Левое меню

Правое меню

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он, как погромщик, ворвался в контору одного из самых могущественных людей города, нагнал страху на секретаршу, дал понять Сантомауро, как словами, так и действиями, что подозревает его в причастности к убийству Маскари и к финансовым махинациям Лиги. Патта в последнее время, благодаря известно каким обстоятельствам, как будто начал благоволить к нему, но всю его напускную доброжелательность как ветром сдует, едва человек вроде Сантомауро заикнется, что у него есть претензии.
И теперь, когда Раванелло был мертв, надежда, что и Сантомауро когда-либо получит свой срок, слабела с каждой минутой. Ибо уличить его мог лишь Мальфатти. А Мальфатти против Сантомауро – просто щенок, ему никто не поверит. А после того, как будет доказано, что он зарезал Раванелло, его и вовсе слушать не станут.
Квестура гудела, как растревоженный улей. В коридоре трое охранников стояли кружком и что-то бурно обсуждали. Обычная длинная очередь в отдел иностранцев сбилась в галдящую разноязыкую толпу.
– Они его только что взяли, синьор, – сказал один из полицейских, увидав Брунетти.
– Кого? – спросил Брунетти, не смея даже надеяться.
– Мальфатти.
– Как это произошло?
– Нам рассказал один из тех, кто сидел в засаде у соседей его матери. Полчаса назад он появился у подъезда. Она даже не успела его впустить.
– Все прошло гладко?
– Он сказал, что Мальфатти попытался сбежать, когда увидел полицию, но потом, наверное, понял, что все равно поймают, потому что их четверо, и остановился.
– Четверо?
– Да, синьор. Вьянелло позвонил и приказал прислать еще двоих. Когда Мальфатти показался, они как раз подъезжали. Они просто повязали его почти у дверей.
– А где он сейчас?
– Сидит в камере.
– Пойду его навещу.
Когда Брунетти вошел в камеру, Мальфатти сразу узнал в нем человека, который спустил его с лестницы, но отнесся к нему без враждебности и даже поздоровался.
Брунетти взял стул и уселся напротив Мальфатти. Тот лежал на койке, спиной к стене, подложив кулак под голову. У него были густые темные волосы и заурядные незапоминающиеся черты лица. Если не знать, что он убийца, можно было бы принять его за бухгалтера.
– Ну? – начал Брунетти.
– Чего «ну»? – лениво отозвался Мальфатти.
– Будем говорить или будем молчать? – с нажимом спросил Брунетти, словно крутой коп из телевизора.
– Чего говорить-то?
Брунетти закрыл рот, отвернулся и посмотрел в зарешеченное окошко.
– Вы расскажете мне все, что случилось и как. Про квартиры можете не говорить, сейчас это не важно. Это выплывет само собой. Меня интересуют убийства. Все четыре убийства, которые вы совершили.
Мальфатти тяжело заерзал на матрасе. Брунетти думал, что сейчас он начнет оспаривать число убийств, однако тот пока не созрел, наверное, для спора.
– Он уважаемый влиятельный человек, – продолжил Брунетти, не трудясь называть имени того, кого он имел в виду. – Если вы не расскажете, какова была его роль в этих преступлениях, дело дойдет до его свидетельств против вас. – Он сделал многозначительную паузу. Мальфатти тоже молчал. – Вы не однажды нарушали закон. За вами числится покушение на убийство, а теперь и убийство. Доказать вашу вину в смерти Раванелло не составит труда. – Тут Мальфатти удивленно вытаращил глаза. – Вас видела соседка. – Мальфатти потупился. – Судьи ненавидят тех, кто убивает полицейских. Особенно женщин. Поэтому вас в любом случае ожидает тюремное заключение. При вынесении приговора учтут и мое мнение. – Брунетти снова сделал паузу, дабы Мальфатти повнимательнее отнесся к его следующей фразе. – Так вот, когда меня спросят, я предложу Порто Адзурро.
Мальфатти невольно вздрогнул. Все знали, что паршивее, чем Порто Адзурро, места в Италии нет. Это тюрьма для особо опасных преступников, откуда еще никому не удавалось сбежать. Брунетти ждал. Мальфатти молча лежал и думал.
– Ну а если я расскажу? – спросил он наконец.
– Тогда я попрошу судей принять это во внимание.
– И все?
– И все. – Брунетти тоже питал ненависть к тем, кто убивает полицейских.
