Левое меню

Правое меню

  шикарный ассортимент      https://legkopol.ru/catalog/linoleum/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Майклз Барбара

Шаг во тьму


 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Шаг во тьму автора, которого зовут Майклз Барбара. На сайте alted.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Шаг во тьму в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Майклз Барбара - Шаг во тьму, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Шаг во тьму равен 227.05 KB

Майклз Барбара - Шаг во тьму - скачать бесплатную электронную книгу



OCR Денис, вычитка Anita
«Шаг во тьму»: Вече, Селена, АСТ; Москва; 1996
Аннотация
Героиня романа «Шаг во тьму» – внучка владельца редчайших ювелирных украшений получает в наследство от своего деда часть ювелирного магазина. Другая часть, по его завещанию, достается его напарнику – молодому человеку, о котором никто ничего не знает…
Романы Барбары Майклс – произведения любовного и детективного жанра одновременно. Мистика, приключения и любовь – вот главные составляющие этих захватывающих историй.
Барбара Майклс
Шаг во тьму
Глава 1
Падающие за стеклом снежинки казались кружевом. Человеческие фигурки стояли неподвижно, будто опутанные белой сетью, но эта паутина была слишком тонка, чтобы удержать их. Вскоре они шевельнут и медленно двинутся к ней со страшными известиями, бремя которых ей не вынести во второй раз…
Рука Мег Вентури машинально оттолкнула сувенир, изображающий сценку из жизни. Стеклянный шарик скользнул к краю стола и непременно разбился бы, если бы быстрые пальцы Ника не подхватили его.
– Неужели нужно демонстрировать свое неудовольствие таким драматическим образом? Элементарного «спасибо, но мне не нравится» было бы достаточно.
Его голос прозвучал спокойно для постороннего слушателя, но любой, знавший его столь же хорошо, как она, уловил бы в нем нотки удивления и раздражения. Темные, красиво очерченные брови, поразительно контрастирующие со светлыми волосами, высоко поднялись, словно он смотрел на враждебно настроенного свидетеля.
Ник Таггерт считался одним из лучших адвокатов Нью-Йорка, выступавших в слушаниях криминальных дел. Артистическая внешность немало помогала ему в работе. Его волосы были несколько длиннее, чем того требовала нынешняя мода, но они были очень красивы, и он в полной мере осознавал эффект, производимый им на впечатлительных женщин – членов суда присяжных, когда он отбрасывал густую прядь, ниспадавшую на глаза. Мег дразнила его, говоря, что он носит длинные волосы, чтобы закрывать уши: они казались ему слишком большими. Но если в шутку она называла его мистером Споком, его ответный смех звучал несколько натянуто.
Мег нравились его уши. Она все любила в нем – почти все – и не винила его за то, что он не понял ее реакции на его подарок. Игрушка была красивая, необычная и явно дорогая. Дешевые поделки продавались в любом сувенирном магазине – крошечные Санта Клаусы или деревянные фигурки в снежных сугробах. Эта игрушка отличалась от них. Шарик был хрустальный, крошечные фигурки явно ручной работы прекрасно раскрашены.
– Извини! Мне понравился подарок. Очень. Я не хотела… – Затем она воспламенилась от его гнева. – А ты забыл. Черт возьми, Ник, ты можешь быть таким нечутким? Я же рассказывала тебе о моем отце – о той ночи, когда они пришли ко мне из снега и тьмы рассказать, что…
Некоторое время его лицо по-прежнему оставалось бесстрастным. Потом его голубые глаза расширились.
– Будь я проклят! Прости меня, любимая. Я хотел подарить тебе что-нибудь красивое, оригинальное: ведь покупать тебе украшения все равно что ехать в Ньюкасл со своим углем. Поэтому, когда я увидал этот сувенир, я обрадовался. Подумал: «Вот прекрасный подарок для тебя». Он напомнил мне о чудесных днях, проведенных с тобою в Мейне. Это были наши первые выходные вместе, помнишь? Честно говоря, мне и в голову не пришло, что те старые воспоминания еще настолько болезненны для тебя.
Он продолжал говорить, объяснять, извиняться. Мег не слушала его больше. Искусственные снежинки в хрустальном шарике улеглись, фигурки мужчины и женщины по-прежнему оставались неподвижными. Двигались только фигуры в ее памяти, как они двигались зимней ночью более 20 лет назад…
