Левое меню

Правое меню

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– То есть вы больше способны ценить и беречь такую большую удобную квартиру, чем, допустим, семья какого-нибудь плотника из Каннареджо?
– Само собой разумеется.
– А за чей счет, позвольте узнать, производится ремонт квартиры?
Синьора Ратти улыбнулась и сказала:
– Пока что ремонт ей не требовался.
– Но в вашем контракте обязательно должен быть пункт – если с вами заключали контракт, – в котором говорится, кто оплачивает расходы по ремонту.
– Это все они сами, – подал голос Ратти.
– Лига?
– Да.
– То есть это не обязанность жильцов?
– Нет.
– А вы, значит, – Брунетти поглядел в бумагу у себя под рукой, будто там были записаны цифры, – всего два месяца в году проживаете в квартире? – Ратти хранил молчание, так что Брунетти переспросил еще раз: – Так, что ли, профессор?
– Да, – процедил тот сквозь зубы.
Точно священник на уроке в гимназии, Брунетти сцепил пальцы и аккуратно положил руки перед собой, поверх списка.
– Ну что же, я думаю, настало время сделать выбор.
– В смысле?
– Если вы не понимаете, я вам объясню. Первое, вы должны будете повторить сейчас ответы на мои вопросы для записи на пленку, либо я вызову секретаря, чтобы она их застенографировала. В любом случае вам придется подписать ваши показания и обоим поставить свои подписи, поскольку вы говорите одно и то же. – Брунетти сделал долгую паузу, чтобы они как следует прониклись смыслом его слов. – Либо вы могли бы – а я рекомендую вам это сделать – рассказать мне всю правду. – Оба напыжились, готовясь выразить возмущение, особенно синьора Ратти. – Так или иначе, – спокойно продолжал Брунетти, – я вам обещаю, что квартиру вы потеряете, хотя, может быть, и не скоро. Это по меньшей мере. – Занятно, что они сразу притихли и не потребовали объяснить, что он имеет в виду. – Нам известно, что многие квартиры сдаются незаконно и что кое-кто, связанный с Лигой, годами незаконно собирает с жильцов арендную плату. – Профессор Ратти открыл было рот, но Брунетти упреждающе поднял ладонь, призывая к терпению, и снова сцепил руки. – Если бы речь шла об одном мошенничестве, то вам, возможно, имело бы смысл и дальше упираться и говорить, что вы, мол, ничего не знаете. Но, к несчастью, все оказалось гораздо серьезнее. – Здесь он замолчал. Он заставит их признаться, черт возьми.
– А в чем дело? – осторожно поинтересовался Ратти.
– Произошло убийство. И не одно, а целых три. Причем в числе убитых – наша сотрудница. Я вам это сообщаю, чтобы вы поняли, что мы этого так не оставим. Одного из нас убили, и мы отыщем виновных. И накажем. – Брунетти многозначительно помолчал. – Если вы продолжите упорствовать, то вы в конце концов будете привлечены к следствию по делу об убийстве.
– Об убийстве мы ничего не знаем, – всполошилась синьора Ратти.
– Теперь уже знаете, синьора. Кто бы ни стоял за этой аферой с арендой квартир, он несет ответственность за три убийства. Отказываясь назвать нам лицо, принимающее от вас арендную плату, вы сознательно чините препятствие следствию. Я должен вам напомнить, что в этом случае положено гораздо более суровое наказание, чем если бы вы пособничали простым мошенникам. И я вам обещаю лично позаботиться о том, чтобы это наказание было к вам применено, если вы по-прежнему будете упираться.
Ратти вскочил:
– Нам с женой нужно переговорить наедине.
– Нет, – сказал Брунетти, впервые повышая голос.
– Я имею право, – заявил Ратти.
– У вас есть право посоветоваться с вашим адвокатом, синьор Ратти, и я вам охотно это разрешу. Но вы и ваша жена ответите мне немедленно, здесь и сейчас. – Брунетти отлично знал, что сильно превышает определенные ему законом полномочия. Оставалось только уповать на то, что этого не знают Ратти с женой.
Они смотрели друг на друга так долго, что он потерял надежду. Но она вдруг кивнула своей головой цвета бургундского, и оба сели обратно.
– Хорошо, – сказал Ратти, – но давайте сразу условимся, что об убийстве мы ничего не знаем.
– Об убийствах, – поправил его Брунетти, и Ратти вздрогнул.
