Левое меню

Правое меню

 https://PlitkaOboi.ru/plitka/belleza/parizh-10186868-collection/      https://legkopol.ru/catalog/laminat/imperial-dub-mokko-18207-product/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Лавров Александр

Следствие ведут ЗнаТоКи - 24. Третейский судья


 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Следствие ведут ЗнаТоКи - 24. Третейский судья автора, которого зовут Лавров Александр. На сайте alted.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Следствие ведут ЗнаТоКи - 24. Третейский судья в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Лавров Александр - Следствие ведут ЗнаТоКи - 24. Третейский судья, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Следствие ведут ЗнаТоКи - 24. Третейский судья равен 108.7 KB

Лавров Александр - Следствие ведут ЗнаТоКи - 24. Третейский судья - скачать бесплатную электронную книгу



Следствие ведут ЗнаТоКи – 24

«Знатоки возвращаются. Третейский судья (Десять лет спустя)»: Олимп, АСТ; Москва; 2001
ISBN 5-17-012682-4, 5-8195-0765-7
Ольга Лаврова, Александр Лавров
Третейский судья
По делу об изготовлении нар­котиков и наркоторговле взяли всех. И московских, и областных, и среднеазиатских – до кого дотянулись. Был большой про­цесс, статьи в печати, награды след­ственно-оперативной группе, как водится, по месячному окладу. Сло­вом, успех.
Но засела в душе колючая зано­за: главаря не нашли. Знали, что он был, что всем ворочал и командовал. А вот не нашли. И даже практически не искали его – его никто не назвал, ни единый подследственный. Никакой зацепки не дали, ни следа, ни приметы. О нем просто не заикались, и все.
Начальственный кабинет в зда­нии под вывеской «КСИБЗ» Кибрит облазила чуть не с микроскопом, простучала, просветила, промагнитила. Обнаружила серию крестиков и кружочков в настольном календаре, трехкилограммовые гантели, полфлакона дорогой туалетной воды, плечики пятьдесят четвертого размера и прочие вещи, слишком мало говорившие о человеке. Зиночка только руками развела. А она редко руками разводила.
Правда, отпечатков набралось многое множество. Часть принадлежала Хомутовой и Крушанскому, остальные – явно хозяину кабинета. Но нигде в картотеках эти отпечатки не значились.
Как же он успел скрыться? Брали всех стремительно, одновременно, следили, чтобы кто не предупредил других. В нескольких местах учинили засады на случай появления главаря. И все попусту. Как ускользнул?!
Над платформой Белорусского вокзала светит солнце и скрежещет голос диктора: «Поезд номер одиннадцать Вена – Москва прибывает на первый путь. Повторяю, поезд номер одиннадцать…»
Среди пестро одетых встречающих выделяется своим официозным обликом респектабельный мужчина, лет пятидесяти пяти, директор Транспортбанка. У него живые, умные глаза, редкая седина в волосах; правая его рука висит неподвижно – протез. Директора сопровождают телохранитель и секретарь.
Поезд показывается в конце платформы. Банкир спрашивает у секретаря:
– В каком вагоне наш господин Янов?
– В тринадцатом. Как раз здесь остановится.
На перрон выходит тот, кого ждут. Выходит Олег Иванович Коваль. Но для встречающих это Янов. Он коротко, жадно оглядывается и втягивает ноздрями воздух. Первый вздох на родной земле.
– Максим Алексеевич, рад видеть вас наконец в Москве! – приветствует банкир. – А то вас из Вены не вытащишь. Мой секретарь, – представляет он.
Тот берет небольшой чемодан Коваля, все идут к выходу в город, перебрасываясь дежурными фразами: «Как доехали?», «Как Вена?»
