Левое меню

Правое меню

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Теперь в скифе сидело несколько человек, один изо
всех сил греб в середине, другой на корме.
Я знал, как задержать их: выстрелом из бластера в нос лодки. Если это
их не остановит, придется подстрелить одного. Я поднял пистолет,
нацелился, нажал курок. Ничего!
Единственное объяснение, которое я мог придумать: он пропустил воду.
Бластеры делаются водонепроницаемыми, но этот каким-то образом протек.
Я повернулся и побежал меж деревьями. Дыхание у меня еще не
восстановилось после подводного плаванья, и с того времени, как мы
покинули Эвдаш, я почти не бегал. Но мне шестнадцать лет, и, вероятно, я
все равно бегаю лучше этих парней, у которых для передвижений всего лишь
тридцатифутовая палуба. В гребле они легко побьют меня, но в беге...
Я оглянулся. Лодка причалила, потому что среди деревьев я увидел
двоих бегущих за мной. Я побежал быстрее. Может, среди них все же есть
хорошие бегуны. И теперь я вспомнил, что гребцы упираются ногами при
каждом гребке. Это не мой вид спорта, но теперь я понял, что их ноги и
легкие могут быть в очень хорошей форме.
Впереди я увидел за деревьями открытое место. Я побежал еще быстрее.
Если у этих парней за мной есть луки, надо перебраться через поляну
раньше, чем они выйдут из леса.
Оказавшись на поляне, я побежал изо всех сил и не оглядывался, пока
не добежал до леса на противоположной стороне. Они продолжали бежать за
мной, но луков у них не было. В руках у них короткие мечи - опасное
оружие, но не на расстоянии в сто футов.
Начался подъем, но я продолжал бежать. Потом перестал их видеть.
Тяжело дыша, обливаясь потом, на подгибающихся ногах, я продолжал бежать,
хотя и не так быстро, но в то же время и не останавливаясь. Местами
становилось совсем круто, и мне приходилось подниматься на четвереньках. Я
не знал, гонятся ли они еще за мной, но мне казалось, что нужно двигаться,
пока я не в состоянии буду сделать шаг.
Я так и поступил. Кажется, они отказались от преследования, когда
перестали меня видеть. Может, не смогли отыскать мой след.
Упав без сил на землю, я скоро сел и осмотрелся. Я находился на
вершине плато, на крошечном открытом месте, где скала подходила к самой
поверхности и практически не было почвы, за которую могли бы уцепиться
корни. Деревья вокруг были маленькие, и под ними ничего не росло, кроме
тощей травы.
Это то самое плато, утесы которого обрываются к морю. Со своего места
сквозь деревья я видел серое море, протянувшееся до горизонта. Снова пошел
дождь, прохладный дождь, который приятно охлаждал мое пылающее тело. Небо
выглядело так, будто дождь мог усилиться.
Мозг мой начал снова работать. При таком небе папа может лететь и
днем. А к этому времени Бабба уже несомненно добрался до катера. Сейчас
меня ищут. Надо найти достаточно большую поляну, чтобы они смогли
приземлиться.
Через минуту я встал и пошел. Не знал, в каком направлении идти, но
вспомнил, что у края утесов почва становится тоньше. Поэтому я шел вдоль
края. Немного погодя увидел узкое ущелье, закрытое холмами, всего лишь
расщелину. Глядя вниз, я увидел на дне ущелья ручеек, вероятно, следствие
дождливого лета.
Я повернул и пошел по краю ущелья, пока не пришел к его началу. Тут
было круто, но не так, как в том ущелье, где я нашел возможное укрытие для
катера, поэтому я начал спускаться. Через какое-то время я был на краю
чистого пруда. Встал на четвереньки и начал пить. Я почти выпил его: во
время бега я потерял много жидкости.
Несколько минут спустя я добрался до берега, но не вышел на него.
