Левое меню

Правое меню

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Когда семья подберет меня, мы пролетим над замком с громкоговорителем и
скажем Ролану, что можем быть его друзьями или врагами: выбор принадлежит
ему. Может, он еще поможет нам освободить Денин.
В сущности он действовал не более предательски, чем Арно, напомнил я
себе, когда Арно пытался овладеть моим "амулетом" в то утро в Провансе
несколько дней назад. Но наш договор с Арно тем не менее действовал.
Но Арно не казался мне предателем и преступником, а Ролан казался.
Арно всего лишь норманн, и он мне с самого начала понравился. Я ему не
доверял, но он мне нравился.
Больше мили дорога шла лесом, и местность была холмистой. Но потом
она выровнялась, по обе стороны дороги опять появились поля. Я миновал
небольшой замок с частоколом без рва, никто меня не окликнул. Пока что я
на дороге оставался один.
Я снова пустил лошадь рысью, потому что не представлял, сколько
времени она выдержит галоп. Мне не хотелось, чтобы она выдохлась, если мне
вдруг понадобится скорость. А рысью она шла без усилий и, казалось,
способна так идти целый день.
К тому же рысь не вызывает подозрений. Если я буду продолжать скакать
галопом, кто-нибудь может заинтересоваться, чего это я так тороплюсь.
Но когда мы снова въехали в лес, я пустил лошадь быстрее, чтобы
оторваться от возможных преследователей. Если Ролан решит меня догонять,
он будет подгонять лошадей изо всех сил, и с ним будут охотничьи собаки.
Когда я вновь подумал о собаках, мой оптимизм уменьшился.
Вдоль дороги местность была расчищена для обработки. Еще через
несколько миль и три замка дорога начала извиваться вниз по склону
неровной лесистой местности. Мне казалось, что теперь-то погоня за мной
уже двинулась, и я пустил лошадь под уклон вскачь. Тело у меня опять
начало болеть, но я не мог позволить себе двигаться шагом.
Холмистая местность спускалась к реке - мы на Эвдаше такую называем
"проломленной рекой" - и густо заросла лесом. Некоторые деревья были так
велики, что их не охватили бы два человека. Кроны их смыкались над
дорогой, образуя крышу и лишь пятнами пропуская солнце. Свет здесь
смягчался и казался зеленоватым.
Роскошная зеленая Нормандия - прекрасное место. Хотел бы я, чтобы
ситуация позволяла мне останавливаться и наслаждаться окружающим пейзажем.
Но я продолжал подгонять лошадь и вскоре подъехал к Орне.
В этом месте Орна не образует равнину. Лесистые холмы подходят к
самой воде. Недалеко от берега параллельно реке пролегала еще одна грязная
дорога. На берегу виднелся примитивный причал, но ни одной лодки. Это меня
устраивало. Я сразу понял, что нужно делать, въехал на причал и заставил
лошадь войти в воду. Она не колебалась ни секунды, и вода показалась мне
лишь чуть прохладной.
Я двинулся к противоположному берегу ниже по течению. Я задумал там
углубиться в лес и направиться на север к морскому берегу. Вероятно, там
по лесу ехать будет трудно: с этой стороны я не видел ни одной дороги, но
в то же время меня не увидят с дороги на этом берегу.
Река была не больше двухсот футов в ширину, и вскоре я пересек ее. И
лес на противоположном берегу не очень зарос кустарником, за исключением
самого берега, куда попадало больше солнца. Передвигаться на лошади было
нетрудно, и мы пустились опять рысью. Я наслаждался лесом, красотой,
солнечным светом, которого не так уж много видел в Нормандии.
Но тут я вспомнил собак Ролана, и лес и солнечный свет уже не
казались такими прекрасными. Если с норманнами собаки, они поймут, что я
вошел в реку, и решат, что я пересек ее. Они тоже переберутся на этот
берег, и собаки легко возьмут след. И я окажусь в ситуации, которой хотел
избежать, - буду застигнут в лесу. Может, стоит снова пересечь реку и
вернуться на восточный берег?
