Левое меню

Правое меню

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Я ходила. Но он ужасный грубиян.
– Почему вы не попросите синьорину Веспу?
Она только пожала плечами. По всей видимости, обращаться за помощью к синьорине Веспе было совершенно бесполезно.
– А она с ним сейчас?
– Я не знаю, кто сейчас с ним, мне все равно. Я просто хочу, чтобы они выключили музыку и мой ребенок смог уснуть. – При этих словах ребенок, крепко спавший на руках матери, открыл глаза, пустил слюни и снова заснул.
У Брунетти появилась идея.
– Синьора, идите к себе, – сказал он. – Я захлопну вашу дверь, спущусь и поговорю с ним. Оставайтесь в квартире и не выходите до тех пор, пока один из моих людей не придет и не разрешит вам сделать этого.
Кивнув, она отступила в глубь квартиры. Брунетти потянулся, схватил ручку и рванул дверь на себя. Дверь с грохотом захлопнулась, и эхо отдалось в подъезде, как выстрел.
Он развернулся и ринулся вниз, изо всех сил топая ногами, так что его топот на мгновение даже заглушил музыку.
– Basta con queua musical – завопил Брунетти диким голосом потерявшего терпение человека. – Прекратите музыку!
Добежав до площадки, он стал барабанить в дверь, за которой бушевал магнитофон, и во всю мочь призывать:
– Немедленно выключите эту чертову музыку! Мой ребенок не может уснуть! Если вы не выключите, я вызову полицию! – Каждое слово он подчеркивал ударом кулака в дверь, а в конце пнул ее ногой.
Он стучал и кричал не менее минуты, прежде чем громкость немного убавили, но все равно музыка была еще отлично слышна через дверь. Зато Брунетти заорал еще громче, на пределе того, что позволяли ему голосовые связки, будто уже не мог совладать с собой.
Заслышав быстрые шаги с той стороны, он перестал орать. Дверь внезапно распахнулась, и в проеме возник плотный коренастый мужчина с обрезком металлической трубы. Брунетти в ту же секунду узнал Мальфатти, которого раньше видал только на полицейских снимках.
Держа трубу в опущенной руке, Мальфатти шагнул из квартиры на площадку.
– Да на кого ты… – начал он и осекся; потому что Брунетти одной рукой схватил его за правое запястье, другой – за рубашку и изо всех сил рванул его к себе, одновременно совершая поворот с упором на одно бедро. Мальфатти от неожиданности потерял равновесие и полетел вперед. На краю площадки он попробовал задержаться, сгруппироваться и уклониться в сторону, но у него ничего не вышло, и он рухнул на лестницу. Во время падения он выронил железку и обхватил руками голову, превратившись в огромный мячик, скачущий вниз по ступенькам.
Брунетти бросился следом, громко призывая Вьянелло. Под ноги ему попалась труба. Он оступился и шмякнулся боком о стену. Выпрямившись, он увидал, что Вьянелло открывает внизу тяжелую входную дверь. К тому времени Мальфатти уже успел подняться на ноги и очутился как раз за дверью. Не успел Брунетти крикнуть, что здесь Мальфатти, как тот двинул дверью прямо в лицо Вьянелло. Вьянелло выронил пистолет и отлетел в переулок. Мальфатти рванул дверь, выскочил из подъезда и был таков.
Брунетти кинулся вниз, вытаскивая пистолет, но когда он выбежал наружу, то Мальфатти уже исчез. Вьянелло сидел, привалившись спиной к низкому парапету, за которым пролегал канал, и кровь из носа заливала его белую форменную рубашку. Брунетти наклонился над ним, и тут из магазина высыпали полицейские с автоматами на изготовку. Но было уже поздно.
Глава двадцать седьмая
Нос у Вьянелло уцелел, но самого сержанта сильно тряхнуло. Брунетти помог ему подняться. Вьянелло пошатывался и поминутно вытирал рукой кровь.
Вокруг начали собираться люди. Старушки требовали объяснить, что случилось. Торговцы делились впечатлениями с покупателями, подошедшими позднее. Брунетти отвернулся от Вьянелло и едва не упал, наткнувшись на чью-то тележку, полную овощей. Пнув ее со злости, он обратился к двоим продавцам на ближайшей лодке. Их лодка стояла прямо напротив подъезда, и они наверняка все видели.
– Куда он подевался?