– Три года назад, – начал Ратти, – один наш знакомый в Милане сказал нам, что у него на примете есть человек, готовый помочь нам с квартирой в Венеции. К тому времени мы уже полгода искали квартиру, но все без толку, потому что свободного жилья тут нет совсем, а мы еще так далеко живем. – Брунетти вовсе не улыбалось выслушивать еще и жалобы. Видимо, почувствовав его нетерпение, Ратти стал наконец говорить по существу: – Он дал нам номер телефона, телефон был местный, венецианский. Мы позвонили и объяснили, чего мы хотим, и тот человек поинтересовался, какая квартира нам нужна и сколько мы готовы платить. – Ратти умолк, будто навсегда.
– И что? – спросил Брунетти голосом священника, понукающего тупого ученика ответить на простой вопрос.
– Когда я все ему объяснил, он обещал перезвонить через несколько дней. И он действительно перезвонил и сказал, что нашел для нас три квартиры на выбор и чтобы мы приехали в ближайшие выходные в Венецию и посмотрели. Когда мы приехали, он показал нам эту квартиру и еще две.
– Это был тот же человек, с которым вы разговаривали в первый раз?
– Я не уверен, но точно тот, который перезванивал.
– Вы знаете его имя?
– Мы отдаем ему деньги, но он не представлялся.
– Как вы передаете ему деньги?
– Он звонит нам в последнюю неделю месяца и назначает встречу. Обычно это происходит в каком-нибудь баре, хотя летом бывает и на улице.
– Где? В Венеции или в Милане?
Вмешалась синьора Ратти:
– Он, кажется, всегда знает, где мы находимся. Если мы в Венеции, то он звонит сюда, если в Милане – то туда.
– А потом что вы делаете?
– Я встречаюсь с ним и отдаю ему деньги, – сказал Ратти.
– Сколько?
– Два с половиной миллиона лир.
– В месяц?
– Да. Хотя иногда я плачу вперед за несколько месяцев.
– И вы совсем ничего не знаете об этом человеке?
– Нет. Я несколько раз видел его тут на улице, и все.
Решив про себя, что описать его внешность он попросит их позже, Брунетти продолжил:
– А Лига? Какое отношение он имеет к Лиге?
– Когда мы сказали, что квартира нам подходит, он назвал цену, которую нам удалось сбить до двух с половиной миллионов. – Ратти не удержался от того, чтобы похвастаться.
– Ну а Лига что?
– Он сказал, что мы получим анкеты от Лиги. Нам нужно будет их заполнить и отослать обратно, и недели через две мы сможем въезжать в квартиру.
– И он велел нам никому не говорить, как мы получили эту квартиру, – добавила синьора Ратти.
– А кто-нибудь интересовался?
– Да, друзья в Милане, но мы отвечали, что нашли ее через агентство.
– Ну а тот знакомый, который дал вам номер телефона? Как он к нему попал?
– Кто-то дал ему этот телефон на какой-то вечеринке – так он, кажется, говорил.
– Вы помните месяц и год, когда впервые позвонили по этому номеру?
– А что? – настороженно встрепенулся Ратти.
– Мне хотелось бы поточнее определить дату начала всей истории, – соврал Брунетти. На самом деле он думал проверить по счетам за межгород, как часто они звонили тогда в Венецию.
Ратти, недоверчиво косясь, скептическим тоном произнес:
– Это было в марте, два года назад. Ближе к концу месяца. Сюда мы въехали в начале мая.
– Понятно. С тех пор как вы заняли квартиру, между вами и Лигой были контакты?
– Нет, не было.
– Но вам хотя бы квитанции выдают?
Ратти нервно заерзал на стуле:
– Да, каждый месяц.
– На какую сумму?
– Двести двадцать тысяч.
– Отчего же тогда вы скрыли их от сержанта Вьянелло?
– Потому что мы не хотели оказаться втянутыми во что-нибудь, – ответила за Ратти жена.
– Вы про Маскари? – внезапно атаковал Брунетти.
Ратти занервничал еще больше.
– Что вы хотите этим сказать?
– Вас не удивляет, что директор банка, посылавший вам квитанции, вдруг становится жертвой преступления?
– Нас это не касается! – с гневом воскликнул Ратти. – Я читал о его смерти в газетах. Насколько я понимаю, он сам во всем виноват.
– В последнее время вас не беспокоили насчет квартиры?