Но если у них нет с собой собак, они поедут вдоль берега, а тут и я.
Я не знал, на что решиться. Несомненно, они приведут собак. По рассказам
Арно я знал, что норманны почти всегда охотятся с собаками. Да и как иначе
им отыскать меня?
Я еще с полмили проехал по западному берегу, чтобы подальше уйти от
причала, с которого меня могли увидеть. Потом вернулся на берег и снова
вошел в воду. Через три-четыре минуты мы снова были на восточном берегу и
на дороге. И еще в течение пяти минут все было прекрасно.
А потом в пятидесяти футах передо мной из леса вышло четверо. Это не
люди Ролана: я их никогда раньше не видел. Они улыбались, но совсем не
дружески. Все были в кольчугах, шлемах и с мечами. Двое держали слегка
согнутые луки, стрелы наложили на тетиву. Третий держал щит и копье,
вероятно, на случай, если я нападу сам. Четвертый, в одеянии поверх
кольчуги, казался предводителем. В одной руке у него был меч, в другой
щит.
Автоматически я оглянулся через плечо и увидел за собой еще двоих.
Их шестеро! По-видимому, ищут добычу покрупнее, но я сойду в качестве
закуски. Они вовсе не похожи на оборванных разбойников Прованса. Больше на
рыцарей, ставших вне закона. Я вспомнил, как Арно рассказывал, что отец
Ролана был убит в схватке с речными пиратами. Может, это они и есть.
- Остановись и слезай с лошади! - крикнул предводитель.
Нужно действовать быстро, или я погиб. Может, и так уже поздно. Я
остановил лошадь, но когда моя нога коснулась дороги, бластер уже был у
меня в руке. Я дважды выстрелил в людей перед собой, в то же время
отпрыгнув в сторону. Укрываясь в кустах вдоль дороги, я увидел, как упал
предводитель.
Но что за парни! Их должен был смертельно испугать бластер. Еще одно
отличие норманнских воинов от оборванных бандитов Прованса. Если я
останусь на месте, они меня убьют.
Я пополз вперед и увидел одного, он целился из лука. Я выстрелил,
полетели ветки, куски коры и человеческого тела, а стрела просвистела
высоко в листве. Еще одна стрела вонзилась всего в нескольких дюймах от
меня, будто у стрелка рука дрогнула от неожиданного звука выстрела. Я упал
за толстый ствол с гладкой серой корой и мгновение лежал неподвижно.
Никого не видно, а парни за мной, возможно, тихо приближаются.
Я не помнил, сколько зарядов осталось в бластере, поэтому сунул его в
кобуру, достал станнер, настроил его на полную мощность и на широкий луч.
Теперь мы достаточно сблизились, и он достанет. Потом вскочил и побежал в
ту сторону, откуда прилетела последняя стрела.
Лучник услышал меня и выступил с луком наготове, натягивая при этом
тетиву. Я упал на живот и проехал по земле, в то же время стреляя из
станнера. Стрелу я так и не увидел: должно быть, пролетела надо мной.
Норманн ударился о соседнее дерево и скользнул на землю. Значит, с
четырьмя впереди покончено. Я встал и пробежал вперед еще
шестьдесят-восемьдесят футов.
Потом, так как ничего не происходило, я присел за толстым деревом,
тяжело отдуваясь, и посмотрел назад, туда, откуда прибежал. Насколько я
знаю, сзади не менее двух. Чтобы вернуться к лошади, мне нужно идти туда.
Но я не знал, насколько они близко, поэтому сунул станнер за пояс, снова
взял в руку бластер и пошел назад, пригибаясь, готовый в любую минуту
выстрелить. Дорога оставалась в нескольких ярдах слева от меня, и я решил
выйти на нее: вдруг они решили убежать и прихватить с собой мою лошадь.
Я правильно поступил. Двое из них несли третьего, раненого, к лошади.
Они достаточно цивилизованы, чтобы не бросить раненого товарища. Я вышел
на дорогу, держа наготове бластер, и велел им поворачиваться и уходить.