Оба вытянули руки, указывая на кампо. Но один показывал направо, где был мост Академии, а другой налево, к Риальто.
Брунетти подал знак одному из полицейских, чтобы тот поддержал Вьянелло с другой стороны, пока они дойдут до катера. Но сержант сердито вырвался и пошел сам. Катер был оснащен рацией. Брунетти связался с квестурой и передал описание Мальфатти. Кроме того, он приказал размножить фотографии Мальфатти и снабдить ими все полицейские посты, а устное описание радировать всем патрулям.
Когда все сели, рулевой развернулся и повез их обратно через Большой Канал, затем, сделав крут у Сан-Марко, взял курс на квестуру. Вьянелло сидел в кабине, закинув голову, чтобы остановить кровь.
– Может, в больницу заедем? – предложил Брунетти.
– Подумаешь, юшка из носу, – сказал Вьянелло, – пять минут – и засохнет. – Он вытерся платком. – Что произошло?
– Я постучал в дверь и попросил, чтобы выключили музыку. Когда он открыл, я спустил его с лестницы. – Вьянелло заметно удивился. – А что? Что мне еще оставалось? Но я не ожидал, что он так быстро очухается.
– А теперь что? Что он теперь будет делать?
– Мне кажется, он постарается связаться с Раванелло и Сантомауро.
– Вы хотите предупредить их?
– Нет. Но я хочу знать, где они и чем занимаются. За ними нужно установить наблюдение.
Катер свернул в канал, ведущий к зданию полицейского управления. Брунетти поднялся на палубу. Когда они пришвартовались, он первым прыгнул на их маленький причал и подождал, пока переберется Вьянелло. Двое охранников в дверях квестуры молча вытаращились на окровавленную рубашку сержанта, а едва появились остальные трое, накинулись на них с расспросами.
Они расстались на втором этаже: Вьянелло отправился мыться в туалет, а Брунетти поднялся к себе. Позвонив в Банк Вероны, он представился вымышленным именем и сказал, что хочет поговорить с синьором Раванелло. Когда его спросили, по какому поводу, он ответил, что это насчет стоимости нового компьютера, который синьор собирался покупать. Ему сказали, что синьора Раванелло нет, что он дома. Брунетти решился попросить его домашний телефон, и ему продиктовали. Брунетти тотчас же набрал номер, но там была занято.
Тогда он отыскал телефон конторы Сантомауро. Когда секретарша подняла трубку, он представился тем же именем. Адвокат Сантомауро, объяснила она, сейчас занят с клиентом и беспокоить его нельзя. Пообещав перезвонить позже, Брунетти дал отбой.
Он снова позвонил домой Раванелло, но телефон был по-прежнему занят. Достав из ящика стола телефонный справочник, он нашел там фамилию Раванелло. Судя по адресу, он жил где-то в окрестностях кампо Сан-Стефано, недалеко от офиса Сантомауро. Добраться до Сан-Стефано проще всего было на пароме, который ходил между кампо Реццонико и кампо Сан-Самуэле на другой стороне Большого Канала. Оттуда до Сан-Стефано было всего десять минут ходьбы.
Он снова набрал номер Раванелло, и снова услышал в трубке короткие гудки.
Тогда он позвонил на телефонную станцию и попросил оператора проверить линию. Меньше чем через минуту она сообщила, что линия свободна. Это означало, что либо телефон в квартире неисправен, либо трубка не давит на рычаг. Телефонистка еще не договорила, а у него уже начал вырабатываться план действий. Так, нужен катер и Вьянелло. Брунетти спустился на второй этаж и заглянул в кабинет сержанта. Тот в чистой рубашке сидел за столом.
– У Раванелло трубка снята с телефона.
Сержанту не потребовалось долго растолковывать, что к чему. В ту же секунду вскочив, он бросился вслед за Брунетти на улицу. Катер стоял у причала. Рулевой поливал палубу из шланга. Увидав их, выбегающих из дверей квестуры, он бросил шланг и прыгнул в рубку.
– Кампо Сан-Стефано, – крикнул ему Брунетти. – Включите сирену.
В сопровождении сирены, ревущей свою песню из двух нот, катер рванул с места и полетел к заливу. Лодки и vaporetto замедляли ход, сторонились. Только черные гондолы продолжали движение в своем обычном неспешном темпе: по закону все суда обязаны уступать им дорогу.