Банкир бывал в Вене, встречался там с Ковалем и сохранил об этих встречах наилучшие воспоминания.
– Номер заказан в гостинице «Советская», – сооб­щает он. – Где «Яр», если помните. Поставлен факс, компьютер с выходом в Интернет.
– Благодарю, – говорит Коваль.
Предстоят дела. Цель его визита – деловые контакты. И все обставлено соответствующим образом.
На площади Белорусского вокзала стоят три иномар­ки: директорская, сопровождающая и вакантная. Шофе­ры перекуривают вместе. Коваль и встречающие направ­ляются к ним.
– Вот документы, которые вам понадобятся для начала, – банкир передает Ковалю папку с бумага­ми. – Остальное будем уточнять по ходу подготовки контракта.
Знал бы он, как далеки сейчас мысли приезжего от любых контрактов!
– Только не торопите, дело ответственное.
– Ни в коем случае! Максим Алексеевич, у меня личная просьба. Нельзя сказать большая, так, среднего размера.
– Готов.
– Один простой таксист – не без моих советов – стал хозяином транспортной фирмы. Хороший мужик. У него сейчас конфликт со страховой компанией. В арбитраж они идти не могут, сами понимаете. Нужен третейский суд. У вас ведь есть опыт такого рода. Я их представлю?
– Хорошо.
– Благодарю. Машина в вашем распоряжении, – кивает банкир на вакантную иномарку.
Они прощаются. Коваль усаживается, сзади ставят чемодан, машина трогается. Ну вот, можно больше не разговаривать, только смотреть и слушать, как оно томительно отзывается внутри.
В тот же день и почти в тот же час прилетает на родину Томин. Прилетает издалека, потому что ныне проживает во Франции. Такой вот поворот судьбы. Вместо инспектора угрозыска он теперь сотрудник Интерпола.
Нет, он не эмигрировал, об этом речи нет. И его не «ушли» из МУРа. Хотя вполне могли «уйти»: когда страну лихорадит, в силовых министерствах трясут и перетрясывают кадры. Но в нужную минуту он случайно попался кому-то на глаза и был откомандирован в Интерпол. Просто на работу, временно, по контракту. Там нужда возникла в хорошем российском сыщике, и послали его. Тем более он в школе учил французский и помнил десяток слов. Велено было всего-навсего подзубрить язык и жениться.
Томин выполнил оба приказа, потому что иначе пришлось бы идти в частное агентство. И теперь у него растет славный, с пеленок двуязычный мальчишка, которому очень хочется в Москву. Но врачи не разрешают пока резко менять климат, так что семейство проводит отпуск в теплых краях.
Сегодня Томин прилетает рейсом Париж – Москва, причем за казенный счет, по служебной надобности. Повезло.
Встречает Знаменский, в форме, на милицейской машине, чтоб можно было встать у аэропорта. Загодя приехать не удалось, а самолет прибывает по расписанию, и Пал Палыч не идет внутрь, чтобы не путаться в людских потоках. Он немного волнуется. Конечно, они переписывались, от случая к случаю, Томин присылал красивые фотографии, в последнее время появилась та­кая штука, как мобильник, но это все не то, что живое общение…
Элегантный Томин появляется из дверей. Друзья об­нимаются. Три года не виделись, рады до кома в горле. В прошлый раз Томин приезжал, когда мать была в больни­це, и Москву проскочил на бегу.
– Совсем парижанин, – любуется Знаменский.
– У Интерпола штаб-квартира в Лионе, так что мы провинциалы, – отшучивается Томин. – Почему ты все еще не генерал?
– Я непослушный полковник. А непослушных в гене­ралы не очень производят. Зато историю чаще делают полковники. Как мы с тобой. Поехали?