Они остановились, посмотрели на меня, потом один из них что-то сказал
другому, и они резко прыгнули в разные стороны от дороги. Я выстрелил в
одного из них, буквально вспорол его, и для второго это оказалось слишком.
Несколько секунд я еще видел, как он стремительно бежит меж деревьев,
уходя подальше отсюда.
И я остался один, не считая раненого. Я подошел к нему. Он шумно
дышал, но был без сознания и потерял много крови. Выстрел из бластера
почти оторвал ему плечо и разворотил грудь. Левая рука, вероятно,
оторвалась бы, если бы его друзья не положили ее ему на живот, прежде чем
нести его. Но тут кровь перестала хлестать из раны, и я решил, что он
умер.
Я не испытывал тошноты и тем более чувства вины, я даже не жалел о
случившемся. Но теперь, когда схватка кончилась, я просто почувствовал
себя отвратительно. Не знаю почему. Они норманны, а Арно говорил, что
любой норманн мечтает стать рыцарем и героем битв. Битва для них - это
смысл жизни.
Тот, кто ведет такую жизнь, рискует быть убитым. Но я все равно
чувствовал себя ужасно.
И если я еще задержусь, сказал я себе, то тоже буду убит. А мне не
хотелось для самозащиты убивать потенциальных союзников. Я заметил рядом с
собой предводителя нападавших и подошел к нему. Выстрел оторвал его левую
ногу, сразу над коленом. Я старался не смотреть туда. Но его плащ может
мне понадобиться: ночью будет холодно. Одеяние его не окровавлено, кровь
вытекала ниже. Я стащил плащ.
Потом пошел к своей лошади. Она не тронулась с места, несмотря на
выстрелы из бластера. Очевидно, норманнские лошади учатся не менее
напряженно, чем их всадники.
Норманны! Я уже немало знал о норманнах, но только сегодня понял их
по-настоящему. Они коварны, в этом нет сомнения. Но они же и почти лишены
страха, они храбры, как и говорил Арно. Даже встретившись с современным
оружием, они не впали в панику. Похоже, они действительно способны
захватить военный корвет.
Но пока что некоторые из них хотят меня убить. Я пустил лошадь
быстрым галопом. Может, мертвые пираты на дороге заставят Ролана
призадуматься. Я был уверен, что Арно точно задумается.

ОДИННАДЦАТЬ
Немного погодя я опять замедлил ход лошади, но по-прежнему мили
уходили назад. А потом услышал позади отдаленный шум. По коже поползли
мурашки: собаки! Может, просто рыцари вышли поохотиться, но я почему-то
был уверен, что это идет охота на меня.
После стычки с пиратами я проехал уже несколько миль, значит Ролан и
его люди нашли уже их тела. Очевидно, это их не испугало. Разве что они
стали осторожнее и опаснее.
Я вновь послал лошадь галопом. Похоже, что мне все-таки предстоит
узнать, долго ли можно гнать лошадь, пока она не упадет. И сколько еще
продержусь я сам? Тело болело. Впрочем, я не думал о том, сколько еще
смогу выдержать: сколько нужно, столько и смогу.
Но тут я сообразил, что понятия не имею, куда направляюсь!
Я знал, что где-то впереди, вероятно, близко, в нескольких милях,
холмы кончаются. Их сменяет широкая плоская равнина. Я помнил об этом,
потому что пролетал здесь в первый же дождливый день в Нормандии. На
равнине много полей, особенно вблизи реки, много деревень и замков. Есть
даже два или три укрепленных города на реке. Что подумают местные жители о
человеке, одетом, как я, и изо всех сил подгоняющем лошадь? Не нужно быть
слишком умным, чтобы понять, что я бегу от преследования.
А кто может меня преследовать, кроме рыцарей? Насколько я мог судить,
им принадлежала власть в этой стране. А я, в своей одежде, не могу быть ни
рыцарем, ни монахом, ни священником. То есть у меня нет общественного
положения, нет прав. Меня могут задержать без всякой причины и передать
преследователям.