Они не разговаривали. Брунетти спустился в кабину, чтобы уточнить место по атласу. Он был прав: дом Раванелло стоял против церкви Сан-Стефано, давшей название площади.
Когда впереди показался мост Академии, Брунетти поднялся на палубу и попросил рулевого выключить сирену. Не зная, что ждет их на Сан-Стефано, он хотел, чтобы их прибытие прошло незамеченным. Сирена смолкла. Катер свернул в канал дель Орсо и встал у маленького причала по левой стороне. Брунетти и Вьянелло, прыгнув на набережную, быстро пересекли площадь. На кампо, у дверей кафе, сидели за столиками сморенные солнцем пары. В бокалах томились напитки. Пешеходы понуро сгибались под физически ощутимым бременем жары.
Они сразу нашли подъезд – между рестораном и магазином, где продавалась венецианская бумага. Звонок к Раванелло был правый верхний в двух рядах звонков с фамилиями. Брунетти нажал на второй звонок сверху. Ответа не было. Он позвонил в другую квартиру. Кто там? – спросил домофон. Полиция, ответил Брунетти, и дверь тотчас со щелчком открылась.
Едва они вошли, сверху раздался высокий дребезжащий голос:
– Вы так быстро приехали?
Брунетти и Вьянелло одновременно задрали головы. На площадке первого этажа стояла седая старушка, ростом едва ли выше перил.
– Как это вы так быстро? – снова поинтересовалась она.
– Что случилось, синьора? – вместо ответа спросил Брунетти.
Она отодвинулась от перил и показала наверх:
– Это там. Я услышала крики из квартиры синьора Раванелло, а потом увидела, что кто-то быстро спустился по лестнице. Пойти туда сама я боялась.
Брунетти и Вьянелло ринулись наверх, перескакивая через две ступеньки и вытаскивая на бегу оружие. Дверь квартиры Раванелло была открыта. Внутри горел свет. Брунетти, согнувшись, метнулся через площадку. Он двигался очень быстро и заглянуть внутрь не успел. Он обернулся – Вьянелло кивнул. Они вместе ворвались в квартиру, низко пригнувшись, и тотчас бросились в разные стороны, чтобы в случае чего не получить одну пулю на двоих.
Но стрелять в них Раванелло и не думал. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы это понять. Его тело лежало боком на перевернутом стуле, который, вероятно, опрокинулся во время драки, происходившей в комнате. Лицо его было обращено к двери, и невидящие глаза равнодушно смотрели на двоих мужчин, которые без приглашения вломились к нему домой.
У Брунетти даже не промелькнуло мысли, что Раванелло, может статься, еще жив: застывшая поза и стеклянный взгляд полностью исключали такую возможность. Крови почти не было – это Брунетти отметил в первую очередь. Его два раза ударили ножом – на пиджаке в двух местах остались красные пятна продолговатой формы. На полу у него под рукой тоже темнело пятно натекшей крови, но едва ли столь незначительное кровотечение могло его прикончить.
– Oh, Dio, – услышал он позади пораженный выдох. Обернувшись, он увидал соседку Раванелло – ту самую старушку. Она застыла в дверях, поднеся стиснутый кулак ко рту, и во все глаза пялилась на труп. Брунетти подвинулся вправо, закрывая от нее жуткое зрелище. Ее взгляд обжег его холодом. Неужели она разозлилась, что он не дает ей смотреть на этакую страсть?
– Как он выглядел, синьора? – спросил Брунетти.
Она скосила глаза влево, но все равно ничего не увидела.
– Вы можете его описать, синьора?
Он слышал, как у него за спиной Вьянелло ходит по квартире, идет в другую комнату, крутит телефонный диск, спокойным тихим голосом сообщает в квестуру, что случилось, и просит прислать людей.
Брунетти двинулся на старушку, и ей ничего не оставалось, как отступить в коридор.
– Синьора, расскажите как можно точнее: что вы видели?
– Мужчина, невысокий, сбежал по лестнице. Белая рубашка с короткими рукавами.
– Вы бы узнали его, если бы увидели, синьора?
– Да.
Брунетти тоже узнал бы.
На площадке появился Вьянелло. Дверь в квартиру он оставил открытой.
– Они скоро приедут.
– Оставайтесь здесь, – сказал Брунетти, указывая в сторону лестницы.
– Сантомауро? – спросил Вьянелло.
