Левое меню

Правое меню

 monopole antique      https://legkopol.ru/catalog/linoleum/na-vojlochnoj-osnove/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Они были настоящими профессионалами. Искусство всегда стояло для них на первом месте.
— Это убило их, — с горечью добавила Лаури. — Я слышала вой пожарных машин — наши окна выходили как раз на театр, — и эти сирены, тысячи сирен, никогда не утихнут в моей голове.
— Они замолчат, как только восхищенная аудитория впервые взорвется перед тобой аплодисментами. Тебе ведь хочется этого, Лаури? Слава, признание — вторая из самых ярких, но почти недоступных звезд человеческой жизни.
— А какая же первая? — с улыбкой спросила Лаури.
— Счастье в любви, моя дорогая.
— Оно так неуловимо? — Лаури подняла на тетю золотистые глаза. — Ты же поймала эту звезду, правда?
— Я поймала защиту, — тихо возразила та. — Мне было под тридцать, когда я вышла за Стенли, и к тому времени я знала, что мне никогда не подняться на вершину успеха. Он был похож на меня. С ним было легко и уютно.
«Легко и уютно», — вздохнула Лаури. Надежное тепло, но никак не пламя, вздымающееся к небесам, охватывающее все твое тело. — Девушка вздрогнула, снова представив себе жадные языки пламени, в который раз поглотившие ее мысли.
— Дорогая тетушка, — зашла она с другого конца, — в любом случае, как я оставлю тебя? Разве я могу уехать отсюда?
— Отпустить тебя, моя маленькая птичка, — значит разорвать себе сердце, но я и в мыслях не держу удержать тебя. Подумай, насколько ты вырастешь как балерина и как человек, пожив за границей. Лаури, ты должна принять предложение синьора ди Корте! Он обещал связаться с тобой в конце месяца.
— Он может забыть обо мне, — чуть ли не с надеждой предположила Лаури.
— Лаури, ты несносна! — Тетя Пэт легонько встряхнула племянницу за плечо. — Это не такой человек, чтобы по нескольку раз менять свои планы. Ты заметила, какой у него волевой подбородок?
— Да, воплощение упрямства, — рассмеялась Лаури. С ямочкой посередине, отчетливо вспомнила она, наклонившись, чтобы бросить в огонь новое полено.
На следующий день в классе к ней подошла Джулия Рэй. Джулия была поразительно красивой девушкой, однако в тот момент у нее на лице застыла недовольная гримаса.
— Даже если бы синьор ди Корте обратился ко мне, — высокомерно бросила она, — отец не разрешил бы мне уехать с ним. Он говорит, что я должна больше заниматься английским. В конце концов, Марго Фонтейн — англичанка.
— Она изумительна, — улыбнулась Лаури. — Как бы то ни было, я пока не знаю, что мне делать. Ничего еще окончательно не решено.
— Ясно. — Синие глаза Джулии насмешливо скользнули по тонкому, осунувшемуся лицу Лаури. — Представляю, каково тебе придется среди всех этих экзальтированных иностранных танцоров. Говорят, после балетного сезона труппа останавливается в каком-то древнем палаццо в Венеции — но они же все оседают от сырости!
Лаури вытянула длинную ногу, сосредоточив на ней все внимание.
— Я тоже слышала, что все палаццо там понемногу уходят под воду, — согласилась она, — но мне кажется, это очень романтичное и красивое место. По моим подсчетам, семья ди Корте жила в родовом особняке веками.
— Трудновато тебе будет взять с собой тетушку, Лаури. — В голосе Джулии зазвучали ехидные нотки. — Бедняжке не перенести такую сырость — с ее-то здоровьем!
Лаури уже думала об этом, и состояние старушки стало главным доводом против ее присоединения к труппе ди Корте.
Месяц подходил к концу, и однажды тетя Пэт предприняла еще одну попытку вразумить племянницу.
Синьор ди Корте — не тот человек, с которым можно шутить, — заметила она.
— Я знаю, — кивнула Лаури. — Но тем не менее не могу представить себя в большом балете.
— Это все равно что стать членом большой семьи, — попробовала объяснить тетя Пэт, вспоминая молодость и любимую труппу. — Люди из балетного мира обладают качеством, которое нельзя описать словами. Они настолько уникальны, словно прилетели с другой планеты. Я уверена, ты подходишь для этой жизни. Ты из их числа, Лаури.
— Мне кажется, я потеряюсь среди них, — усмехнулась Лаури, снедаемая недобрыми предчувствиями. — Только посмотри на маэстро! Какие же тогда у него танцоры?
