Левое меню

Правое меню

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Тогда я позвонила в полицию. Вам позвонила. Мне сказали… когда я описала Леонардо… чтобы я приезжала… Я так и сделала. – Во время рассказа ее голос постоянно прерывался. Закончив, она судорожно сцепила руки на коленях.
– Синьора, вы точно не хотите, чтобы я вызвал кого-нибудь из ваших близких? Вам, наверное, нужна поддержка… – сказал Брунетти.
– Нет. Я никого не хочу видеть. – Она резко поднялась. – Я свободна? Могу я идти?
– Конечно, синьора. Мы вам очень признательны за то, что вы ответили на наши вопросы.
Она молча подошла к двери.
Брунетти подал знак сержанту и последовал за ней.
– Наш водитель отвезет вас обратно в Венецию, синьора.
– Я не хочу, чтобы меня видели в полицейской машине.
– Машина обыкновенная, синьора, и водитель не в форме.
Она ничего не ответила. Это, наверное, означало, что в таком случае она согласна.
Брунетти распахнул дверь и проводил ее до лестницы в конце коридора. Левой рукой она судорожно сжимала сумку, а правую, стиснутую в кулак, не вынимала из кармана жакета.
Они вышли на улицу, где по-прежнему стояла жара, о которой он успел и позабыть. Синий седан ждал у крыльца, тарахтел двигатель. Брунетти забежал вперед и распахнул перед ней заднюю дверцу машины, помог ей сесть, поддерживая ее под локоть. Усевшись, она отвернулась и стала смотреть в противоположное окно, хоть там ничего не было видно, кроме машин и скучных конторских фасадов. Брунетти захлопнул дверцу и попросил водителя доставить синьору Маскари на пьяццале Рома.
Когда машина скрылась из глаз, он отправился обратно в кабинет Галло. Войдя, он спросил:
– Ну и какие соображения, сержант?
– Не верю, что есть люди, у которых нет врагов, – сказал Галло.
– Особенно если эти люди – преуспевающие банкиры, – добавил Брунетти.
– И что из этого следует?
– Я поеду в Венецию и справлюсь о нем у своих. Теперь-то мы, по крайней мере, знаем, где искать.
– Чего?
– Ну хотя бы того, откуда одежка, что на нем была.
Приняв это за упрек в бездеятельности, Галло выпалил:
– Откуда платье – мы пока не выяснили, а марку производителя туфель мы определим сегодня к обеду, также будет готов список магазинов, куда поставляют такие туфли.
Брунетти, у которого и в мыслях не было упрекать коллегу из Местре, решил, что так оно и лучше: пусть пошевеливаются. И в самом деле, не бесполезно будет узнать, что это за одежда и откуда она взялась. Вряд ли у банкиров принято так одеваться в деловую поездку.
Глава тринадцатая
Если Брунетти думал, что всем сотрудникам полиции надлежит быть на работе субботним утром, то все думали иначе. Нет, охрана стояла у входа, и даже уборщица мыла лестницу, но в кабинетах было пусто, и он знал, что до понедельника никого не дозовешься. Промелькнула мысль, не рвануть ли прямо сейчас на вокзал, но потом он представил себе, как приезжает в Больцано вечером и назавтра целый день мается, думая лишь о том, как бы поскорее вернуться в город, и никуда не поехал.
Он вошел в кабинет и распахнул настежь окна, хоть толку от этого было немного. Наоборот, жары и сырости только прибавилось. На столе – ни свежих газет, ни сообщений от синьорины Элеттры.
Тогда Брунетти достал из нижнего ящика стола телефонный справочник и раскрыл его на букве «л». Телефона Лиги по защите нравственности там не значилось. Впрочем, это неудивительно. На букву «с» он нашел Сантомауро, Джанкарло, адв., и адрес на Сан-Марко. Покойный Леонардо Маскари, если верить справочнику, жил в Кастелло. Вот что удивительно: Кастелло – далеко не самый престижный район, тут обитали большие пролетарские семьи, а дети дошкольного возраста не знали иного итальянского, кроме местного диалекта. Может быть, там находилось родовое гнездо семейства Маскари, или он прикупил там дом или квартиру, соблазнившись дешевизной. Найти жилье в Венеции так трудно, и цены так высоки, что даже Кастелло приобретал популярность. Что ж, имея кучу денег, всегда можно придать достойный вид если не всей округе, то хотя бы одному своему жилищу.