Я убегал от беды, но, может, приближался к другой. И все же лучше
продолжать убегать, чем дожидаться несомненной беды. Я глубже всадил пятки
в бока лошади, заставляя ее идти еще быстрее.
Лай стал слабее, а спустя две-три минуты я его перестал слышать. Я
снова опережаю их. Но тут я решил, что на месте Ролана не оставался бы с
собаками, особенно на дороге. Оставил бы с ними нескольких человек, а сам
поскакал вперед. Собаки в полумиле за мной, а как далеко ближайшие
всадники? Я решил каждые несколько секунд оглядываться. Если увижу
преследователя, выстрелю по его лошади из бластера. Даже если промахнусь,
он не будет так торопиться!
В крайнем случае я могу лечь в засаду, подстрелить первого всадника
или собак и снова ехать вперед. Но мне не хотелось убивать Ролана или его
людей. Я все еще надеялся договориться с ними. Надо как-то перехитрить их
и не дать себя взять, пока меня не отыщет папа.
Между тем дорога повернула, и я увидел впереди в двухстах футах
рыцаря, который двигался в мою сторону. Как только мы увидели друг друга,
он опустил копье и крикнул мне, чтобы я остановился. Я продолжал
двигаться. Он пустил лошадь галопом и поскакал на меня. Я схватил станнер,
нацелился в лошадь и нажал курок. Лошадь упала, перебросив рыцаря через
голову.
Должно быть, для рыцаря это было полной неожиданностью и испугало
его. Но можете себе представить, как я поразился: упав, он перевернулся и
вскочил на ноги, одновременно извлекая меч. Но к этому времени я уже
миновал его, и он мог только кричать мне вслед. Все происшествие заняло
три-четыре секунды.
Примерно через полмили дорога снова повернула, и я увидел впереди
поперечную дорогу, которая вела к реке. Дорога кончалась причалом. От него
как раз отходил небольшой, похожий на баржу паром; на нем было несколько
священников верхом, один из них очень богато одетый. У бортов стояли два
гребца, каждый греб большим веслом. Третий был на корме, поворачивая время
от времени рулевое весло. Они направлялись на противоположный берег, где
дорога продолжалась.
Похоже, это подходящая возможность. Я перешел на шаг. Когда я
добрался до причала, паром уже подходил к противоположному берегу. Я
направил лошадь в воду, но тут было слишком глубоко, чтобы переходить
вброд. Лошадь поплыла, и я направил ее по диагонали поперек течения, чтобы
находящимся на пароме показалось, что я хочу переплыть реку. При этом я
воспользовался течением. Течение уносило меня за поворот реки, там я
надеялся повернуть назад, к восточному берегу.
Рыцари решат, что я перебрался на пароме. Я надеялся, что они
переплывут через реку и собаки начнут отыскивать мой след. Но не найдут,
потому что я реку не пересекал. Рыцари, вероятно, станут допрашивать
паромщиков и, может, догадаются о том, что произошло, а может, и нет. Во
всяком случае они задержатся и вряд ли станут искать меня на этом берегу.
Приходится надеяться на это, иначе они меня скоро нагонят. Я снова
услышал лай собак. Если рыцари ехали впереди, сейчас они уже возле
причала. Я все подгонял и подгонял лошадь. Жаль, что я не знаю ее имени.
Лошади очень похожи на гормов: если бы я знал ее имя, мог бы заставить ее
двигаться еще быстрее.
Наконец поворот берега отрезал меня от парома и причала, и я смог
повернуть к восточному берегу. Дарри - я решил, что буду так называть
лошадь: так звали горма, который был у нас несколько лет назад, когда я
был еще ребенком, - Дарри, казалось, еще не уставший вышел на восточный
берег, с него капала вода. Некоторое время я ехал по лесу, потом снова
вернулся на дорогу. Я хотел, чтобы перестала капать вода и чтобы не
оставался след. Просто на всякий случай.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21