– Нет.
– Если вам вдруг позвонят или к вам придет человек, которому вы платите, дайте мне, пожалуйста, знать.
– Разумеется, комиссар, – сказал Ратти, возвращаясь к роли законопослушного гражданина.
Брунетти, которого уже тошнило от этой смеси чванства и дорогих модных тряпок, сказал:
– Сержант Вьянелло проводит вас вниз. Пожалуйста, как можно подробнее опишите ему мужчину, который приходит за деньгами. – Он обернулся к Вьянелло. – Если это кто-нибудь из наших знакомых, пусть взглянут на фотографии.
Вьянелло молча кивнул и распахнул дверь. Супруги Ратти поднялись и, не прощаясь с Брунетти, направились к выходу. Профессор поддерживал жену под локоть. Перед дверью он остановился, пропуская ее вперед. Вьянелло с ухмылкой оглянулся и вышел следом. Дверь закрылась.
Глава двадцать четвертая
Вечером состоялся короткий разговор с Паолой. Она спросила, есть ли новости, повторила свое предложение приехать к нему, оставив детей одних в гостинице на пару дней. Но Брунетти ответил, что в городе так жарко, что даже думать о возвращении нельзя.
Остаток вечера он провел в компании императора Нерона, которого Тацит описывал как чудовище, обуреваемое страстями как естественными, так и извращенными. Он заснул, только прочитав о пожаре Рима, что, согласно Тациту, явилось продолжением свадебной церемонии Нерона, во время которой он сочетался браком с мужчиной, надев на себя фату невесты, чем поверг в шок даже своих видавших виды придворных. Везде одни трансвеститы.
Утренний выпуск «Коррьере» содержал заметку об аресте Бурраски. Синьора Патта в ней не упоминалась. Но Брунетти ничего об этом не знал, он с утра поехал на похороны Марии Нарди. Церковь Кьеза деи Джезуити была полна народу – собрались друзья, родственники и почти все полицейские Венеции. От Местре присутствовал Скарпа. Он объяснил, что сержант Галло не смог вырваться из Милана и задержится там еще на три дня. Здесь был даже вице-квесторе Патта, очень мрачный, в синем костюме. Брунетти все никак не мог отделаться от сентиментальной и неполиткорректной мысли, что женщине не пристало погибать на боевом задании. Когда месса окончилась, он вышел и ждал на ступенях церкви. Вот шестеро полицейских в форме вынесли гроб. За гробом шел муж Марии. Он плакал и шатался, сраженный горем. Брунетти отвел глаза и взглянул через воды лагуны в сторону Мурано. Так он и стоял, пока подошедший Вьянелло не коснулся его руки:
– Комиссар?
Брунетти очнулся:
– Да, Вьянелло?
– Они опознали его.
– Когда? Почему вы мне сразу не сказали?
– Я сам только что узнал. Вчера я показывал им фотографии, но они сказали, что не уверены. Думаю, они были уверены, но хотели посоветоваться со своим адвокатом. В любом случае сегодня в девять часов они вернулись и опознали Пьетро Мальфатти.
Брунетти тихо присвистнул: Мальфатти был их давний клиент. За ним числился разбой, изнасилование и убийство, но едва дело доходило до суда, как все обвинения рассыпались, свидетели отказывались от показаний или говорили, что ошиблись при опознании. Два раза его все-таки сажали. Один раз за сутенерство, а второй раз за рэкет. Он вымогал деньги у владельца бара. Пока Мальфатти сидел в тюрьме, бар сгорел.
– Они точно уверены, что это он?
– Оба уверены на все сто.
– У нас есть его адрес?
– Только адрес в Местре, но он уже год там не появлялся.
– Друзья? Женщины?
– Мы проверяем.
– У него есть родственники?
– А, об этом и я не подумал. Надо справиться в его досье.
– Если есть кто-нибудь – мать там или брат, – установите наблюдение за их квартирами. Посадите к соседям нашего сотрудника. – Брунетти припомнил то немногое, что знал о Мальфатти, и поправился: – Нет, лучше двоих.
– Хорошо, синьор. Что еще?
– Что у нас с документами из банка и из Лиги?
– Сегодня мы должны получить их.
– Достаньте их любым способом. Пойдите и арестуйте все их бумажки. Мне нужны все документы, касающиеся квартирной платы. Необходимо допросить всех служащих банка – узнать, не говорил ли Маскари чего-нибудь о Лиге. Когда бы то ни было. Если потребуется, тащите с собой судью.
