Левое меню

Правое меню

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Алейхем Шолом

Железнодорожные рассказы -. Человек из Буэнос-Айреса


 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Железнодорожные рассказы -. Человек из Буэнос-Айреса автора, которого зовут Алейхем Шолом. На сайте alted.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Железнодорожные рассказы -. Человек из Буэнос-Айреса в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Алейхем Шолом - Железнодорожные рассказы -. Человек из Буэнос-Айреса, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Железнодорожные рассказы -. Человек из Буэнос-Айреса равен 93.77 KB

Алейхем Шолом - Железнодорожные рассказы -. Человек из Буэнос-Айреса - скачать бесплатную электронную книгу



Железнодорожные рассказы –

OCR Busya
«Шолом-Алейхем «С ярмарки. Рассказы»»: Государственное издательство художественной литературы; Москва; 1957
Аннотация
В поезде вовсе не так скучно, как некоторые думают. Подобралась бы только хорошая компания. Вот едешь иной раз с каким-нибудь коммерсантом, настоящим дельцом, так и не заметишь, как время пролетит. В другой раз у тебя попутчиком не коммерсант, а так просто бывалый человек, видавший виды, – умная голова, дока, тертый калач. С таким человеком ехать одно удовольствие, да уму-разуму от него наберешься. А не то бог пошлет просто бойкого соседа, веселого, говорливого, балагура. Он говорит без умолку – рта не закроет. И только о себе, все только о себе.
Вот с таким-то субъектом довелось мне однажды проехать в поезде довольно изрядное расстояние…
Шолом-Алейхем
Человек из Буэнос-Айреса