– Va bene , – согласился Мальфатти, поразмыслив еще секунду. – Но только чтобы это зачлось как добровольное признание. Запишите, что как только меня арестовали, я добровольно, значит, обещал сотрудничать.
Брунетти поднялся.
– Я позову секретаря, – сказал он, открыл дверь и выглянул в коридор. В другом конце коридора за столом сидел молодой человек. Брунетти поманил его пальцем. Вскоре тот появился в камере, неся блокнот и магнитофон.
Когда все было готово к записи, Брунетти скомандовал:
– Пожалуйста, назовите свое имя, дату рождения и адрес настоящего места жительства.
– Мальфатти, Пьетро. Двадцать восьмое сентября одна тысяча девятьсот шестьдесят второго года. Кастелло, двадцать три шестнадцать.
Так продолжалось около часа. На протяжении всей записи Мальфатти говорил голосом совершенно будничным, ничуть не более взволнованным, чем при произнесении первой фразы, хотя рассказ получился куда какой захватывающий.
Идея этой аферы принадлежала не то Раванелло, не то Сантомауро – Мальфатти не уточнял, ему было все равно. На него они вышли через мальчиков с виа Капуччина и предложили ему ежемесячно собирать для них арендную плату в обмен на процент с дохода. Он сразу согласился, хотя насчет денег у них сначала возник спор. Они давали слишком мало. В конце концов они сошлись на двенадцати процентах, так за эти двенадцать процентов ему пришлось торговаться с ними целый час.
Желая еще увеличить свою долю, он внес предложение, чтобы часть легальных доходов Лиги выплачивалась в виде чеков нужным людям. Их он выбирал сам. Мальфатти, чувствовалось, был очень горд своей находчивостью.
– Когда об этом узнал Маскари? – спросил Брунетти, перебивая его хвастливую речь.
– Три недели назад. Он пришел к Раванелло и сказал, что что-то не в порядке со счетами. Он не догадывался, что Раванелло замешан, он думал, это все проделки Сантомауро. Дурак. – Мальфатти презрительно сплюнул на пол. – Если бы он захотел, он бы легко мог получить свою треть, не меньше, а то и больше. – Мальфатти перевел взгляд с Брунетти на секретаря и обратно, как бы приглашая их разделить его презрение.
– И что было потом? – спросил Брунетти, оставляя свое презрение при себе.
– Сантомауро и Раванелло пришли ко мне где-то за неделю. Они хотели, чтобы я помог им его убрать. Но я же знал, что это за люди, и сказал, что не стану ничего делать, если они мне не помогут. Я же не дурак. – Он снова шнырнул глазами туда-сюда. – Знаете, с такими надо держать ухо востро. Сделаешь для них что-нибудь, а они потом на шею сядут. Нет, я хотел, чтобы они тоже замазались.
– Вы так прямо им и объяснили?
– Вроде того. Я сказал, что согласен, но только они должны все подготовить.
– А они что?
– Они заставили Креспо позвонить Маскари и сказать, что ему, мол, известно, что Маскари интересуется тем, как Лига сдает квартиры, и что он живет в такой квартире. А Маскари проверил по списку. Но в тот день вечером Маскари должен был лететь на Сицилию – мы это знали, – и Креспо предложил ему заехать к нему домой по дороге в аэропорт, чтобы потолковать.
– И что?
– Он согласился.
– А Креспо был там, когда Маскари приехал?
– Ну уж нет. Этот очень осторожный был, говнюк. Он не хотел неприятностей на свою задницу. Он смылся заранее – вроде у него работа. А мы остались ждать Маскари. Часов в семь он и появился.
– Как это произошло?
– Я открыл ему дверь. Он подумал, что я и есть Креспо. Проходит он в комнату, а я предлагаю ему присесть и выпить чего-нибудь. Он говорит, что, дескать, у него скоро самолет и ему нужно торопиться. Я снова спрашиваю, не хочет ли он выпить. Он снова отказывается. Тогда я говорю, что и сам выпью. Я сам зашел сзади, где стоял столик с бутылками, и тогда-то все и вышло.
– Что вышло?
– Я огрел его.
– Чем?
– Железной трубой. Той самой, которая была у меня сегодня. Очень удобно.
– Сколько раз вы его ударили?
– Один. Я боялся, что он своей кровищей всю мебель замарает. И я не собирался его кончать. Я оставил это им.
– А они?