Они едут из Шереметьева, что называется, с ветер­ком, – милицейская мигалка свое берет.
– О деле сразу будем говорить? – спрашивает Зна­менский. В эти первые минуты немножко непонятно, про что говорить.
– Ни-ни-ни! Сегодня я душой и телом с мамой. Пред­ставляешь, приехала из заграничной Украины, чтобы недельку вместе побыть!
– Я знаю, – улыбается Пал Палыч. – Просилась в Шереметьево. Я отсоветовал.
– И спасибо тебе. Нечего зря трястись в восемьдесят пять лет.
– Так ты всего на неделю?
– По обстоятельствам. – Томин всматривается в дру­га. – А что ты, Паша? Устал? Болен?
Как-то, похоже, сдал неутомимый «следак».
– Здоров. Просто как в старом анекдоте: «А жизнь-то какая, товарищ пограничник?» Из Парижа тебе веселей смотрится.
– Наверное… Давно ли уехал, а кажется, вечность!
…Пока друзья мчатся из аэропорта, машина, которую предоставили Ковалю, везет его по городу.
– Свернем или прямо? – спрашивает шофер на очередном перекрестке.
Коваль показывает жестом. Маршрут он выбирает на ходу.
Глаза Коваля зорко схватывают новое в облике улиц.
Банк. Банк. Банк. Банк.
Многометровые рекламные щиты.
Мальчишки-газетчики на осевой.
Здесь же нищий с выставленной культей вместо руки.
Ряды уличных магазинчиков.
Частые-частые пункты обмена валюты.
Казино.
Секс-шоп.
Зазывные картинки на боках автобусов.
Эту жажду нахватать атрибутов западной цивилиза­ции Коваль воспринимает неоднозначно: тут и любопыт­ство, и брезгливость, и удовольствие.
– Давно не были? – угадывает шофер.
– Десять лет.
Шофер присвистывает.
Опять банк, еще банк.
– Ну хватит, – решает Коваль. – Поехали в другую сторону.
Машина подкатывает к воротам кладбища. Коваль покупает цветы. У него охотно берут зеленую бумажку. И благостный, растроганный вступает на кладбищенскую территорию.
Ноги знают дорогу, до могилы матери недалеко. Вот сейчас, за этим памятником… И вдруг он видит чужое надгробие. Тяжелое, помпезное, за высокой оградой.
Почти с испугом смотрит Коваль на портрет коротко стриженного мужчины в обрамлении похоронного венка. Поначалу глазам не верит.
Но вот ошеломление сменяется ярым гневом. Он уст­ремляется в дирекцию.
Возле нее сидит на лавочке сонный мужик. Заслышав приближающиеся шаги, приоткрывает глаза и опережает вопрос:
– Начальства никакого нет. Только Тимофеевна, – он делает вялый жест куда-то вбок.
В указанном направлении обнаруживается женщина неопределенного возраста и образования, но явно «упот­ребляющая». Поскольку вид приближающегося Коваля не сулит ничего доброго, Тимофеевна предупреждает:
– Я претензий не решаю. Только если что спросить.
– Уничтожена могила!
– Как это? Этого не может быть.
– Идите за мной!
– Куда это? Чего?
– Идите за мной!
В голосе власть и тихое бешенство. Опасный голос. Женщина подчиняется. По пути время от времени ворчит в широкую спину Коваля:
– Мы захоронения не нарушаем. Где, может, делают, а у нас нет… Конечно, если давнишнее, ни таблички, ничего… Сами забросят, а мы виноваты. Если забросили и прошел срок, то имеем право…
Коваль не оборачивается. Его сейчас можно остано­вить только как танк, подорвав связкой гранат.
Пришли.
– Здесь лежала моя мать.
– А-а! – облегченно радуется Тимофеевна. – Эта! Ну, это да-а! Было захоронение, верно. Женщина ходила, цветы сажала… Я вам сейчас объясню. Парень этот, – кивает на портрет в венке, – из нынешних. И его, как водится, застрелили. Богатство осталось несметное! И жена молодая. Переживает, прям на ногах не стоит. И приходит к нам с компасом.