В разделе «Банки» он прочитал, что венецианский филиал Банка Вероны расположен на кампо Сан-Бартоломео, на пятачке у Риальто, где было много разных банков. Странно, что он никогда не замечал его среди других. Из чистого любопытства он набрал номер. После третьего гудка трубку сняли, и мужской голос произнес:
– Да? – Мужчина будто ждал звонка.
– Это Банк Вероны? – спросил Брунетти.
Замешкавшись на секунду, голос ответил:
– Вы набрали неправильный номер.
– Извините, – сказал Брунетти.
На том конце быстро положили трубку.
Из-за капризов национальной телефонной компании люди часто ошибались номером, но Брунетти был уверен, что он набрал правильный номер и попал в Банк Вероны. Он позвонил еще раз, однако теперь телефон не отвечал. Насчитав двенадцать гудков, Брунетти дал отбой. Он пометил адрес в справочнике и затем нашел там адрес аптеки Морелли. Оказалось, это через два дома. Он засунул справочник обратно в стол, закрыл окна и пошел на улицу.
Десять минут спустя он был уже на кампо Сан-Бартоломео. Взгляд его упал на бронзовую статую Гольдони, пусть не самого его любимого драматурга, но над чьими пьесами он хохотал до упаду, особенно когда те шли на венецианском диалекте, как всегда в Венеции, городе, валом валившем на спектакли и в знак любви поставившем ему этот памятник. Торопящийся куда-то бронзовый Гольдони как нельзя лучше подходил для этого места, ибо здесь все вечно спешили – через Риальто на овощной рынок или обратно – на Сан-Марко и в квартал Каннареджо. Те, кто жил в центре города, обязательно хотя бы раз в день пробегали через Сан-Бартоломео.
Брунетти попал туда в самый пик беготни. Одни торопились на рынок успеть до закрытия, другие – домой после работы, подгоняемые предвкушением воскресного отдыха. Брунетти неторопливо шел по восточной стороне кампо и глядел на номера домов, выведенные краской над дверями. Как он и ожидал, нужный ему номер был через два дома от аптеки. Он остановился у подъезда и стал изучать таблички со звонками. Офис Банка Вероны и несколько фамилий – наверное, жильцы.
Брунетти нажал второй звонок снизу, сразу над банком. Ответа не было. Во второй квартире тоже не отвечали. Брунетти прицелился позвонить в третий раз, но тут за спиной у него раздался женский голос, спросивший на чистейшем венециано:
– Вам помочь? Вам нужен кто-нибудь из жильцов?
Обернувшись, он увидал маленькую старушку с огромной продуктовой тележкой. Она стояла на тротуаре, прислонив тележку к ноге, и смотрела на него. Вспомнив первую фамилию, он сказал венецианской скороговоркой:
– Да, я пришел к Монтини узнать, собираются ли они возобновлять страховку: А то старая у них заканчивается.
– Их нет дома, – сообщила старушка и, согнувшись, полезла в сумку за ключами. – Они уехали в горы. И Гаспари уехали. – Так как ключи никак не попадались ей, она приподняла тележку и встряхнула. В недрах сумки зазвенело, и огромная связка ключей вскоре была извлечена на свет. – Вот, смотрите, – она показала ему их, – это они мне оставили, чтобы я ходила поливать цветы и вообще присматривала.
С морщинистого круглого лица, похожего на печеное яблоко, на Брунетти глянули выцветшие, а прежде голубые, глаза.
– У вас есть дети, синьор?
– Есть, – машинально ответил он.
– Как зовут и сколько лет?
– Раффаэле шестнадцать, а Кьяре тринадцать.
– Хорошо, – сказала она, будто он прошел некое испытание. – Вы сильный молодой человек. А у меня очень тяжелая сумка. Не могли бы вы отнести ее на третий этаж? Самой мне придется ходить вверх-вниз несколько раз. Завтра у нас семейный обед, так что я много всего накупила.
– Я с удовольствием помогу вам, синьора. – Брунетти взял тележку, которая тянула на все двадцать кило. – И большая у вас семья?
– Сын, невестка, внуки и двое правнуков. Вместе – десять человек.
Она отперла замок и придерживала дверь, пока он входил в подъезд. Потом она зажгла свет и стала подниматься по лестнице. Брунетти шел следом.
