Левое меню

Правое меню

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



Итак, Арно наш союзник, по крайней мере на время. Но я рад, что
оружие не в его руках, а в наших. Мы с папой стояли в конюшне и смотрели,
как монахи седлают нам лошадей. Арно занимался своей лошадью. Вероятно,
считал, что лучше него никто этого не сделает. Тут закричал монах во
дворе, и я вышел и посмотрел в небо.
Я догадывался, что увижу. Действительно, на высоте в тысячу футов
медленно проплыл истребитель, значительно меньший по размерам, чем наш
семейный катер. Но на носу у него мощный скорострельный бластер. Летел он
беззвучно, и монах увидел его совершенно случайно. Остальные монахи
смотрели туда, куда он указывал. У них будет, о чем поговорить, и если у
аббата еще были какие-то сомнения, то теперь они рассеялись.
Через две минуты мы были уже верхом, а истребитель скрылся. Теперь
нам предстояло испытать свою удачу. Конюх сказал нам имена наших лошадей -
Королева и Блонди. А лошадь Арно звали Хрольф - как я узнал позже, в честь
основателя норманнской герцогской династии. И пока мы ехали по грязной
дороге, я рассказывал папе обо всем, что случилось с Денин, Баббой и со
мной.
Но сначала я ему сказал, что мы знаем, где мама. Он изменился в лице.
Папа не склонен к беспокойству. Но когда дело связано с мамой, он
беспокоится. Вероятно, больше всего его мучило, что он ничего не может
сделать. Он косо улыбнулся и несколько минут молчал; только схватил меня
за руку и сжал.
Когда я закончил, он рассказал, что произошло с ними. Как и мы с
Денин, они несколько дней летали над планетой, разглядывая ее. Когда-то
повстанческая группа, к которой он принадлежал, собиралась устроить тут
базу. Это было пятнадцать лет назад. Но либо базу тогда не устроили, либо
покинули - во всяком случае ее не было. И, очевидно, каким-то образом об
этом узнала политическая полиция.
Папа и мама скоро поняли, что Фанглит - совсем не то, на что они
надеялись. Но перед отлетом они решили провести несколько часов на
поверхности планеты, подышать воздухом, который не проходил тысячекратно
через очистительную систему катера, воздухом, который пахнет травой,
цветами и смолистыми деревьями. Они опустились на горном лугу немного ниже
границы распространения леса, где на многие мили не было ни людей, ни
чего-либо угрожающего.
Через несколько минут Куки, наш кот, решил, что и ему не угрожает на
поверхности опасность и спустился по трапу на траву. Тут он начал
возиться, гоняться за насекомыми и вообще сходил с ума.
Тем временем папа обнаружил, что в ручье, который течет через луг,
есть рыба, и они с мамой отправились рыбачить. Через некоторое время
солнце село, и мама решила, что пора вернуть Куки в катер, пока не стало
совсем темно. Но Куки, хоть и толст, не хотел быть пойманным. Он слишком
долго сидел взаперти. Мама бежала за этим глупым животным до самого леса,
а папа наконец поймал местную рыбу на приманку в виде серебристого
эвдашского жука.
И тут папа услышал мамин крик. Он видел, как два туземца схватили ее
и потащили в лес. Папа побежал в катер, схватил бластер и устремился в
погоню. Папа все еще в хорошей форме, а тогда он просто сошел с ума от
ярости. Еще два туземца ждали его приближения с луками в руках, и он сжег
обоих бластером. Остальные, должно быть, до смерти перепугались, увидев,
как горят кости и кровь их товарищей.
Но папа не видел их выражения: как раз в этот момент он попал ногой в
нору какого-то мелкого животного и упал. Он не только потерял сознание, но
и повредил колено. Он лежал не больше нескольких секунд, но когда встал и
захромал к лесу, то никого не увидел, кроме тех двоих, которых застрелил.