Наоборот, остался у входа в ущелье под укрытием нескольких низкорослых
деревьев. Я знал, что если лягу, немедленно усну, и помнил, что случилось
со мной, когда я последний раз лег спать. Но потом сказал себе, что глупо
так думать. Если я один раз попал в трудное положение, это не значит, что
теперь мне вообще нельзя спать.
Поэтому я лег и закрыл глаза. А когда открыл их, передо мной,
улыбаясь, стоял Бабба.

ПЯТНАДЦАТЬ
Катер ждал нас на берегу с опущенным трапом прямо у входа в ущелье.
Как здорово снова оказаться на борту! Я нисколько не устал! Был грязен,
мокр, весь в синяках и ссадинах, но нисколько не устал. Мама крепко обняла
меня, папа стоял за ней и улыбался во все лицо. Потом он переместил катер
в то укрытие, которое я отыскал в первый день. Следующие несколько часов я
рассказывал им, что произошло со мной, и слушал их рассказ.
И, конечно, ел. Мама попросила Арно, когда он приезжал на встречи,
привозить с собой местную пищу. Поэтому я ел жареную свинину с яйцами,
грубый хлеб, изготовленный из местного зерна, с местным маслом. Откровенно
говоря, я не отличил бы эти яйца от тех, что мы ели на Эвдаше, не очень
отличалось и масло, и хлеб. А вот свинина - это нечто особое! Похоже на
поцелуй, но еще вкуснее.
Их задержала группа охотящихся норманнских рыцарей. Бабба был на
полпути к катеру, когда собаки взяли его след и погнались за ним. Они чуть
не поймали его. Охотничьи собаки действовали вместе с рыцарями очень
согласованно и прекрасно знали местность. Пока они шли по его следу, ему
пришлось забыть о катере. Ему потребовалось напрячь все силы, чтобы
уцелеть. Несколько раз он был очень близок к смерти от собачьих клыков или
от стрелы.
Наконец, когда собиралась гроза, рыцари отозвали псов и отправились
домой. Пошел град, и Бабба укрылся под корнями частично упавшего дерево,
которое повисло на соседних. Незадолго до рассвета он наконец добрался до
укрытия, где оставил катер, но к этому времени папа перелетел на
условленное место встречи с Арно недалеко от замка Ролана.
Бедный Бабба, усталый, со сбитыми лапами, отправился в пятимильную
пробежку туда и прибыл как раз в тот момент, когда катер исчезал в
облаках. Начинался рассвет, а Арно на встречу не пришел. Для Баббы это
означало еще пять миль в обратном направлении. Большую часть этих пяти
миль он шел: бежать у него уже не было сил.
Похоже, последние двадцать часов для Баббы были такими же опасными,
как для меня, и гораздо более утомительными.
Наконец Бабба поднялся по трапу и рассказал папе и маме, что
произошло со мной. Он сказал также, что никогда за всю жизнь так не
уставал. Он даже представить себе не мог, что можно так устать.
А теперь предстояло вернуться к освобождению Денин. Папа согласился
со мной: надо попытаться все-таки договориться с Роланом. Он, конечно,
предатель, но у нас нет выбора. И нужно торопиться. Надо связаться с
Роланом до того, как Арно покинет его замок, если он еще там. Тучи не были
такими густыми, как накануне, но все-таки они покрывали небо сплошь.
Поэтому папа поднял катер на две мили и повернул его к замку Ролана.
И посадил его прямо во дворе, перед входом в большой дом. Кто-то, должно
быть, увидел нас и поднял тревогу, потому что, когда мы садились, люди
разбегались, укрываясь кто где сможет. И позвольте вам сказать, ни один не
вышел к нам, ни один! Даже собаки не выбежали! Мы видели только уток,
гусей и свиней, да и те держались подальше. Как будто у всех тут совесть
нечиста и они нас боятся.
Они, конечно, помнили, что произошло с воротами, которые еще не
починили, и слышали о речных пиратах.