– Так дорого просят за персики, вы не поверите. Середина августа, а они все три тысячи за кило. Но я все равно купила, Марко большой до них охотник. А рыба? Я хотела купить romba , но это уж слишком! Ладно, пришлось взять bosega , отварную ее все любят. По десять тысяч. За три рыбешки отдала почти сорок тысяч, представьте себе. – Дойдя до первой площадки, она остановилась прямо у двери офиса Банка Вероны и оглянулась на своего помощника. – Когда я была маленькая, у нас кошка ела bosega, а теперь покупаю ее по десять тысяч лир килограмм. Вот до чего я дожила.
Она щелкнула вторым выключателем и пошла дальше.
– А вы за ручки несете?
– Да, синьора.
– Хорошо, потому что у меня там сверху инжир, и я боюсь, как бы он не помялся.
– Нет, синьора, не помнется.
– К инжиру я купила prosciutto . Ходила за ним в «Casa del Parmigiano». Джулиано я помню еще мальчиком. У него самый лучший prosciutto в Венеции. А вы как считаете?
– Моя жена всегда туда ходит, синьора.
– Все очень дорогое, но оно того стоит, правда?
– Да, синьора.
Они были уже на третьем этаже. Теперь ей не пришлось разыскивать ключи, потому что она несла их в руке. Отперев единственный замок, она толкнула дверь и впустила Брунетти в свою большую гостиную с четырьмя высоким окнами, выходившими на площадь. Сейчас они были зашторены и закрыты ставнями.
Брунетти попал в комнату, знакомую с детства: пухлые кресла и диван, набитые конским волосом, на которые невозможно было сесть, не исколов себе весь зад; два пузатых коричневых комода, сверху на них – серебряные чашки и блюдца, фотографии в серебряных рамках; натертый до блеска венецианский паркет, сиявший даже в полутьме. Он будто очутился в квартире своих деда и бабки.
Кухня была такая же. Каменная раковина, в одном углу – гигантский цилиндр газовой колонки. Стол с мраморной столешницей, где раскатывали тесто для пасты и гладили белье.
– Поставьте там, у дверей, – сказала она. – Хотите чего-нибудь выпить?
– Если можно воды, синьора.
Как он и думал, она сняла с комода маленький серебряный поднос, покрыла его кружевной салфеткой и поверх поставила бокал муранского стекла. Достав из холодильника бутылку минеральной воды, она наполнила бокал.
– Grazie infinite , – поблагодарил он, прежде чем взять бокал. Выпив воду, он аккуратно опустил стакан на середину салфетки. Она предложила ему еще, но он отказался.
– Может быть, вам помочь распаковать сумку, синьора?
– Нет, я сама. Я знаю, где у меня что и куда это положить. Вы очень добры, молодой человек. Как вас зовут?
– Брунетти, Гвидо.
– И вы страховой агент?
– Да, синьора.
– Большое вам спасибо. – Она поставила его бокал в раковину и повернулась к тележке.
Вспомнив, какова его настоящая профессия, Брунетти спросил:
– Синьора, вы всегда так приглашаете к себе домой незнакомцев?
– Нет, я не такая дура. Я не пускаю всех подряд. Я сначала смотрю, есть ли у человека дети. Ну и конечно, он должен быть венецианцем.
Конечно. Если задуматься, ее система действовала вернее, чем детектор лжи или проверка документов.
– Спасибо, что дали мне напиться, синьора. Я пойду.
– Спасибо, – сказала она, доставая из сумки инжир.
На площадке между вторым и третьим этажом Брунетти остановился. Шум и голоса сюда почти не доносились. Сумрачный свет струился сквозь маленькие окошки под потолком. Он поглядел на часы. Второй час. Постояв, прислушиваясь, еще минут десять, он ничего не услышал, кроме неясных далеких звуков улицы.
Тогда он тихо спустился на второй этаж, где был банковский офис. С чувством, что совершает что-то нелепое до неприличия, он наклонился и заглянул в замочную скважину. С той стороны скважину прикрывала металлическая накладка, но ему показалось, что из-за нее пробивается свет, как будто служащие, уходя в пятницу, забыли выключить электричество. А может быть, кто-то был там, внутри.
Он поднялся этажом выше и стал ждать, прислонившись к стене. Минут через десять он достал носовой платок, постелил на ступеньку, поддернул брюки и сел, положив подбородок на руки. Спустя еще некоторое время он встал, передвинул платок, снова сел и привалился к стене. Сердце выскакивает из груди, дышать нечем, и со вчерашнего дня ни крошки во рту. Часы показывали пять минут третьего. Он дал себе слово, что подождет до трех и ни секундой дольше.