— Ты думаешь, синьор ди Корте никогда не нервничает? — Спокойствие голоса тети Пэт не вполне соответствовало выражению ее глаз, внимательно изучающих племянницу.
— Он сдерживает себя, — заявила Лаури. — Я… я чувствую, что он безжалостен. Он лепит людей по своему вкусу, заставляя их соглашаться на все, не важно, хотят они того или нет.
— Очень может быть, — сухо проговорила тетя Пэт. — Балет — это не то искусство, в котором можно смешать яркие краски и намалевать что-то на холсте. Он должен быть представлен на сцене, и результатом здесь является совершенство и единение тонов, форм и движения. Танцор — это глина, и, не имея другого сырья, кроме бесхитростных человеческих тел, синьор ди Корте лепит из них гениев до тех пор, пока они не входят в классические рамки настоящего балета. — Тетя Пэт со вздохом выпустила облачко сигаретного дыма. — Это тяжкий труд — быть директором балетной труппы. Самое важное для этой профессии — исключительное, наряду с напряженной работой мозга, умение вдохновлять артистов, работающих у него; внутренняя сила и обаяние, способные сдвинуть горы.
— Железная рука в бархатной перчатке, — легкомысленно охарактеризовала недавнего гостя Лаури. — Ты говоришь так, будто действительно хорошо его знаешь.
— Думаю, что ему подходит эта тяжелая работа. Хотя, я полагаю, тебе, малышка, он может показаться слишком светским.
— Я не малышка, — запротестовала Лаури.
— Моя дорогая, ты мудрее своих лет, — нежно согласилась тетя Пэт. — Но ты сама понимаешь, что иногда напоминаешь зернышко, которое отказывается расти. Ты, кажется, совсем не интересуешься мальчиками? Хоть бы раз пригласила кого-нибудь на чашку чая.
— С мальчиками хорошо танцевать, — беззаботно ответила Лаури. — После занятий мне с ними скучно.
— Люди, с которыми ты познакомишься в труппе ди Корте, не школьники, — многозначительно заметила тетя Пэт. — Надеюсь, ты не потеряешь голову, птенчик?
— Решение насчет труппы ди Корте подскажут мне боги и музы. — Смеющаяся Лаури одним движением вскочила на ноги. — Я сварю какао. М-м… думаю, я съем холодный сандвич на ужин. А ты?
— Уже ночь! Так я никогда не засну. — Тетя Пэт лениво обернулась, наблюдая, как юная племянница разрезает холодное жаркое, отправляя украдкой кусочки в рот. Девушка была худа как тростинка, с тонкими стройными ногами, как всегда, босыми. Ее роскошные черные волосы были небрежно перехвачены лентой. Фигура Лаури казалась скорее детской, чем женской.
Бесценная загадка для Пэт Доналдсон. Любимая, как дочь, талантливая и чувствительная. Наполовину фантазерка, наполовину зернышко, но в любом случае — ангел.
Они поужинали и отправились спать. Перед тем как лечь, тетя Пэт ласково прикоснулась к щеке Лаури.
— Когда придет время определять свое будущее, моя кошечка, вспомни слова синьора ди Корте. Будет очень жаль, моя дорогая, если ты позволишь печальному прошлому сломать то, что у тебя впереди.
Хорошо. — Поцеловав тетю и пожелав ей доброй ночи, Лаури поднялась в маленькую спальню с фигурными балками из темного дерева на старом потолке, белым покрывалом на узкой кровати и красными вытертыми паласами.
Она обвела взглядом белые свежевыкрашенные стены, увешанные вырезками из искусствоведческих журналов и театральными программками. Сев на кровать поджав ноги, она долго смотрела на большую черно-белую фотографию Микаэля Лонцы, державшего известную балерину Андрею. Черного лебедя, в па-де-де. Лаури заулыбалась, вспомнив себя танцующей Одиллию в паре с неловким мальчишкой.
«Какие же чувства можно испытывать, танцуя с таким партнером, как Лонца, — с „пантерой“, как его называют критики и балетоманы, — думала она. — Как божественно танцует этот смуглый красавец с раскосыми глазами и выступающими скулами!»
В ужасные дни русской революции его отец, известный адвокат, смог бежать в Румынию, где его спрятала влюбленная цыганская танцовщица. Вскоре они расстались, а когда цыганка умерла, ее сын Микаэль исколесил всю Европу.
«Он похож на иностранца», — рассмеялась про себя Лаури. Она нисколько не сомневалась в его таланте и давно мечтала увидеть его на сцене.