… Она так долго ждала у окна, прижав нос к стеклу, что оно запотело от ее дыхания. Увидев приближающийся свет фар, она вскрикнула от радости. Но это оказалась не та машина, которую ожидала девочка, а среди мужчин, вышедших из нее, не было ее отца. На боку этой машины виднелась надпись, а наверху мигала красная лампочка. Лампочка вращалась и окрашивала в багровый цвет снежный ковер, закрывший землю, как на рисунке в детской книжке «Кошка в шляпе». Но этот розоватый снег совсем не казался приятным или смешным.
Она поняла, что это за машина. Она же не ребенок: ей уже почти шесть летом, она умеет читать… правда, не все, только отдельные слова. Она не знала слова, написанного на боку машины, но ей и не надо было его читать. Она догадалась, что это полицейская машина, а мужчины – полицейские. Не копы, не ищейки и никакие другие слова, которые она слышала по телевизору. Папа с мамой объяснили ей, что это неприличные слова. Родители учили ее, что к полицейским нужно относиться вежливо, потому что они хорошие. Они помогают людям. Если вдруг потеряешься или случится что-то плохое, то нужно идти к полицейскому, и он обязательно поможет.
Так почему же она испугалась, увидев этих полицейских? У нее заныло в животе, стекло запотело сильнее от учащенного дыхания, и по нему потекли ручейки. Может быть, снег виновен в том, что они выглядят так… Она не могла найти подходящего слова. Казалось, будто они приехали не из обычного полицейского участка с простыми стенами и комнатами, а вышли из снегопада. Полицейские остановились. Стояли и смотрели в сторону дома. Она почувствовала, что они испытывают такой же страх, как и она.
Вот открылась дверь дома, и кто-то вышел на крыльцо. Мама. Она была без пальто и без шарфа, а длинный шлейф ее голубого бархатного платья волочился, сметая снег со ступенек, когда она бросилась навстречу полицейским. Мег испугалась, что мама поскользнется и упадет; она слишком спешила, и ее красивое платье промокло. Из всех маминых нарядов Мег больше всего любила это платье. И папе оно нравилось. Мама надела его сегодня, потому что вечером они собирались в гости. Папа опаздывал. Но все равно он поднимется в спальню Мег пожелать ей спокойной ночи и поиграть в их любимую игру – он всегда так поступал. Всегда. Даже если он уходил на работу или в гости, или куда-нибудь еще, он всегда заходил к Мег.
Снежинки красиво ложились на бархатное платье, плетя кружево. Неожиданно мама упала. Один из полицейских хотел подхватить ее, но не успел. Мама лежала на снегу, смяв платье в голубые бархатные складки. Снег пошел, сильнее, словно желая накрыть ее с головой своим тяжелым покрывалом.
В ту ночь папа не вернулся домой.
* * *
После ухода Ника Мег закрыла дверь на ключ и на цепочку. Слишком долго жила она в Манхэттене, чтобы пренебрегать элементарными мерами предосторожности, хотя в тот момент она думала совсем о другом.
Повернувшись, она увидела, что кто-то смотрит на нее из узкого коридора. Она так испугалась, что сердце чуть не выскочило из груди, а ведь это было ее собственное отражение в зеркале простенка. Она видела себя там тысячу раз, но сегодня отражение показалось другим. Она внимательно всмотрелась с отрешенностью человека, изучающего кого-то совершенно незнакомого, словно видела себя в первый раз.
Цвет карандаша, которым она подвела глаза, вовсе ей не шел. Вместо того чтобы зрительно увеличить и смягчить глаза, черный цвет делал их непроницаемыми, и они выглядели как на детском рисунке. Поцелуи Ника не стерли бледную, умело наложенную помаду. Он терпеть не мог яркий цвет на губах и говорил, что яркая помада старит ее, она выглядит суровой. Его руки попортили ее прическу: вместо того чтобы ниспадать тяжелыми волнами на плечи, волосы разлохматились и торчали в разные стороны, как щупальца медузы, только очень черные. Она гордились своими волосами: они были иссиня-черного цвета, редко встречающегося в природе. Она унаследовала этот цвет от своего отца-итальянца, как сказал бы ее дед. Дэн непререкаемо верил в наследственность. В споре между природой и воспитанием он твердо стоял на стороне природы.
Мег отвернулась от зеркала и шагнула в гостиную. Было еще рано. Хрустальный шарик не разбился, треснуло что-то иное, а ее попытки склеить разрушенное не увенчались успехом. Ник не обвинял ее.