Мы ничего не стали делать, просто сидели и ждали. Минут через пять
вышел отец Дрого. Он подошел к нам футов на пятнадцать, перекрестился и
остановился. Я заговорил с ним через громкоговоритель, но уменьшив его
громкость. Мне казалось, что как раз сейчас эффективней держаться
отчужденно. К невидимому, за перстиловыми бортами катера, они почувствуют
ко мне больше уважения.
- По-прежнему ли барон Ролан де Фале заинтересован в предложении,
которое я сделал ему вчера? - спросил я.
Я не мог разгадать выражения лица Дрого. Он ответил только: "Я
узнаю". Потом повернулся и ушел в дом, закрыв за собой дверь.
Я надеялся, что священник не сердится на вчерашнее (Неужели это было
только вчера? Так много произошло с того времени!). По-моему, он тут лучше
всех. Конечно, Арно мне нравится, но я не мог представить себе, чтобы Арно
серьезно рисковал из-за меня без всякой очевидной выгоды, так, как это
сделал Дрого.
Через минуту появился Ролан, рядом с ним Арно и Дрого. Через
громкоговоритель я повторил вопрос:
- По-прежнему ли барон Ролан де Фале заинтересован в сделанном ему
вчера предложении? Если он ответит отрицательно, мы его больше не
повторим. Мы попросим сэра Арно присоединиться к нам и отправимся в другое
место.
Мне нравилось то, что я сказал. Кажется, это то, что нужно. И ответ
его тоже был хорош.
- Я счастлив был бы стать союзником вашей светлости, - сказал он. И
добавил, указав на Арно: - Если мы с этим рыцарем согласимся в вопросах
предводительства и дележа добычи.
Я увеличил громкость, чтобы показать, что главный теперь я.
- Предводителя буду назначать я, как сочту нужным, - спокойно сказал
я. - Две недели назад я поручил сэру Арно собрать и возглавить норманнских
рыцарей. Что касается добычи, то я в ней не заинтересован. И вам не нужна
договоренность насчет добычи. Сомневаюсь, чтобы вы выполнили ее, учитывая
вчерашнее предательство. Разделите добычу, когда она будет в ваших руках.
- Я теряю терпение. Решайте: хотите ли вы стать владыкой, командующим
большими армиями, или предпочитаете оставаться владельцем маленького замка
и плакать над кружкой пива об утраченных возможностях? Присягните быть
верным мне до тех пор, пока мы не захватим вражеский корабль и моя сестра
не окажется с нами, или мы улетаем.
Кончив, я едва мог поверить, что это сказал я! Ларн кель Деруп
Ростик, шестнадцати лет, учащийся Карлинтонской средней школы! Я так
упивался своим красноречием, что чуть не пропустил ответ Ролана.
- Хорошо, милорд, - сказал он. - Клянусь именем нашего
благословенного Спасителя в присутствии этого священника и этого рыцаря.
Я вспомнил, что говорил мне брат Оливер: если рыцарь клянется именем
Спасителя или его благословенной матери, он почти несомненно сдержит
клятву, хотя содержание ее может изменить до неузнаваемости. Я решил, что
мы можем действовать совместно, хотя придется все время следить за
Роланом.
И мне пришло в голову, что Арно такой клятвы не давал! Мы просто
заключили джентльменское соглашение! Но я не буду требовать от него клятвы
в присутствии Ролана. Подожду, пока мы останемся наедине. Иначе барон
решит, что я глуп, так как не потребовал этой клятвы раньше.
Мы договорились, что Арно и Ролан продолжат набор добровольцев. Я
недвусмысленно дал понять, что старшим будет Арно. Ролан, очевидно, был не
очень доволен, но не спорил. Подозреваю, что когда корвет будет в их
руках, один из них угостит другого топором или кинжалом в бок.
Но пока, похоже, они до определенного момента будут действовать
вместе.