В поезде вовсе не так скучно, как некоторые думают. Подобралась бы только хорошая компания. Вот едешь иной раз с каким-нибудь коммерсантом, настоящим дельцом, так и не заметишь, как время пролетит. В другой раз у тебя попутчиком не коммерсант, а так просто бывалый человек, видавший виды, – умная голова, дока, тертый калач. С таким человеком ехать одно удовольствие, да уму-разуму от него наберешься. А не то бог пошлет просто бойкого соседа, веселого, говорливого, балагура. Он говорит без умолку – рта не закроет. И только о себе, все только о себе.
Вот с таким-то субъектом довелось мне однажды проехать в поезде довольно изрядное расстояние.
Наше знакомство началось… Ну, с чего обычно начинается вагонное знакомство? С пустяка. Спрашивают: «Не знаете ли, как эта станция называется?» Или: «Не скажете ли, который час?» Или: «Нет ли у вас спичек?» Очень скоро мы с ним окончательно подружились, точно были знакомы невесть сколько времени. На первой же станции, где поезд стоял несколько минут, он подхватил меня под руку, потащил к буфетной стойке и, не спрашивая, пью ли я, велел налить две рюмки коньяку. Затем кивнул мне, приглашая взять вилку. А когда мы покончили со всякими соленьями и закусками, которые обычны для станционного буфета, он велел подать по кружке пива, достал две сигары – себе и мне, – и наша дружба была скреплена.
– Скажу вам откровенно, без комплиментов, – сказал мой новый знакомый, уже сидя в вагоне, – поверите ли, вы мне сразу понравились. Ну сразу, с первой же минуты. Едва только я взглянул на вас, как сразу сказал себе: вот с этим человеком можно будет поболтать. Понимаете, не могу сидеть как бирюк и молчать. Мне нужно поболтать с живым человеком. Потому-то я и взял билет третьего класса, чтобы иметь с кем душу отвести. Обычно я езжу вторым классом. Ну, а первый, думаете, мне не по карману? У меня и на первый хватит. Скажете, я хвастаю? Нате, смотрите!
Тут мой попутчик быстро достает из заднего кармана брюк туго набитый бумажник, раскрывает и, хлопнув по нему, словно по мягкой подушке, снова сует в карман.
– Не беспокойтесь, найдется еще!
Я разглядываю этого субъекта и никак не могу определить его возраст: ему может быть лет сорок, но может быть и двадцать с небольшим. Лицо круглое, гладкое, чуть-чуть излишне смуглое. Усов, бороды – и следа нет. Глазки – крохотные, масленые, смеющиеся. А сам он – кругленький, маленький, ерзающий, живчик какой-то. Одет он с иголочки, по-модному, именно так, как это мне нравится: белоснежная рубашка с золотыми запонками, пышный галстук с красивой булавкой, новый элегантный синий костюм настоящего английского шевиота, лакированные ботинки, – загляденье! На пальце у него тяжелый золотой перстень с брильянтом, переливающимся на солнце тысячами огней (такому перстню, если только камень в нем не фальшивый, цена не меньше четырех-пяти сотен).
По-моему, самое важное для человека – хорошо одеваться. Я сам люблю хорошо одеваться, люблю, когда и другие хорошо одеваются. По одежде я вам сразу определю, приличный это человек или нет. Есть, впрочем, люди, утверждающие, что все это ровно ничего не доказывает. Бывает, говорят они, по одежде – щеголь, а на деле – проходимец. Но если это действительно так, то я спрошу вас: скажите, пожалуйста, с какой это стати все люди наряжаются? Почему один надевает такой костюм, а другой – иной? Зачем один покупает галстук «дипломат», атласный, гладкий, жемчужно-зеленого цвета, а другой ищет обязательно «регату» – красный с белыми крапинками?
Я мог бы привести много таких примеров, думаю, однако, что это ни к чему. Времени жаль. Вернемся лучше к моему новому знакомому и послушаем, что он нам расскажет.
– Так-то вот, дружище! Как видите, второй класс мне вполне по карману. Думаете, денег жалею? Деньги – пустяки, но, поверите ли, я люблю третий класс. Я сам человек простой и простых людей уважаю. Я, понимаете ли, – демократ. Свою карьеру я начал с малого, ну совсем с крохотного, вот с этакого! (Мой знакомый опускает руку до земли, показывая уровень, с какого он стал выбиваться в люди.) И рос все выше и выше. (Мой новый знакомый поднимает руку к потолку, показывая, как высоко он вырос.) Не сразу, конечно! Так не бывает. Потихоньку да полегоньку… Сначала в людях служил, – да нет, что я говорю, служил, – ха-ха-ха! Пока достиг этой высокой ступени – «состоять на службе», много, много воды утекло! Как подумаю иной раз, чем я был в детстве, то, поверите ли, волосы дыбом становятся. Не могу спокойно вспомнить про это. Не могу, да и не хочу! Думаете, стыжусь? Ничего подобного! Наоборот, я всем рассказываю, кто я такой. Когда меня спрашивают, откуда я родом – я, не стесняясь, заявляю, что родина моя – Сошмаки, есть такое «великое государство» на земле. Знаете ли вы хоть, где они, эти Сошмаки? Это городок в Курляндии, неподалеку от Митавы. Городок этот я теперь наверняка мог бы откупить целиком, со всеми потрохами. Разве только он изменился, вырос. В мое время, поверите ли, весь городок обладал одним-единственным апельсином, который переходил из рук в руки, от хозяйки к хозяйке; им украшали субботний стол в честь важного гостя.