Глава 2
С тех пор в коттедже воцарилась атмосфера ожидания, и наконец на последней неделе месяца Лаури, вернувшись из балетной школы, обнаружила письмо.
— Открывай же его, пока я с ума не сошла! — торопила тетя Пэт.
— Мне страшно. — Лаури так бы и стояла, теребя в руках конверт с лондонской маркой, не решаясь его распечатать.
— Чего ты боишься? — засмеялась тетя. — Уверена, ты только вздохнешь с облегчением, если синьор ди Корте пишет, что передумал на твой счет.
— Думаешь, он мог? — Лаури сама не ожидала, что ее душа уйдет в пятки.
— Ну, есть только один способ узнать это. — Тетя Пэт выхватила конверт из рук Лаури, разорвала его и извлекла на свет отпечатанную страницу. Она скользнула взглядом по строчкам и заулыбалась.
— Он хочет, чтобы ты приехала в Лондон, — возбужденно проговорила она. — Он пишет…
— Дай мне! — Лаури нетерпеливо вырвала письмо, и сердце ее бешено заколотилось, когда она прочитала, что синьор ди Корте рассчитывает на беседу с ней шестого числа, и, поскольку его труппа дает гала-балет в Королевском оперном театре «Ковент-Гарден» в субботу вечером, он надеется, что она сможет присутствовать на представлении. Если она согласна, он будет рад встретить ее в фойе отеля «Странд-Пэлис» в семь тридцать.
— Ты же поедешь, да? — затаив дыхание, спросила тетя Пэт. — Гала в «Ковент-Гарден» — это нечто особенное. Лонца непременно будет танцевать там, а ты так мечтала его увидеть!
— Да. — В широко раскрытых глазах Лаури застыло удивление. — Это так странно.
— «Странно» — не то слово, моя девочка. Теперь тебе нужно вечернее платье, поэтому предлагаю поехать в Лондон в пятницу и купить наряд там. А так как ездить туда-обратно два дня подряд накладно, мы останемся на выходные в Лондоне.
— Целый уик-энд в Лондоне — это весело, — восхитилась Лаури. — Ты здорово потратишься, тетя Пэт. Может быть, у синьора ди Корте найдется и для тебя билетик?..
— Лаури, — покачала головой тетя Пэт, — я не из тех, кто будет ходить за тобой по пятам в твой первый великий день. Великий день? — фыркнула Лаури. — Это же обычные дела, а ты любишь ходить на балет не меньше, чем я.
Я хорошо знаю жизнь, моя крошка. — Тетя Пэт снисходительно глядела на свою племянницу, не замечая, как дрожат ее собственные веки. — Даже если мужчина собирается говорить с девушкой только о делах, он не захочет, чтобы старая тетя держала ее за ручку. Попытайся побороть застенчивость, которую этот человек будит в тебе. В конце концов, он просто мужчина, а они очень похожи на детей, в отличие от женщин.
— Он совсем не похож на ребенка, — заявила Лаури, вспомнив силу и целеустремленность импресарио, которые отражались в его глазах. Достаточно было один раз взглянуть на него, чтобы понять: этот человек повидал дворцы и руины, прекрасных женщин и удивительные города.
В Лондон Лаури со своей тетей отправились в пятницу утром. Позавтракав в маленьком отеле на Рассел-сквер, они доехали на такси до магазина на Коннаут-стрит, где долго примеряли вечерние платья и наконец остановились на золотисто-желтом туалете с модным декольте.
— К нему нужен меховой жакет. — Тетя Пэт обернулась к консультанту. — Мы не можем позволить себе дорогую вещь, может быть, у вас найдется что-нибудь попроще и со вкусом?
Когда служащая удалилась, Лаури начала было протестовать, уверяя, что прекрасно может сходить и в своем лучшем пальто.
— Синьор ди Корте понимает, что мы не миллионеры, — рассуждала она. — Он и не ждет, что я приду туда разодетой по последней моде…
— Это светский человек, и я сомневаюсь, что он обрадуется, увидев растерянную провинциалку в старом пальто поверх вечернего платья, — перебила ее тетя Пэт. — Глупышка, неужели тебе не хочется понравиться такому привлекательному мужчине?
— Он думает обо мне как о глупом ребенке, — усмехнулась Лаури. — Меня пригласили в «Ковент-Гарден» не ради моих прекрасных глаз — он хочет, чтобы я оценила выступление его танцоров.