ШЕСТНАДЦАТЬ
Арно потребовалось еще три замка и пять дней, чтобы довести число
рекрутов до тридцати трех. К тому же я при этом не появлялся. Большую
пользу принесло присутствие Ролана. У Ролана была репутация человека,
который носом чует выгоду и хорошо разбирается в политике, человека,
который когда-нибудь станет очень богат и влиятелен. Он был близок к
герцогу Норманнскому и в то же время проявил достаточно здравого смысла,
чтобы вернуться домой, а не остаться под тяжелой рукой великого
завоевателя.
На шестое утро перед рассветом Арно сообщил, что все рекруты набраны.
Он сказал также, что Ролан оказался очень сговорчив: он вообще почти не
спорил после того, как дал клятву. Это звучало обнадеживающе: вероятно, с
ним можно все-таки работать, не опасаясь, что он сделает что-нибудь
неожиданное и безрассудное.
Мы решили, что пора попытаться захватить истребитель. Я про себя
поправился, прежде чем сказать это вслух: не попытаться, а просто
захватить.
Мы полетели днем, несмотря на чистое небо, чтобы выбрать место
действия. Все наше войско теперь было в замке Ролана, поэтому мы выбрали
однокомнатную бревенчатую хижину недалеко от замка, где лес граничил с
большим лугом на самом краю феода Ролана. Тут жил один из вилланов Ролана
- пастух, присматривавший за стадом. Я велел Ролану до вечера убрать
отсюда скот, чтобы он не мешал нам и не усложнял обстановку.
Потом мы зависли в четверти мили над хижиной и стали совещаться, как
же захватить истребитель. Три штатских, одному из них шестнадцать лет,
другой - его мать, собирались захватить корвет Федерации, припаркованный
на орбите в нескольких сотнях миль над планетой! И собирались это сделать
при помощи тридцати варваров, вооруженных мечами. Причем варвары эти
только и ждали случая перерезать друг другу глотки, а заодно и нам тоже.
Я решил, что не стоит так смотреть на вещи. Я чувствовал, как при
этом теряется уверенность, которой и так немного.
Трудно назвать планом то, что у нас было: слишком много неизвестных
факторов. Мы поговорили о том, как развернем силы перед началом действий.
Потом договорились о начальных шагах, которые должны привести к успеху. А
потом придется действовать по обстановке и надеяться на лучшее.
Я начал испытывать нервное напряжение, но Арно, казалось, совсем не
нервничает. Может, потому что он норманн, считающий, что он на все
способен.
Наконец мы отвезли Арно вместе с его лошадью в замок и высадили прямо
во дворе. Впервые наши новые люди увидели катер. И для Арно это хорошо. Он
единственный норманн, летавший в катере, и теперь ни у кого не было
сомнений, что он для нас самый главный.
Остаток дня мы могли только ждать: папа, мама и я. Бабба отправился
собирать своих волков. Я лег, но уснуть не смог. Лежал и думал о возможной
неудаче, а это означало бы, что мы навсегда останемся на этой планете.
Если это случится, придется принимать решения. Прежде всего что мне
делать на Фанглите? Я мог бы готовиться в рыцари. Я не слишком стар для
этого. На Эвдаше меня считали очень сильным для своего возраста и роста.
Мне казалось, что я не только смогу осилить тренировку рыцарей, но и
сделаю это с успехом, даже если начну поздно.
Но что потом? Меня совершенно не интересовали войны и убийства, а
ведь это главное занятие рыцарей. Да они и не думали об этом как о
занятии. Для них это образ жизни со всем, что из этого вытекает.
Для чего мне становиться рыцарем? Почему мне нравится рыцарская
подготовка, если я не собираюсь быть воином? Я решил, что просто хочу
достигнуть вершин в каком-нибудь деле. А эти дети, которых я видел на
тренировке, будут превосходными воинами.
Но для меня этого недостаточно. Близко, но недостаточно. Для меня это
все-таки будет игрой... без чувства соперничества, но все же... я хочу
понять, на что способно мое тело, могу ли я сделать что-то действительно
трудное.
И при этом добиться автоматизма! В этом секрет победителя гонок,
тяжелоатлета, гимнаста или, допустим, математика.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21