Вот в этих-то Сошмаках меня пестовали звонкими пощечинами, добрыми затрещинами, увесистыми подзатыльниками и нянчили так, что искры из глаз сыпались; из синяков я никогда не вылезал, и живот у меня постоянно сводило голодом. Ничто мне так не запомнилось, как этот голод! Голодным я на свет божий явился, и голод я терпел, сколько сам себя помню. Голод, сосет под ложечкой и тяжко мутит… Погодите!.. Живица… Знаете вы, что такое живица? На деревьях? Музыканты употребляют живицу взамен канифоли. Поверите ли, вот ею-то я и пробавлялся почти целое лето. Это было в то лето, когда мой отчим, курносый портняжка, вывихнул мне руку и прогнал из родного дома, я и бежал из Сошмаков в Митаву. Вот эту самую руку – видите, здесь, наверное, еще и поныне знак остался.
И мой знакомый, засучив рукав, показывает мне здоровую пухлую, холеную руку. Потом продолжает:
– Голодный, раздетый, разутый, слонялся я по Митаве, со всеми свалками познакомился там, пока, наконец, слава тебе господи, не получил работу. Первую работу в жизни! Я стал поводырем у старого кантора. Когда-то это был знаменитый кантор, а на старости лет он ослеп и вынужден был побираться. Вот у него-то я и сделался поводырем. Служба эта сама по себе была бы, пожалуй, и неплохой, если бы не капризы кантора, которые я не в силах был переносить. Понимаете, он постоянно чем-нибудь был недоволен. Он беспрерывно ворчал, щипал меня, без конца мучил. Все попрекал, что я не веду его куда следует. Чего он хотел, куда я его должен был вести, – я до сих пор не пойму. Сумасбродный какой-то был кантор! К тому же он толкал меня на «хорошие» дела. Он хвастался перед всеми, поверите ли, что мой отец и мать выкрестились, хотели и меня крестить, а он едва-едва, с большим трудом, с опасностью для жизни вырвал меня из рук иноверцев. И я должен был выслушивать эти россказни и не сметь улыбнуться. Больше того, он требовал от меня, чтобы я в это время делал скорбное лицо.
Короче говоря, решив, что не стариться же мне с этим кантором, я послал свою «должность» к дьяволу и отправился в Либаву. Побродив там некоторое время голодным, я пристал к ватаге эмигрантов-бедняков. Эмигранты эти собирались отправиться на корабле очень далеко, чуть ли не в Буэнос-Айрес. И я стал просить их взять меня с собой. Куда там! Это, мол, невозможно, это зависит не от них, а от комитета, как комитет скажет. Пошел я тогда в комитет, стал плакать, умолять – еле упросил, чтобы меня взяли в Буэнос-Айрес.
А спросить бы меня тогда: что это такое – Буэнос-Айрес, зачем он мне? Но раз все едут, еду и я. Лишь когда мы туда прибыли, я узнал, что едем мы собственно дальше, а Буэнос-Айрес только передаточный пункт, откуда нас направят в разные стороны. Так оно и вышло. В Буэнос-Айресе нас сразу переписали и разослали по таким уголкам, которые и прародителю Адаму не снились. И тут же поставили на работу. Вам, наверное, хочется узнать, на какую работу? Уж лучше не спрашивайте! Наши предки в Египте, верно, не исполняли таких тяжелых работ, какие взвалили на нас. А страдания, которые испытали наши предки (как рассказывается в пасхальных преданиях), не составили бы и десятой доли, должен вам сказать, того, что нам пришлось здесь претерпеть. Наши прадеды, говорят, месили глину, обжигали кирпич и строили города Писем и Рамсес. Подумаешь, невидаль! Попробовали бы они голыми руками поднять безбрежную дикую целину, поросшую колючим кустарником; походили бы за громадными буйволами, которым затоптать человека – сущие пустяки; повозились бы с дикими мустангами, за которыми надо гоняться с арканом сотню миль; переспали бы хоть одну ночь с москитами, которые могут съесть человека; отведали бы твердых, как камень, сухарей; попили бы заплесневелой воды, кишащей червями… Как-то глянул я в реку – увидел там свое отражение, и, поверите ли, сам испугался. Кожа облупилась, глаза опухли, ладони как пампушки, ноги в крови, лицо заросло до самых бровей.
«Ты ли это, Мотэк из Сошмаков?» – сказал я себе и рассмеялся. В тот же день я плюнул на буйволов и мустангов, на голую степь и червивую воду и двинулся пешком назад в Буэнос-Айрес.
Однако мы, кажется, остановились у станции с порядочным буфетом. Загляните-ка в расписание. Не полагаете ли вы, что нам пора подкрепиться? Кстати, и сил будет больше, чтобы продолжать рассказ.
Закусив как следует, мы выпили пива, вновь закурили сигары – прекрасные, ароматные, настоящие гаванские сигары из Буэнос-Айреса! – и вернулись в вагон на наши места. Мой новый знакомый продолжал свой рассказ:
– Буэнос-Айрес, должен вам сказать, это такой уголок, что с самого сотворения мира… Погодите! В Америке вы бывали? В Нью-Йорке, скажем? Никогда? А в Лондоне? Нет? В Мадриде? Константинополе? Париже? Тоже нет? Ну, тогда я не знаю, с чем сравнить Буэнос-Айрес. Могу лишь одно сказать – это омут, ад. Ад и одновременно рай. Вернее сказать, одному – ад, другому – рай. Тут, если не зевать и уловить подходящий момент, можно целое состояние составить. Золото, поверите ли, на улицах валяется. Вы прямо-таки ходите по золоту. Нагнитесь, протяните руку и берите, сколько душе угодно. Но берегитесь, чтобы вас не растоптали. Главное – не останавливаться, не задумываться, не размышлять: прилично ли это, неприлично? Все прилично. Быть официантом в ресторане – прилично, приказчиком в лавке – прилично, мыть бутылки в погребке – хорошо, возить тележку – прилично, выкрикивать газетные новости – прилично, купать собак – хорошо, ходить за кошками – хорошо, крыс морить – прилично, и обдирать с них шкурки – тоже прилично. Одним словом – все прилично, все я испробовал, но везде, должен вам сказать, я замечал одно: работать на другого – последнее дело. Пусть уж лучше на меня работают. Ничего не поделаешь, сам бог велел, чтобы кто-то варил пиво, а я его пил, чтобы кто-то скручивал сигары, а я их курил, чтобы машинист вел паровоз, кочегар подсыпал уголь, смазчик смазывал колеса, а мы вот с вами сидели бы в вагоне и рассказывали друг другу занимательные истории. Если кому не нравится, пусть перестраивает мир.