– Я не могу остаться надолго, дорогая. Завтра день рождения Кары, и я обещал покатать ее и нескольких ее подруг на лодке. Они соберутся на рассвете – ты же знаешь нетерпеливых подростков.
– Знаю, но не твоих.
Его брови взмыли вверх.
– Мег, любимая…
– Извини. – Она освободилась от обнимавших ее рук. – Прости за все, Ник. Не знаю, почему у меня сегодня такое мерзкое настроение.
– Это бросается в глаза, не так ли? – Он откинулся на спинку дивана. – Наверное, это из-за того телефонного звонка, когда тебе сообщили о болезни деда.
– У него обычная простуда. Ничего особенного.
– Надеюсь, что так. Но тебе надо примириться с фактом, дорогая, старик не может жить вечно. Нет, нет, не отворачивайся, посмотри-ка на меня. – Он подкрепил свои слова жестом ласковым и в то же время твердым – взял ее за подбородок и повернул в свою сторону. – Я рад, что ты мне рассказала, вернее, напомнила о своем отце. Ты страдала не столько из-за потери отца, сколько из-за… необычных обстоятельств, при которых произошла трагедия. Кроме того, ведь ты была в таком нежном возрасте. Неудивительно, что ты переключила свое внимание на дедушку и стала зависеть от него. Хоть я и не психиатр…
– Слава Богу, – пробормотала Мег.
– Мег, дорогая, ты не можешь не считаться с такой важной профессией из-за своих отрицательных переживаний. Ты ведь даже не пробовала обратиться к специалисту. Вот мой психиатр очень мне помог, и я понимаю теперь твой комплекс. Это вовсе не так сложно.
– Неужели?
– Любимая, я просто пытаюсь тебе помочь, – терпеливо продолжал Ник. – Страх смерти своей и близких тебе людей – это основное человеческое чувство. Умом ты понимаешь, что твой дедушка невечен. А сердцем ты не хочешь или не можешь принять это. Тебе это вдвойне тяжело, потому что ты потеряла родителей в раннем возрасте и при болезненных обстоятельствах; Дэн стал для тебя не только дедушкой, но и папой и мамой. Вполне понятно, что тебя охватывает паника при мысли о возможности его потерять или при простом упоминании о его невечности. В тебе сразу же оживают воспоминания о той первой утрате.
– Я не паникую. Я уже давно не переживаю тех страшных ощущений… – Она замолчала. Мег не рассказывала Нику о тех угнетающих, не контролируемых ею ощущениях, которые она иногда испытывала, ведь это было так давно… прошли годы.
Он не потребовал объяснений. Посмотрев на часы, он встал и потянулся за хрустальным шариком.
– Я буду хранить его у себя, пока ты сможешь спокойно смотреть фактам в глаза. Вот тогда мы с тобой сядем рядом и будем смотреть на падающие снежинки. Спокойной ночи, дорогая. Ты же знаешь, я всегда в твоем распоряжении.
«Конечно, за исключением тех случаев, когда ты нужен Каре. Или Эмили. Или Нику-младшему».
Вспомнив об этих мыслях – она только подумала, но ничего не сказала вслух, – Мег опустилась на диван и стала крутить кольцо на мизинце. Это был ее обычный жест, она даже не замечала его. Она вовсе не ревновала Ника, конечно, нет. Он официально разъехался с женой задолго до того, как познакомился с Мег. Да она и не смогла бы любить или уважать человека, который пренебрегает своими детьми. Дети – это самое главное.
И все же… Неужели это так неразумно с ее стороны – желание быть на первом месте у человека, хотя бы не всегда, а лишь в моменты, свободные от других его обязательств, когда ребенок, живущий в душе каждого человека, плачет и хочет, чтобы его успокоили? С той холодной зимней ночи она больше не чувствовала абсолютной поддержки ни с чьей стороны. Иногда поверхностный диагноз Ника безмерно раздражал ее, но на этот раз он оказался в чем-то прав. После смерти родителей она пыталась найти им замену в лице деда, но она всегда знала, что у нее есть немало соперников, жаждущих его любви и внимания, – не только бабушка, но главным образом драгоценные камни – его радость и наваждение. Иногда ей казалось, что дед мог пожертвовать всем – ею и даже бабушкой – ради холодной красоты драгоценных камней.
Кольцо вращалось под пальцами Мег и блистало то красным, то голубым радужным светом, характерным для бриллианта. Это кольцо с девизом было сделано в начале викторианской эпохи. Надпись на внутренней стороне кольца гласила: «Je suis ici en lieu d'ami» (Я здесь вместо друга). Хотя кольцо давно уже перешло со среднего пальца Мег на мизинец, она по-прежнему с удовольствием носила его. Это первое кольцо с девизом, подаренное ей дедушкой, положило начало ценнейшей коллекции, которой сейчас владела Мег.