Но он видел следы - отпечатки ног на прошлогодней хвое. Света для
этого еще хватало. Поэтому он шел как мог быстро. Он сильно хромал, но
разбойникам приходилось либо тащить маму, либо нести ее.
Наконец стало слишком темно, он уже не видел следов. Но тут они как
раз начали огибать хребет, отходивший от горы. Другой дороги не было, и
папа, хоть и не видел следов, пошел вдоль хребта. Он решил, что они должны
где-нибудь остановиться и заночевать, они не ждут, что он будет
преследовать их в темноте, а если они устроят лагерь, он увидит костер или
почувствует запах дыма.
Но лагеря не было. Папа брел по лесу до самого утра, и когда
рассвело, оказался в долине на полях. Он не представлял себе, где катер,
только знал, что он где-то в горах, далеко, колено у него распухло и
болело. Увидев работающих на полях, он побрел к ним, и один из них отвел
его в маленькую деревушку. Кто-то, по-видимому, сообщил местному
землевладельцу, потому что вскоре появились два рыцаря и отвезли папу в
замок. Там барон быстро сообразил, что папа не говорит и не понимает
по-местному, после чего те же два рыцаря отвезли папу в монастырь и
оставили там.
Удивительно, но никто не пытался ограбить его. Он был один, раненый
и, насколько они могли судить, безоружный. Вероятно, есть люди, которые
просто не могут стать жертвой обычного преступления.
В этот день мы больше не видели истребитель. Мы с Арно учили папу
провансальскому и франко-норманнскому. Провансальский он начал учить уже в
монастыре. Через несколько часов мы добрались до места, где я накануне
встретился с Арно, и свернули в лес.
И тут из леса появился Бабба. Он, оказывается, следил за нами.
Конечно, Денин поняла, что значат мои странные, перевернутые инструкции. И
послала Баббу следить за нами на случай, если мы пропустим поворот. Мы
спрыгнули с лошадей и побежали ему навстречу, и у них с папой была
трогательная встреча.
Когда впервые встречаешь Баббу, для большинства это слишком. Хищник
весом в сто двадцать фунтов, огромный и свирепый. Но Арно не испугался.
Оказывается, норманны очень любят больших собак. Конечно, не таких
больших, как Бабба, но больших. Однако Арно поразило, что с Баббой можно
говорить, он понимает и даже отвечает.
Я объяснил ему, кто такой Бабба, что он умеет говорить и читает
человеческие мысли. Арно слушал серьезно, очевидно, решив, что в
дальнейшем нужно быть осторожнее и в мыслях.
Но Бабба не обращал на Арно никакого внимания. Они с папой продолжали
возиться. И вдруг совершенно неожиданно Бабба застыл, повернув голову.
Потом бросил: "Пошли" и быстро побежал в лес. Он не стал ничего объяснять,
но мы поняли, что он не играет: с катером происходит что-то серьезное. Мы
с папой сели в седла и поскакали за ним.
Мы с папой не лучшие всадники, но ехали по лесу как могли быстро.
Арно быстро сообразил, в чем дело, а на лошади он сидел лучше нас. На
самом деле он был в высшей степени искусным всадником. И хоть он был в
полном вооружении (копье Арно выронил), а Хрольф гораздо тяжелее и крупнее
наших лошадей, они в полминуты исчезли впереди среди деревьев. Хрольф
перепрыгивал через упавшие стволы, Арно искусно уклонялся от ветвей и
сидел в седле как приклеенный.
Даже верхом нам потребовалось немало времени, чтобы добраться до
поляны. Все время приходилось подниматься, хотя и не очень круто, и вскоре
наши лошади перешли на легкий галоп, а потом и на рысь. Когда мы появились
на поляне, катера там не было. Мы видели место, где он сидел на траве,
видели, что рядом приземлялся истребитель. Папа сказал, что полицейские
использовали полевой глушитель, чтобы Денин не могла взлететь, и прижали к
корпусу катера скриммер, чтобы подействовать на ее нервную систему. А
потом сорвали магнитный замок и вошли в катер.