Я гляжу на своего соседа и думаю: кто он такой? Новоявленный богач, бывший портной, а ныне хозяин магазина готового платья в Америке, может быть фабрикант, домовладелец или вообще капиталист, живущий на проценты? Нет, пусть сам о себе расскажет: он это сделает лучше.
– Мир, скажу я вам, умно устроен; мир прекрасен, замечателен, и жить в этом мире – одно удовольствие! Только надо, чтоб никто не плевал тебе в горшок. Я метался во все стороны. Пустился, как говорят, во все тяжкие, и ни одна работа не казалась мне тяжелой, ни один заработок – зазорным. Зазорных заработков, если хотите знать, и вообще не бывает. Всякий заработок хорош и пристоен. Только бы честно действовать и не нарушать слова. Я знаю это по себе. Не стану, понимаете ли, хвастать, что я – праведник какой-то, вроде львовского раввина. Но можете мне поверить на слово, что вором я никогда не был, разбойником подавно и мошенником также. Прожить бы нам столь же счастливо этот год, сколь честно я веду дела. Торгую я добросовестно, никого не обманываю, торгую только тем, что имею налицо. Кота в мешке не продаю. Короче говоря, хотите знать, кто я такой? Я всего лишь поставщик товара, или, как у вас это называется, «подрядчик». Я всему свету поставляю товар, тот товарец, понимаете ли, про который все знают, да помалкивают… А почему? Мир уж больно умен, а люди лицемерны. Не любят они, когда черное называют черным, а белое – белым. Наоборот, они предпочитают, чтобы черное называли белым, а белое – черным. Ну, что ты с ними поделаешь?
Гляжу я на этого субъекта из Буэнос-Айреса и думаю: «Господи боже мой, что же это за человек?» Какой такой товарец поставляет этот «подрядчик»? И что за странные такие слова говорит он: «черное – белое, белое – черное»? Прервать его и спросить: «А чем же вы, сударь, торгуете?» – мне не хочется. Пусть лучше рассказывает дальше.
– Итак, на чем мы остановились? На моем предприятии в Буэнос-Айресе. Собственно мое предприятие не в Буэнос-Айресе. Если хотите знать, оно раскинулось по всему миру: оно в Париже, в Лондоне, в Будапеште, в Бостоне, но главная контора, управление его – в Буэнос-Айресе. Жаль, что мы с вами теперь не в Буэнос-Айресе! Я свел бы вас к себе в бюро и показал бы контору со служащими… У меня люди, поверите ли, живут как Ротшильды. Работают восемь часов в день, и ни одной минуты больше. У меня служащий – это человек. А знаете, почему? Потому что и сам я когда-то был служащим, и именно у моих теперешних компаньонов. Нас теперь трое компаньонов. Раньше их было двое, а я у них служил, правой рукой был. Все дело, можно сказать, на мне держалось. Купить товар, продать его, оценить, рассортировать – все я… Такой уж у меня наметанный глаз, поверите ли, стоит мне взглянуть на товар – как сразу определю, какая ему цена и где ему сбыт. Но этого недостаточно. В нашем деле глаз еще не все. Надо еще и нюх иметь, так сказать, верхнее чутье. За версту надо учуять, где что лежит. Надо знать, где дело сделаешь, а где шею себе свернешь, да еще по уши в грязи завязнешь, так что потом вовеки не выберешься! Понимаете ли, слишком много наблюдателей развелось на свете, слишком много глаз обращено в нашу сторону, – а наше дело как раз дурного глаза и боится, ха-ха!.. Один неверный шаг – и готов, в десяти водах не отмоешься. Чуть что – сразу гвалт, шум, трезвон в газетах. А газетам только это и подавай, рады-радешеньки, когда есть о чем трезвонить. Поднесут это на семидесяти тарелочках, раздуют, поднимут на ноги полицию. Хотя полиция всего мира, скажу вам по секрету, – ха-ха! – вот тут, у нас в кармане. Назови я вам сумму, в которую ежегодно влетает нам одна полиция, – вы бы ахнули. У нас, поверите ли, подношение в десять, пятнадцать, даже двадцать тысяч – плевое дело!
Сверкнув брильянтом на перстне, мой спутник пренебрежительно машет рукой, как человек, которому привычно швыряться тысячами. Человек из Буэнос-Айреса приостанавливается посмотреть, какое впечатление произвели на меня его тысячи, и валит дальше:
– А если иной раз необходимо «дать» больше, разве это нас остановит?

Алейхем Шолом - Железнодорожные рассказы -. Человек из Буэнос-Айреса => читать книгу далее


Надеемся, что книга Железнодорожные рассказы -. Человек из Буэнос-Айреса автора Алейхем Шолом вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Железнодорожные рассказы -. Человек из Буэнос-Айреса своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Алейхем Шолом - Железнодорожные рассказы -. Человек из Буэнос-Айреса.
Ключевые слова страницы: Железнодорожные рассказы -. Человек из Буэнос-Айреса; Алейхем Шолом, скачать, читать, книга и бесплатно