В три сорок, когда он решил, что уйдет в четыре, снизу донесся резкий звук. Он вскочил и попятился. На втором этаже открылась дверь, потом закрылась, щелкнул замок, и кто-то стал спускаться вниз по лестнице. Брунетти вытянул шею и глянул в пролет. В полумраке он смог разглядеть удаляющегося высокого мужчину в темном костюме с портфелем. На площадке мужчина повернулся в профиль, но Брунетти не сумел разглядеть его лица. Он неслышно двинулся следом. Дойдя до двери офиса, он снова заглянул в замочную скважину: теперь внутри было темно.
Внизу хлопнула входная дверь. Брунетти в два прыжка преодолел последние ступеньки, чуть помедлив у двери, распахнул ее и выскочил на улицу. В первую секунду солнце ослепило его, и пришлось прикрыть глаза ладонью. Когда глаза привыкли к свету, он стал оглядывать площадь, но повсюду виднелись только короткие юбки, светлые шорты и майки. Тогда он ринулся направо, в калле делла Бисса, но мужчины в темном костюме там не было. Он перебежал на другую сторону кампо и заглянул в другой переулок, но и там никого не оказалось. Тут до него дошло, что пока он будет рыскать по всем проулкам, незнакомец, конечно, успеет скрыться. Тогда он решил бежать на embarcadero к Риальто: может быть, там он сел на катер. Расталкивая запрудивших набережную туристов, он пробрался к лестнице и помчался вверх на причал. Когда он добрался доверху, катер уже отходил. Он должен был пройти мимо Брунетти, держа путь на Сан-Маркуола и потом к вокзалу. Пробившись сквозь толпу японцев, он встал на самой кромке канала. Катер поравнялся с ним. На палубе и в салоне было полно пассажиров, и все в легкой летней одежде. Наконец Брунетти увидал среди них человека в темном костюме и белой рубашке, который закурил и, отвернувшись, швырнул спичку в воду. Он стоял на носу, но очень далеко, у другого борта. Спина как будто была та же. Впрочем, легко было ошибиться. Потом человек повернулся, и Брунетти впился взглядом в его профиль, стараясь его запомнить. Затем катер нырнул под мост Риальто, и незнакомец исчез из виду.
Глава четырнадцатая
Потерпев неудачу, Брунетти поступил так, как поступил бы на его месте любой разумный мужчина: он вернулся домой и позвонил жене. Портье соединил его с номером Паолы, трубку сняла Кьяра.
– О, папа, чао! – закричала она. – Жалко, что ты с нами не поехал! В Виченце мы застряли на два часа. Сначала никто не знал, что случилось, но потом пришел проводник и объяснил, он сказал, что какая-то женщина бросилась под поезд между Винченцей и Вероной! Мы сидели и все ждали и ждали. Наверное, там надо было все убрать, да? Потом мы поехали. А я всю дорогу до Вероны смотрела в окно, но так ничего и не увидела. Думаешь, они успели убрать так быстро?
– Наверное, cara . Где мама?
– Да здесь она, папа. Но может быть, я смотрела в одну сторону, а тело лежало на другой стороне. Думаешь, так могло получиться?
– Думаю, да, Кьяра. Можно я поговорю с мамой?
– Сейчас. Вот она тут сидит. А почему люди бросаются под поезд, папа?
– Наверное, из-за того, что им не дают поговорить с тем, с кем они хотят.
– Ну папа, какие у тебя глупые шутки. Вот она.
Глупые шутки? Шутки? А ему-то казалось, что он говорит совершенно серьезно.
– Чао, Гвидо, – сказала Паола. – Ты слышал? У тебя не ребенок, а вурдалак.
– Когда вы приехали?
– Полтора часа назад. Обедать пришлось в поезде. Ужасно. Что ты делаешь? Ты нашел insalata di calamari ?
– Нет, я только вернулся.
– Из Местре? А ты хоть пообедал?
– Нет, некогда было.
– Салат – в холодильнике. Съешь его сегодня или завтра, долго он не продержится на такой жаре. Ты приедешь завтра?
– Нет, не могу. Мы идентифицировали тело.
– Кто же это?
– Маскари, Леонардо. Директор местного филиала Банка Вероны.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26