Коваль с отвращением, но прислушивается.
– А при ней чудной такой, вроде колдуна. Ну, много их теперь. Она с компасом, он с книгой, с толстой. Ходят, проверяют, где запад, где восток и где кто лежит… Всякий там Телец, Лев, знаете небось. Кто когда родился, когда умер – это все вычисляют и по книге смотрят гороскоп. Понимаете, какое дело? Чтоб по гороскопу похоронить! Тогда вроде на том свете повезет. Чудно, конечно… И вот на этом как раз месте, – она обводит рукой окрестные памятники, – самый гороскоп оказался! Два Козерога, посередине Рак и еще у кого-то год Крысы…
– И ради этого бреда срыли могилу!
– Ну-у, тут уж куда было деваться. Она тут все долла­рами засыпала. Тут уж чего. Наши мужики, которые с лопатами, прям все стеной стали, все «за». И директор не спорил. Только, говорит, купите другое место. Для вашей, значит, мамаши. И жена эта сразу доллары, доллары, ничего не жалела!
– Маму перенесли?
– Ну да! Все косточки до единой собрали, все досточки, в новый гроб сложили, ничем не обидели. И памятник перевезли. Идемте.
Тимофеевна ведет Коваля на окраину кладбища. Они минуют холмик со свежим крестом, над которым женщи­на в черном читает псалтирь.
– Глядите, как положили! – нахваливает Тимофеевна, пропуская своего спутника вперед, к могиле. – Здесь ей лучше будет: и солнышко, и простору больше. И без Козерогов, – пытается она сострить.
Коваль сует ей зеленую купюру:
– Оставьте нас.
– Земля ей пухом, земля пухом, – приговаривает Тимофеевна, удаляясь.
Коваль нащупывает изнутри щеколду ограды, отворя­ет калитку и ступает внутрь. Места немного, но хватает, чтобы опуститься на колени. Он кладет к памятнику три розы, которые забыто держал в руке. Над головой непри­ятно каркает ворона.
Доносится голос, читающий псалом:
– «Окропиши мя иссопом, и очищуся; омыеши мя, и паче снега убелюся. Слуху моему даси радость и веселие; возрадуются кости смиренные. Отврати Лице Твое от грех моих и вся беззакония моя очисти. Сердце чисто созижди во мне, Боже, и дух прав обнови во утробе моей. Не отвержи мене от Лица Твоего и Духа Твоего святаго не отыми от мене…»
Наутро следующего дня Томин входит в здание МВД на Житной улице. Сколько он здесь ни бывал, всегда заново удивляется необъятному холлу, чуть не на весь этаж. Гулкость замкнутого пространства, мрамор, звуко­непроницаемые двери. Внушительное сооружение. И все же прежние корпуса министерства на Огарева как-то повыше рангом. А Петровка Томину до сих пор кажется красивейшим полицейским зданием в мире.
Он идет по коридору, прочитывая таблички. Сколько имен-то незнакомых, мать честная! И люди все попада­ются навстречу неведомые. Бывало, через одного здоро­вались, ну, через двух.
Наконец нужная дверь: «Знаменский П.П.» Глазам приятно. Так вот где ныне старый друг обретается.
Томин первым делом обследует кабинет: и диван пощупал, и вид из окна оценил, и проверил, работает ли телевизор. Подытожил удовлетворенно:
– Очень достойный кабинет. В штаб-квартире Интерпола примерно такой у моего шефа… Даже компьютер приличный. А это что? – спрашивает о нескольких небольших экранах на стене.
– Чтоб видеть допросы, не бегая ногами.
– То есть чужие допросы, – понял Томин, – в других кабинетах. Там скрытые камеры – здесь экраны. Но тогда возникает вопрос…
– Возникает вопрос, в каком качестве ты просиживаешь тут кресло? Я нашел минутку с тобой познакомиться.
– Создана, Саша, смешанная оперативно-следственная группа. Из угрозыска люди. Из Следственного комитета. Из ФСБ и прокуратуры. Такой проводится эксперимент.