Я чувствовал себя ужасно. Мы не только потеряли Денин, но и катер.
- Ты знаешь, где другой катер? - спросил папа у Баббы. - Сможешь
найти его?
Это невозможно, подумал я. Мы с тех пор летали в самых разных
направлениях. Но тут ответил Бабба.
- Бабба не будет искать. Просто пойдет к нему. Искать не нужно.
И мы выступили. У меня уже болело тело от верховой езды. В
двенадцать-тринадцать лет я часто ездил верхом, но с тех пор редко.
Поэтому три с половиной часа дороги от монастыря мне было достаточно. И
последующие девять часов по пересеченной местности превратились в
настоящую пытку.
Местами дорога была опасной, особенно на крутых склонах. Если тут
упадешь, то будешь скользить вниз, пока не разобьешься о ствол дерева или
о камень. Но Бабба, похоже, знал, куда идти. И если папа не жаловался на
боль в теле и на стертую кожу, то я тем более не собирался жаловаться. Я
мог морщиться, ежиться, но не жаловался.
Горы были так прекрасны, что временами я забывал о своих страданиях.
Это действительно зрелище! А иногда мы давали отдых своим израненным
задам, когда становилось очень уж круто, спешивались и вели лошадей за
узду. Это тоже нелегко - подниматься по крутому склону, пока ноги не
начинают гореть. Арно проделывал это в кольчуге - она доходила ему до
колен и весила не менее двадцати фунтов, а то и больше. К этому нужно
добавить его широкий меч. Шлем он повесил на луку седла. Все мы вспотели,
но Арно потел больше всех.
На его месте я все бы с себя снял и повесил на лошадь. Но не Арно. Он
объяснил мне, что норманн - это не сарацин и не ломбардец. Он никому не
позволит застать себя врасплох без вооружения.
Я был рад, что папа с нами. Когда бы я ни посмотрел на него, он
улыбался в ответ. Он еще мог улыбаться после всего случившегося!
И теперь он мог принимать решения. Это снимало с меня большую
тяжесть.
Для Баббы наше путешествие было приятной прогулкой по лесу. Он,
должно быть, пробежал вдвое больше нас, рыская впереди и по сторонам,
отыскивая наиболее удобный путь. И все время улыбался, высунув язык.
Настоящий волк! Конечно, у нас беда, он будет сражаться и умрет за свою
семью, но пока он наслаждался жизнью.
Я всегда лучше других понимал Баббу.
Наконец мы обогнули поросший лесом хребет, где деревья были не так
толсты и росли не так часто. Мы приблизились к границе распространения
леса.
- Там внизу, - сказал Бабба, когда мы поднялись на вершину и
взглянули на противоположный склон.
Не понимаю, откуда у него такая уверенность. Я видел только сплошной
лес.
- Есть ли там кто-нибудь? - спросил я. - Не хотелось бы попасть в
засаду.
- Внизу никого, - ответил он. Потом головой указал вверх. - И вверху
никого. Далеко никого.
Спуск был крутым, мы с папой стерли кожу, поэтому сошли с лошадей и
повели их за собой. Солнце уже садилось, но было еще светло, когда мы
вышли из леса на поляну и увидели перед собой катер - тот самый, на
котором прилетели папа с мамой. Прежде всего я подобрал карточку-ключ,
оставленную Денин. Потом папа переместил катер на южную сторону поляны под
сень деревьев. Тут он весь день будет в тени. Денин заметила его по
отражению солнца; папа не хотел, чтобы агенты Федерации сделали то же
самое, пока мы спим.
После этого он приготовил ужин - мы почувствовали, что умираем с
голоду, - и послушал радио, надеясь перехватить переговоры корвета с
истребителями. Радио катера можно настроить на широкую полосу частот,
включая разнообразные правительственные каналы. А наши переносные
коммуникаторы принимают только гражданские каналы.