– Уж не знаю. То есть я не знаю, который из них его прикончил. Они сидели в ванной. Я позвал их, и мы затащили его в ванную. Он был еще жив и стонал.
– А почему в ванную?
Красноречивый взгляд Мальфатти показывал, что интеллект Брунетти не оправдывает его ожиданий.
– Да из-за крови.
Повисла пауза. Видя, что Брунетти молчит, Мальфатти продолжил:
– Мы положили его на пол. Я вернулся в комнату и принес трубу. Сантомауро все время твердил, что надо расквасить ему рожу – мы так давно решили, – чтобы его не сразу опознали и было время подправить документы в банке. Ну, я сунул ему трубу и предложил поработать. А сам пошел в гостиную и закурил. Когда вернулся, все было готово.
– Он был уже мертвый?
Мальфатти пожал плечами.
– Раванелло и Сантомауро его убили?
– Да. Я не убивал.
– Что было потом?
– Мы раздели его и стали брить ему ноги. Боже, ну и работка.
– Представляю, – посочувствовал Брунетти. – И что потом?
– Они его накрасили. Нет, не так. Они сначала его накрасили, а потом уж расквасили морду. Они сказали, что так проще. Потом мы снова одели его и вынесли из дому, как будто пьяного. Но нас все равно никто не видел. Мы с Раванелло засунули его в машину Сантомауро и вывезли в поле. Я знал, что это за поле, и подумал, что ему там самое место.
– А одежда? Где вы переодевали его?
– Там, в Маргере. Мы вытащили его с заднего сиденья и надели на него это красное платье и все такое. Я отнес его в поле и запихнул под куст, чтобы не сразу нашли. Раванелло сунул мне в карман туфли. Одну я уронил рядом с ним. Кажется, это Раванелло придумал – купить ему эти туфли.
– Куда вы дели его одежду?
– На обратном пути я выбросил его шмотки в помойный ящик возле дома Креспо. Все сошло гладко. На них крови не было. Мы действовали осторожно, мы обернули ему голову пакетом.
Секретарь кашлянул, отвернувшись в сторону, чтобы не записаться на пленку.
– И что было дальше? – спросил Брунетти.
– Когда мы вернулись в квартиру, Сантомауро все уже прибрал в ванной. С тех пор я о них не слышал, до той ночи, когда вы поехали в Местре.
– А кому принадлежала эта идея?
– Не мне. Раванелло позвонил и объяснил, в чем проблема. Я думаю, они надеялись, что после вашей смерти расследование заглохнет. – Мальфатти вздохнул. – Я пытался отговорить их, я сказал, что не вы, так другой, но они и слушать не хотели. Заладили одно – убери его, и все тут.
– Вы согласились?
Мальфатти молча кивнул.
– Синьор Мальфатти, вы должны ответить на вопрос, иначе ваш ответ не зафиксируется на пленке, – холодно напомнил Брунетти.
– Да, я согласился.
– Почему вы поддались на уговоры?
– Они обещали хорошо заплатить.
В присутствии молодого коллеги Брунетти не стал уточнять, в какую сумму оценили его жизнь. Будет еще время спросить.
– Вы были за рулем той машины, которая врезалась в нас на мосту?
– Да. – Сказав так, Мальфатти надолго замолчал.
– Я не знал, что с вами в машине женщина. Я бы, наверное, не стал бы этого делать, если бы знал. Убить женщину – это плохая примета. Раньше я не убивал женщин. – Тут его осенило, глаза вспыхнули удивлением. – Видите, мне и правда не повезло!
– Но еще больше не повезло женщине, синьор Мальфатти, – заметил Брунетти. – Ну а Креспо что? Вы и его убили?
– Нет, я тут ни при чем. Мы с Раванелло уехали на машине, а Сантомауро остался с ним в квартире. Когда мы вернулись, Креспо был уже покойник.
– Как Сантомауро объяснил вам, что произошло?
– Никак. Вообще никак не объяснил. Просто сказал, чтобы я схоронился куда-нибудь на время и сидел тихо. И что лучше мне уехать из Венеции. Я и хотел уехать, но теперь уж не придется.
– А Раванелло?
– Я пошел к нему сегодня утром, когда убежал от вас.
Мальфатти ненадолго остановился. Наверное, придумывает, что соврать, решил Брунетти.
– И что же вы у него делали?
– Я сказал ему, что меня преследует полиция, и попросил у него бабок на дорогу. Я хотел уехать. Он ударился в панику. Стал кричать, что я их подставил, что теперь всему крышка, и – за ножик.