Глаза Лаури засияли, когда она вспомнила об этом. Микаэль Лонца танцевал в «Послеполуденном отдыхе фавна», и, прочитав все о постановщике балета, великом танцоре и балетмейстере Вацлаве Нижинском, девушка не могла дождаться, когда же увидит это зрелище.
К радости тети Пэт, консультантка вернулась с коротким жакетиком, который отлично сидел на Лаури, а мягкий норковый воротничок очень шел к ее нежному личику с большими золотистыми глазами.
— Я больше похожа на кошку, чем на сиятельную даму, — прокомментировала Лаури.
— Ну не скажи, детка. — Тетя Пэт оперлась на трость, рассматривая племянницу с видом доброй феи. — Ты будешь чудо как хороша, когда нарядишься и сделаешь красивую прическу.
По возвращении в отель тетя Пэт выпила чашку чаю и предоставила Лаури самой себе. Та выбежала на улицу и, поддавшись переполнявшим ее чувствам, запрыгнула в автобус, который довез ее до «Странда». Дальше путешественница пешком прогулялась вдоль «Друри-Лейн» до площади перед «Ковент-Гарден» и долго стояла перед зданием Королевской оперы. Душа Лаури словно делала пируэт, когда она думала о завтрашнем вечере.
Чем бы ни закончился разговор с синьором ди Корте, она не сомневалась, что ей предстоит увидеть божественных танцоров. Ожидание дивного зрелища заполнит площадь… в воздухе будет царить особенное, словно создаваемое танцорами, волшебство.
Золотистое платье подчеркивало необычный цвет глаз Лаури. Тетя уложила ее темные волосы короной на затылке, лишь одна вьющаяся блестящая прядь спускалась на обнаженное плечо.
— С высокой прической ты выглядишь на пару лет старше, — заметила тетя Пэт.
У меня шея как у умирающего лебедя, — нервно засмеялась Лаури. Она не любила наряжаться и стеснялась отражения в зеркале. Но это платье придало девушке вид изящной светской дамы; раньше она не замечала, что ее плечи и шея так белы. Сверкающие топазовые сережки привлекали внимание к ее крошечным ушкам.
Тетя Пэт подала племяннице жакет, и та ловко скользнула в него. Они встретились взглядами в зеркале.
— Радуйся каждому мгновению этого вечера, Лаури, — нежно шепнула тетя. — И прими правильное решение, когда синьор ди Корте снова попросит тебя присоединиться к его труппе. Он будет настаивать, моя дорогая, потому что прирожденного танцора опытный импресарио видит с первого взгляда… и у него очень упрямый подбородок.
Лаури нервно стиснула театральную сумочку, затем улыбнулась и поцеловала тетю в щеку.
— Ты ничего не забыла? — Тетя Пэт с гордостью и чуть заметным беспокойством окинула взглядом любимую племянницу. — Как насчет денег на такси? Ты же не поедешь в «Странд-Пэлис» на автобусе?
— А вот на этот раз ты не поймала меня, — усмехнулась Лаури. — В моей сумочке лежит фунтовая бумажка, так что я прибуду на встречу с нашим принцем-одно-бес-покойство как благовоспитанная леди.
Только когда такси повернуло на Кингзуэй, Лаури по-настоящему ощутила, как натянуты ее нервы. Они проезжали мимо неоновых вывесок магазинов, мимо людей, толпившихся на тротуарах. Дух самого Лондона проникал в машину через опущенное стекло, хотя его шум не мог заглушить стука ее сердца.
Лаури показалось, что такси слишком быстро доехало до «Странд-Пэлис», и, когда она расплачивалась с водителем, ее колени, скрытые длинным шелковым платьем, подгибались от страха. Она подняла голову, чтобы получше разглядеть роскошное здание, затем прошла мимо разодетого в ливрею надменного швейцара, постаравшись сделать вид, будто она ежедневно ходит по таким вот отелям, и оказалась в фойе, украшенном мраморными колоннами и канделябрами.
Лаури огляделась по сторонам в поисках высокого красавца с профилем римского завоевателя, но вокруг суетились лишь простые смертные. Нервно сглотнув, девушка принялась рыться в сумочке, только бы занять себя хоть чем-нибудь. Вокруг томилось много ожидающих, но Лаури казалось, что все смотрят только на нее. Внезапно ей стало неуютно в изысканном вечернем платье и меховом жакете.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19
 https://PlitkaOboi.ru/plitka/ape/district-10186488-collection/ 
 https://plitkaoboi.ru/plitka/panno/dlya-vannoi/ 

 https://www.vsanuzel.ru/katalog/smesiteli/termostaticheskij/dlya-gigienicheskogo-dusha/