного цивилизованного парка на закате. Но это был всего лишь еще один враг, которого нужно было одолеть, и постепенно, по мере того как я смотрел на него, он начал пятиться назад и наконец убежал. Все уже почти прошло, когда Зануда заговорила:
– Как ты себя чувствуешь, Порнярск?
– Я исполнен удивления, – отозвался Порнярск.
– И больше ничего?
– Ничего, – ответил он.
– А вы, Марк?
– Кажется, мне удалось с этим справиться.
После этого она молчала до тех пор, пока мы наконец не прибыли на окраины нашей Галактики и не оказались среди ее звезд, оказавшись теперь и сами внутри устья воронки.
– По возможности, – сказала она, – мы выделяем отдельному инженеру сектор работы, включающий его родную планету. Ваш сектор, Марк и Порнярск, будет включать мир, с которого Обсидиан вас доставил к нам. Сейчас никакая работа там не происходит. На данный момент здесь не происходит никаких изменений темпоральных сил, хотя предшествующие силы полностью не уравновешены, за исключением небольшого района вокруг вашей планеты, где вы уравновесили их самостоятельно, насколько мы понимаем, еще в те времена, о которых у нас не сохранилось данных о шторме времени. Но примерно через девять месяцев по вашему времени ожидается нарастание сил ближе к центру Галактики. За это недолгое время вы должны успеть изучить свой сектор. Ваши тела будут возвращены сюда, и вы сможете некоторое время проводить в них. Обсидиан возвращает их и везет оборудование, которое понадобится вам для работы в секторе.
Теперь мы уже были недалеко от Солнца, и расположение звезд оказалось мне знакомым, что меня тронуло гораздо сильнее, чем я ожидал.
– Мне сказали, что придется пройти еще один тест, – сказал Порнярск.
– Да, – подтвердила Зануда, – но не тебе, а только Марку. Марк, последняя проверка заключается в том, что мы хотим узнать, можете ли вы работать со штормом времени или нет. Убедиться в этом можно, только увидев, что вы на это способны. В случае, если окажется, что вы не можете, он наверняка уничтожит вас. Вот почему этот тест последний – потому что его нельзя провести при других условиях, кроме как в обстановке полного риска.
– Тренировочный поединок с боевыми шпагами, – сказал я.
– Вот именно, – подтвердила Зануда, удивив меня, поскольку знала, о чем идет речь. – А теперь я должна вернуться к своей собственной работе. Марк, Порнярск, следите за обратной тягой, теперь вы уже почувствовали ее. Здесь она кажется рассеянной и слабой, но не забывайте, что она всегда с вами, находитесь ли вы в пространстве или на поверхности планеты. Как всякое несильное давление, она может либо измотать вас медленно, либо возрасти до такой степени, что сломает вас.
– Когда вернется Обсидиан и мы сможем получить свои тела? – спросил Порнярск.
– Скоро. Теперь уже всего через несколько часов. Возможно, по меркам вашего мира через полдня.
– Хорошо, – сказал Порнярск. – До встречи.
– Да, – сказала она. – До встречи перед следующим нарастанием сил, влияющих на этот сектор.
– До свидания, Зануда, – сказал я. – Спасибо.
– Меня не за что благодарить. До свидания, Марк. До свидания, Порнярск.
– До свидания, Зануда, – сказал Порнярск. Она внезапно исчезла. Разговаривая, мы все углублялись в Солнечную систему до тех пор, пока, невидимые, не повисли над Землей на низкой орбите на высоте менее двухсот миль над ее поверхностью.
– Я бы хотел спуститься вниз даже без наших тел и убедиться, что все в порядке, – сказал Порнярск.
– Да, – сказал я, потом одернул себя. – .. Нет.
– Нет?
– Что-то не дает мне покоя, – сказал я. – Не нравится мне это. Зануда говорила о том, что примерно через девять месяцев в этом секторе ожидается нарастание сил времени в сторону центра Галактики.
– Если ты вызовешь в памяти ту же информацию, что заложена в меня, – спокойно сказал Порнярск, – то поймешь, что район пространства, о котором она говорила, довольно обширен. Резонно предположить, что шансы за то, что наша собственная система будет им затронута, довольно незначительны...
– И все равно мне это не нравится, – повторил я. – У меня такое чувство... Я замолчал.
– Какое? – спросил Порнярск.
– Неприятное предчувствие, – сказал я. – Вот почему я ничего не сказал об этом Зануде – слишком уж расплывчатая идея. Но прежде чем я отправлюсь на Землю, обязательно надо взглянуть на силы ближайшего района. А ты отправляйся. Это не займет у меня больше нескольких часов, которые нам все равно предстоит как-то убить до тех пор, пока Обсидиан не доставит сюда наши тела, и никто до тех пор все равно не узнает, что мы здесь. А ты давай. Я тебя догоню.
– Ну как хочешь, – сказал Порнярск. – Я точно тебе не нужен?
– Нет причин и тебе оставаться со мной. Отправляйся вниз. Проверь, как они там.
– Ладно. Если ты так хочешь, – сказал Порнярск. Я не мог почувствовать, что он исчез, но в данном случае я просто не стал себя ни в чем убеждать – пока я разговаривал с ним, тревожное ощущение в подсознании все усиливалось. Я развернулся прочь от Земли и Солнечной системы, чтобы взглянуть на юг, восток, запад и север плоскости Галактики в тот момент, когда там появятся силы шторма времени.
Глава 37
Я хотел изучить не только сами силы. Они действительно должны были значительно измениться с тех пор, как я в последний раз рассматривал их в танке лаборатории Порнярска, но этот танк все равно давал мне конфигурации, на основании которых я мог мысленно экстраполироваться до настоящего времени с большой долей определенности в том, что получу конфигурацию нынешнего положения вещей. Но сейчас меня, заботило то, как будут эти конфигурации выглядеть в свете моего нового знания, и не только о двигателе вокруг С-Дорадуса и находившейся там линзе, но и об обратной тяге. Обратная тяга беспокоила меня даже потому, что, как выяснилось, при встрече обладала свойством беспокоить меня как физически, так и умственно.
Ситуация в районе, когда я его изучил, оказалась такой, что секторы были установлены внутри силовых линий, которые были стабилизированы вселенским сообществом, с тем чтобы члены этого сообщества могли использовать их для физических путешествий среди звезд. Теперь я мог безо всякого труда проследить первые двадцать девять сдвигов времени, которые апартаменты Обсидиана использовали, чтобы доставить нас к месту тестирования Занудой и остальными. Я мог бы продолжать отслеживать их до самого места назначения, но сейчас я был озабочен лишь ситуацией в районе, куда определила меня Зануда.
Между силовыми линиями стабильность отсутствовала – за исключением нашего собственного района вокруг Земли, где мы установили ее сами. В порыве внезапного любопытства я проверил земной баланс сил с помощью знаний о шторме времени и удовлетворился тем, что нынешний баланс был не моих рук делом. Мой первоначальный баланс, очевидно, продержался гораздо дольше, чем я рассчитывал, – на самом деле несколько сотен лет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56