Брунетти молча сделал ему ручкой и бросился вниз по ступенькам. Выскочив из подъезда, он свернул налево и полетел на кампо Сан-Анджело, а оттуда на кампо Сан-Лука, где находилась контора Сантомауро.
Пробиваться сквозь толпы народу на улицах было все равно что бороться против сильного течения. Люди стояли и глазели на витрины, болтали со знакомыми или останавливались, уловив внезапно прохладный ветерок, вылетевший из двери магазина с кондиционером. По тесным переулкам калле делла Мандорла он продирался, расталкивая прохожих локтями и крича, чтобы ему дали дорогу. Его сопровождали ругательства и злобные взгляды, но он не обращал внимания.
Добравшись до кампо Мании, он припустил рысью, хотя каждый шаг стоил ему чуть ли не ведра пота. Рысью он обогнул банк на углу кампо Сан-Лука, которую теперь запрудили любители пропустить по рюмке перед обедом.
Подъезд, где был офис адвоката, стоял настежь. Брунетти с разбегу вскочил на лестницу и помчался вверх, прыгая через две ступеньки. Офисная дверь была закрыта. Из-под нее в полумрак коридора сочился свет. Брунетти, с пистолетом в руке, распахнул дверь, влетел в офис и сразу, пригнувшись, бросился в сторону, как делал в квартире Раванелло.
Увидев это, секретарша, точно персонаж комиксов, закрыла рот обеими руками и издала пронзительный визг, затем откинулась назад и повалилась навзничь со стула. Секунду спустя из кабинета выбежал Сантомауро. Он мгновенно оценил ситуацию: секретарша на полу, скрючившись, пытается залезть под стол, но это ей никак не удается; Брунетти выпрямляется во весь рост и прячет пистолет.
– Все в порядке, Луиза, – сказал Сантомауро, подходя к секретарше и опускаясь возле нее на колено. – Все хорошо. Он вас не тронет.
Брунетти так напугал женщину, что от страха бедняжка лишилась речи и соображения. Она только всхлипывала и простирала руки к хозяину. Он обнял ее за плечи, она ткнулась головой ему в грудь и судорожно зарыдала. Сантомауро начал всячески ее успокаивать, ласково поглаживал по спине и бормотал разную чепуху, пока наконец она не перестала рыдать и сама не отстранилась от него.
– Scusi, Awocato , – была ее первая фраза, которая ознаменовала восстановление в конторе тишины и порядка.
Сантомауро закончил свою успокоительную речь, помог ей подняться и выпроводил за дверь, бывшую в глубине помещения. Когда они остались вдвоем с Брунетти, он обернулся и спросил ровным, но оттого не менее зловещим голосом:
– Ну?
– Раванелло убит, – сказал Брунетти. – Я подумал, что вы будете следующим по очереди, и пришел сюда, чтобы предотвратить преступление.
Если Сантомауро и удивился, то виду не подал.
– Почему?
Когда Брунетти не ответил, он переспросил:
– Почему я должен быть следующим?
Брунетти молчал.
– Я вас спрашиваю, комиссар. С чего вы взяли, что меня должны убить? Почему, в конце концов, мне должна угрожать какая-либо опасность? – Ввиду того, что Брунетти не торопился с ответом, Сантомауро задал ему парочку наводящих вопросов: – Вы считаете, я каким-то образом вовлечен во все эти дела? Из-за этого вы решили устроить тут вестерн и запугать до смерти мою секретаршу?
– У меня были основания полагать, что он явится сюда, – наконец подал голос Брунетти.
– Кто???
– Я не имею права называть имени.
Сантомауро наклонился, поднял секретаршин стул и поставил его на место у стола. Потом он снова посмотрел на Брунетти:
– Убирайтесь отсюда. Вон из моего офиса. Я подаю жалобу министру внутренних дел. Копию получит ваш непосредственный начальник. Я не потерплю, чтобы со мной обращались как с преступником, а мою секретаршу запугивали гестаповскими методами.
Брунетти достаточно повидал на своем веку, чтобы понять, что Сантомауро не шутит. Ничего не сказав, он повернулся и вышел. Был уже час дня. Он медленно побрел по площади. Люди, спешившие домой на обед, задевали и толкали его.
Глава двадцать восьмая
Решение вернуться в квестуру было победой духа над плотью. До дома было ближе, чем до работы, и ему хотелось принять душ и забыться. И больше не думать о том, что последует за его сегодняшней выходкой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26