Но он не услышал ничего интересного, вообще ничего не услышал. Я
поговорил с Арно, записывая разговор, - в основном о норманнах, как они
живут, как учатся, что думают о разных вещах. Для воинского класса - Арно
называл его дворянством - война - единственное достойное занятие, и они
готовятся к нему с раннего детства.
И считают себя величайшим народом в мире. Я думаю, что люди вообще
склонны считать свой народ лучшим.
Совсем стемнело, и папа сказал, что неплохо бы и поспать. Арно спал
снаружи - его выбор, - и это меня удивило. Но я его не стал расспрашивать:
не хотел, чтобы он изменил свое намерение. Буду спать спокойнее, зная, что
он не может добраться до нашего оружия.
Может, он опасался, что мы улетим и оставим его лошадь. Или
беспокоился о ней. Бабба упомянул, что чувствует следы крупных хищников.
Арно объяснил, что тут два типа крупных хищников: медведи и волки.
А может, он просто боялся, что мы убьем его во сне. Но если бы мы
хотели его убить, то много раз могли уже это сделать.
Папа спал в контрольной рубке, чтобы услышать, если будет что-нибудь
по радио. Бабба составил ему компанию. Я отправился в одну из кают и
проспал до утра.

СЕМЬ
Разбудил меня папа. Встав, я обнаружил, что все тело у меня онемело,
так что некоторое время я ходил очень неуклюже. Я был рад, что сегодня нам
не нужно ехать верхом.
Я спал в шортах и поэтому просто встал и вышел наружу. И удивился
тому, насколько холодно: я никогда не бывал раньше в высокогорье.
Температура немного превышала точку замерзания, и все было покрыто ледяной
росой.
Все три лошади мирно паслись, привязанные к заостренным колышкам,
вбитым в землю. Я не знал, как мы поступим с ними теперь. Хрольфа
придется, видимо, брать с собой: вряд ли Арно согласится лететь без него.
Я пошел туда, где спал, завернувшись в большое толстое одеяло, Арно.
Должно быть, он спал только одним глазом: когда я приблизился, он поднял
голову, выкатился из одеяла и мгновенно вскочил на ноги. Я едва поверил
своим глазам: он спал в кольчуге! Шлем и меч он снял и положил рядом на
щит, но этим ограничивалось его разоружение за пределами стен замка. Даже
кольчужный воротник, предохраняющий шею, был на нем.
Я сказал ему, что папа готовит завтрак, и вернулся в катер, а Арно
пошел посмотреть, как Хрольф.
Полиция захватила один наш катер, и у нее не было оснований
подозревать наличие другого. А если у нас нет катера, то нет и
корабельного радио, поэтому полиция не беспокоилась о секретности передач.
Вскоре после того как я лег спать, папа наконец подслушал переговоры
полицейских и ночью слышал еще. Второй катер и Денин у полиции. Это для
нас не новость. Очевидно, истребители вылетали по двое, и папа слышал
переговоры их друг с другом и с корветом. Истребителям приказано было не
показываться, кроме необходимости захвата, и следить за всеми путниками в
районе.
Командир хотел захватить нас всех, особенно папу. Но, очевидно, не
знал, как это сделать, кроме как следить за всеми передвигающимися по
поверхности.
Он сказал, что готов выслушать любые предложения. Тем временем,
сказал он, поиски будут продолжены, "если понадобится, в течение двадцати
дней". После этого они улетят с теми, кого успели захватить, даже если это
будет только Денин. Очевидно, был установлен точный срок, когда корвет
должен вернуться в столицу Федерации на Морн Геблью. Папа считал, что там
организуют показательный процесс над видными мятежниками.
Я никогда не сознавала, что папа - видный мятежник. Мне казалось, что
он просто ходил на тайные встречи и помогал выпускать подпольную газету.
Конечно, он мог считаться видным из-за своей семьи, но теперь мне
казалось, что дело не только в этом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21