Брунетти видел этот нож. Трудно представить, чтобы банкир таскал в кармане финку.
– Он как кинется на меня – чистый зверь. Я хочу отнять у него ножик, а он не дает. Ну а потом он споткнулся и упал, и прямо на лезвие.
Ага, подумал про себя Брунетти, упал. Два раза, прямо грудью.
– Ну и?…
– После этого я поехал к матери. А там меня взяли ваши ребята.
Мальфатти умолк. Тишину в камере нарушало только тихое шипение пленки в магнитофоне.
– Куда девались деньги? – спросил Брунетти.
– Что? – удивился Мальфатти, не ожидавший такого резкого поворота.
– Деньги. Арендная плата.
– Свою долю я тратил целиком. Мне хватало только на месяц. По сравнению с ними я был просто нищий.
– Сколько вам причиталось?
– Девять-десять миллионов.
– Вы не в курсе, что они делали со своими деньгами?
Мальфатти задумался, будто не знал.
– Ну, Сантомауро, наверное, спускал большую часть на мальчиков. Что до Раванелло, то я не уверен. Акции небось какие-нибудь покупал. Он, по всему видно, из таких. – Судя по тону Мальфатти, это было в высшей степени недостойное занятие.
– Вам есть что добавить касательно ваших отношений с Раванелло и Сантомауро?
– Только то, что это они надумали убрать Маскари, а не я. Я помог им, но начали все они. Я ничего не терял, если бы стало известно о квартирах, мне не было резона убивать его. – А если бы терял, то убил бы без колебаний, подумал Брунетти, но промолчал.
– Это все, – произнес Мальфатти.
Брунетти встал и подал знак молодому человеку.
– Мы распечатаем ваши показания, а вы потом подпишете. На это уйдет некоторое время.
– Да пожалуйста, – оскалился Мальфатти. – Торопиться мне некуда.
Глава двадцать девятая
Час спустя Брунетти принес ему три листа показаний, отпечатанных на принтере. Мальфатти подписал, не читая.
– Разве вам не интересно знать, что вы подписываете? – спросил Брунетти.
– Да какая разница? – отвечал Мальфатти. Он по-прежнему валялся на койке. – Кто этому поверит? – Он ткнул в листы ручкой, которую ему дал Брунетти.
Поскольку Брунетти тоже посещала эта догадка, возражать он не стал.
– Что теперь будем со мной? – спросил арестант.
– Через несколько дней состоится слушание, и магистрат должен будет постановить, выпускать ли вас под залог или нет.
– А вашего мнения он спросит?
– Может быть.
– Что вы ему скажете?
– Что я против.
Мальфатти покрутил ручку в пальцах и вернул ее назад Брунетти.
– Я надеюсь, мою мать оповестят?
– Да, я прикажу, чтобы с ней связались.
Мальфатти с удовлетворением кивнул, повернулся на спину и закрыл глаза.
Выйдя из камеры, Брунетти направился в покои синьорины Элеттры. Сегодня она нарядилась во что-то красное, того оттенка, какой редко увидишь за пределами Ватикана. Брунетти нашел его чересчур вызывающим. Он был не в настроении воспринимать яркие цвета. Но когда она улыбнулась, ему немного полегчало.
– У себя? – спросил он.
– Да. Пришел около часа назад. Говорит по телефону. Приказал ни в коем случае не беспокоить.
Брунетти это было только на руку. Он не хотел сидеть рядом с Паттой, пока тот будет читать признания Мальфатти. Положив листки ей на стол, он сказал:
– Передайте, пожалуйста, ему вот это, как только он закончит разговор.
– Мальфатти? – спросила она с любопытством.
– Да.
– Где вас искать?
Услышав эти слова, Брунетти вдруг понял, что он совершенно потерялся во времени и пространстве. Он понятия не имел, который час. Он посмотрел на часы. Пять. Ему это ничего не говорило. Есть не хотелось. Мучила жажда и разбитость. Когда он попытался вообразить себе реакцию Патты, жажда разыгралась сильнее.
– Я схожу промочу горло, а потом буду у себя в кабинете.
Он повернулся и вышел. Ему было плевать, станет она читать или не станет, ему было плевать на все. Он чувствовал только жажду, жару и шероховатость своей кожи, покрывшейся за день соленой коркой. Поднеся руку к губам, он лизнул тыльную сторону ладони и почти обрадовался горечи на языке.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26