– Есть, синьор.
– Когда придете в банк, постарайтесь выяснить, кто занимался счетами Лиги.
– Вы думаете, Раванелло?
– Наверное.
– Хорошо, я постараюсь. Что делать с Сантомауро?
– Я сам его сегодня навещу.
– А это… – Вьянелло хотел было спросить, что толку ходить к Сантомауро, но передумал и перестроился: – Что, без приглашения?
– Я думаю, синьору Сантомауро будет интересно побеседовать со мной в любом случае, сержант.
Брунетти оказался прав. Ждать аудиенции пришлось всего пару минут. Контора Сантомауро находилась на кампо Сан-Лука, на втором этаже здания в двадцати метрах от трех разных банков. До чего же удобное расположение, заметил про себя Брунетти, когда секретарша провожала его в кабинет.
Сантомауро сидел за столом, спиной к большому окну с видом на площадь. Окно было плотно закупорено, потому что в кабинете работал кондиционер. За окном, на площади, мельтешили голые спины, руки, ноги, а внутри стоял такой холод, что выжить без пиджака было бы, наверное, трудно.
Увидав Брунетти, Сантомауро не встал, не улыбнулся и даже не поздоровался. Он был одет в строгий серый костюм и белоснежную рубашку с темным галстуком. Взгляд его больших голубых глаз был прямой и честный. Несмотря на середину августа, он был по-зимнему бледен: трудящиеся на ниве закона не ведают отпусков.
– Садитесь, комиссар, – сказал он. – Что привело вас ко мне?
С этими словами он повернул немного вправо стоявшую на столе фотографию в серебряной оправе, чтобы лучше видеть Брунетти и чтобы Брунетти мог ее рассмотреть. Там была женщина возраста Сантомауро и двое молодых людей, похожих на Сантомауро.
– У меня много вопросов к вам, Awocato, но хотелось бы начать с Лиги по защите нравственности, – ответил Брунетти, садясь на стул.
– Боюсь, что вынужден буду переадресовать вас к моему секретарю, комиссар. Мое участие там чисто номинальное.
– Я не вполне вас понимаю, Awocato.
– Лиге всегда была нужна представительная фигура на должность президента. И я уверен, что вы уже выяснили, что мы, члены правления, не можем реально повлиять на те или иные действия Лиги. Все находится в руках менеджера банка, который заведует счетами.
– В чем конкретно состоят ваши обязанности?
– Я только что объяснил, – Сантомауро слабо улыбнулся, – я – президент, номинальный глава. Поскольку я обладаю определенным положением в обществе, меня попросили занять эту должность.
– Кто вас попросил?
– Руководство банка, в котором находятся счета Лиги.
– Но если руководство банка заправляет в Лиге, то что же делаете вы, Awocato?
– Я поддерживаю связи с прессой и с общественностью.
– Понятно. И это все?
– Дважды в год я встречаюсь с сотрудником банка, занимающимся счетами, чтобы обсудить финансовое положение Лиги.
– И каково же это положение, позвольте спросить?
Обе ладони Сантомауро легли на стол.
– Как вы знаете, мы некоммерческая, благотворительная организация, поэтому нам просто необходимо держаться на плаву. Пока мы справляемся.
– Что значит «справляемся»?
Голос Сантомауро стал еще тише и напряженнее.
– Нам удается собирать достаточные суммы, чтобы помогать нуждающимся, которые находятся на нашем попечении.
– А кто принимает решение о выделении помощи тому или иному лицу?
– Менеджер банка конечно же.
– Ну а квартиры в ведении Лиги? Кто ими распоряжается?
– Тот же человек, – сказал Сантомауро, едва заметно улыбаясь. – Правление всегда одобряет его решения.
– Ну а вы как президент, неужели не имеете права голоса?
– Нет, не имею. Я же сказал вам, комиссар, мое положение в Лиге носит чисто формальный, хотя и почетный, характер.
– То есть?
Прежде чем ответить, Сантомауро кончиком пальца снял со стола пылинку. Потом отвел руку в сторону и встряхнул, освобождаясь от пылинки.
– Как я уже говорил, я не могу вмешиваться в принятие решений. Это было бы некрасиво с моей стороны, потому что у меня много знакомых в городе и это могло бы быть расценено как попытка посодействовать чьей-либо наживе.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26