«Я здесь вместо друга». Вот поэтому она продолжала носить кольцо-безделушку, из которой выросла, свято веря в силу выгравированных на нем слов. Друг… Человек, знающий все твои недостатки и тем не менее любящий тебя. А Дэн знал ее недостатки. Он часто ей на них указывал! И несмотря на них, все равно любил внучку. Она потеряет его тоже, как потеряла отца.
Пусть это случится не сейчас. Пожалуйста. У него ведь ничего серьезного, обычная простуда. Восемьдесят два – не возраст, по крайней мере, не в наше время. Многие доживают и до ста лет.
* * *
Но Даниэль Минот лгал о своем возрасте, как лгал он и о многих других вещах, даже о своем имени. Он заявлял, что его предок – знаменитый европеец по фамилии Минот, золотых дел мастер, живший в XVI веке. Подобное заявление абсурдно само по себе – не многие люди могут проследить свои корни в глубь веков, но Минот, урожденный Даниэль Мерк, без зазрения совести украсил свое генеалогическое древо славными родственниками, достойными похвалы. Со стороны матери он являлся родственником Кастельяни, возродившего этрусское искусство грануляции, когда мельчайшие крупинки золота плавятся в однородную массу. Техника, разработанная семейством Кастельяни, умерла вместе с ним, однако когда их потомок находился в щедром расположении духа, то от него можно было услышать, будто ему известен этот семейный секрет, как и многие другие фантастические навыки, которыми владели и гордились его предки. Его прадедушка обучал Нито, когда тот трудился над короной Наполеона перед его восшествием на французский трон, а его дедушка обучил всему Лалика.
Скорее всего Яков Мерк вообще ничего не знал о Лалике. Польский эмигрант вел трудную жизнь в начале века, живя со своей семьей в перенаселенной квартире в Нью-Йорке. Все-таки слушатели не могли не подумать: видимо, есть какая-то основа для буйной фантазии сына, чем же еще можно объяснить непреходящую страсть Минота к сложнейшей технике, применяемой при ювелирных работах, и его глубокое знание драгоценных камней? Ни одна из его историй о том, как он начал трудиться на этом поприще, ничего не проясняла. В них отсутствовала логика, эти рассказы противоречили один другому; но вполне вероятно, что однажды он поведал правду, сообщив о том, как его арестовал бдительный полицейский, так как во время снегопада юноша простоял почти три часа, прижав нос к ледяному стеклу витрины магазина Тиффани на углу Пятой авеню и Тридцать Седьмой улицы. Лишь вмешательство самого Луиса Тиффани, выходившего из магазина в этот решающий момент, спасло парнишку от ареста. Луис, эксцентричный бунтарь в семье, поразился контрастом между потрепанной внешностью молодого человека и блеском роскоши, очаровавшим его. Луис ввел его в ювелирный бизнес, наняв парнишку подметать полы в конторе.
Второй любимой историей деда был рассказ о том, как он спас жизнь не то Ротшильда, не то Рокфеллера (имена менялись) во время первой мировой войны. Он записался добровольцем в армию, когда еще не достиг призывного возраста, но это не смутило ни его, ни американскую армию. Он пробыл в Европе до 1925 года. Вернувшись, он привез первые экземпляры своей знаменитой коллекции старинных драгоценностей. «Всегда можно заработать деньги в момент гибели цивилизации», – любил цитировать он неизвестный источник. Безусловно, высказывание было вполне справедливым: умирающий от голода обменяет драгоценности на кусок хлеба. Однако эта теория не говорила ничего о том, как Минот раздобыл деньги для покупки хлеба.
Великая депрессия 1929 года для Даниэля Минота стала не бедствием, а очередной удачей. Местный консерватизм не позволял ему расширить дело;

Майклз Барбара - Шаг во тьму => читать книгу далее


Надеемся, что книга Шаг во тьму автора Майклз Барбара вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Шаг во тьму своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Майклз Барбара - Шаг во тьму.
Ключевые слова страницы: Шаг во тьму; Майклз Барбара, скачать, читать, книга и бесплатно
 плитка для кухни настенная купить рекомендуем этот сайт       https://plitkaoboi.ru/plitka/rasprodazha/ 

 https://www.vsanuzel.ru/katalog/smesiteli/Italiya/