– Ты возглавляешь?
– Естественно!
– Полковник-полковник, а должность генеральская. И в группе нет конфликтов? – сомневается Томин.
Нет, не сомневается, неизбежны конфликты, разные ведомства вечно между собой что-нибудь делят, поделить не могут.
– Пресекаем, – тон у Знаменского вдруг с холодком.
– Похоже, ты стал пожестче, – одобрительно замечает Томин. – А в чем смысл эксперимента?
– Отпадают проблемы межведомственного согласования. То, с чем мы всегда бились. На любое дело в группе есть человек с соответствующими полномочиями.
– Так-так… Замечательно… – Томин вздыхает: – Зинаиды не хватает.
– Еще как!.. – Пал Палыч с трудом пересиливает возникшую скорбную паузу. – Мне дали понять, что тебя интересует убийство одного иностранца. Московское бюро Интерпола запрашивало фотографии с места обна­ружения. На что тебе покойный Нуриев?
– Нуриев мне даром не нужен, ни живой, ни мерт­вый. Но он ведет к человеку, за которым Интерпол охотится. Это некто Ландышев.
Знаменский быстренько «листает» память. Александр Нуриев – иностранец советского происхождения – об­наружен убитым с неделю назад возле отеля «Советс­кий», где он был постояльцем. В кармане его плаща найдена записка с московским адресом. По этому адресу расположен офис страховой компании, каковую возглав­ляет… да, именно Ландышев.
– И на него имеет виды Интерпол? – переспрашива­ет Пал Палыч.
– Еще как имеет! Он, между прочим, не Ландышев, а Крысин. Среди уголовных дружков носил кличку Крыса ученая, – Томин кладет на стол фотографию лысоватого человека с острыми чертами лица.
– Такой умный? Или образованный? – спрашивает Пал Палыч.
– Он, знаешь, был доцентом. По марксизму. Оч-чень процветал. Брошюрки издавал: «Коммунизм – это моло­дость мира», «Экономика социализма при переходе к коммунизму». А когда эта… наука пошла кошке под хвост, жутко обозлился. И тут из лагеря вышел его одногодок, дворовый бог по кличке Мокрый. Вот он, – на стол ложится вторая фотография: матерый блатной «лоб». Опе­кал Крысина почти с пеленок. А тот даже слал ему посылки в зону. Через третьи руки, естественно.
– И воскресла старая дружба?
– Ну да. Эта парочка тут потренировалась и прибыла в Европу. Там у доцента открылось второе дыхание, нашел себя. В поле зрения Интерпола оба попали после несколь­ких налетов: однотипные грабежи ювелиров.
– А куда сбывали? – удивляется Знаменский, – На сбыте драгоценностей засыпаться проще простого.
– Они брали только наличные. Думаю, ювелирам предлагали какой-нибудь супербриллиант, вывезенный из России. Те, кто клевал, готовили деньги. А вместо бриллианта получали пулю в затылок. Но вдруг…
Некстати звонит один из телефонов.
– Знаменский… Наконец-то… Оружие нашли?.. И когда?.. Минутку, – закрыв ладонью микрофон, спрашивает Томина:

Лавров Александр - Следствие ведут ЗнаТоКи - 24. Третейский судья => читать книгу далее


Надеемся, что книга Следствие ведут ЗнаТоКи - 24. Третейский судья автора Лавров Александр вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Следствие ведут ЗнаТоКи - 24. Третейский судья своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Лавров Александр - Следствие ведут ЗнаТоКи - 24. Третейский судья.
Ключевые слова страницы: Следствие ведут ЗнаТоКи - 24. Третейский судья; Лавров Александр, скачать, читать, книга и бесплатно
 интернет-магазин Plitkaoboi.ru 
 https://plitkaoboi.ru/statii/Kak_rasschitat_neobhodimoe_kolichestvo_plitki/ 

 florentina липси 600