Левое меню

Правое меню

 https://PlitkaOboi.ru/plitka/gambarelli/plitka-gambarelli-pav-evolution-multicolor-127757-product/      https://legkopol.ru/catalog/linoleum/Legkopol/bbl/12995/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Конде Альфредо

Человек-волк


 

На этой странице сайта выложена бесплатная книга Человек-волк автора, которого зовут Конде Альфредо. На сайте alted.ru вы можете или скачать бесплатно книгу Человек-волк в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB, или же читать онлайн электронную книгу Конде Альфредо - Человек-волк, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Человек-волк равен 116.85 KB

Конде Альфредо - Человек-волк - скачать бесплатную электронную книгу



OCR BiblioNet
«Человек-волк»: Азбука-классика; Москва; 2004
Оригинал: Alfredo Conde, “Romasanta. Меmoria incerta do Home-Lobo”
Перевод: Елена Зернова
Аннотация
На страницах этой книги самый знаменитый убийца Испании, Человек-волк Мануэль Бланко Ромасанта, рассказывает свою историю. Рассказывает гордо, без раскаяния и жалости. Он помнит каждый стон своих жертв и не упускает ни одной ужасной подробности.
В основе романа знаменитого галисийского писателя Альфредо Конде, неоднократно выдвигавшегося на Нобелевскую премию по литературе, лежат реальные события, которые потрясли в середине XIX века всю Западную Европу. Мануэль Бланко Ромасанта навсегда вошел в историю и впоследствии послужил прототипом для множества литературных героев, включая знаменитого Парфюмера, описанного Патриком Зюскиндом.
Бесспорно, уникальным делает данное издание и тот факт, что российские читатели первыми могут познакомиться с новой книгой Альфредо Конде — европейские переводы и даже оригинальный галисийский текст будут опубликованы лишь в апреле 2004 года. Тогда же в мировой прокат выйдет фильм-экранизация с одноименным названием.
Альфредо Конде
Человек-волк
История Мануэля Бланке Ромасанты, убийцы из Альяриса, рассказанная им самим
«Наука — это факел, который служит для того, чтобы разглядеть пропасть, а не для того, чтобы спуститься на ее дно».
Хайме Бальмес. «Критерий»
«Точно так же, как мода определяет, что должно нравиться, а что нет, она определяет и то, что следует считать справедливым».
Блез Паскаль. «Мысли»
НЕОБХОДИМЫЕ ПОЯСНЕНИЯ
Это невыдуманная история. Ее персонажи и описываемые в ней события реальны, большая часть высказываний действующих лиц также соответствует действительности. В том, о чем она повествует, нет ничего вымышленного. Мануэль Бланко Ромасанта существовал на самом деле, как существовали Барбара Гарсия и ее сестры, а также некий дон Висенте Фейхоо-Монтенегро-и-Ариас. Как и некий Педро Сид. И мистер Филлипс, занимавшийся электробиологией, а также не знаю точно, сколько еще мудрецов — в любом случае немало, — что свято уверовали в его теории, ознакомившись с якобы подтверждавшими их опытами. Реальны и все остальные персонажи, что предстанут перед читателем по мере изложения событий.
Суд над Мануэлем Бланко Ромасантой состоялся в Альярисе в середине XIX века, когда Ла Сиралья — так называют этот город те, кто в нем родился, возможно потому, что мы, его уроженцы, привыкли всегда видеть вещи по-своему, как бы с другой стороны, — был уже не средневековым столичным градом, а всего лишь маленьким провинциальным городком, населенным ремесленниками, врачами, адвокатами, нотариусами, а также государственными служащими, судьями, военными, телеграфистами и прочим разнообразным людом, разорившимся дворянством, предпринимателями, разбогатевшими благодаря кожевенному производству, и другими представителями этой отрасли: дубильщиками, сапожниками и шорниками. Жили там также и мелкие землевладельцы, и безземельные крестьяне, занимавшиеся поденным трудом; торговцы, лавочники, печатники, плотники, кузнецы, каменщики и перекупщики скота вносили последние штрихи в богатую и разнородную панораму местного общества. Легко представить себе, с каким нетерпением ожидался здесь суд над Человеком-волком и какие он вызвал страсти.
Мануэль Бланко Ромасанта, известный как Человек-волк из Альяриса, на самом деле был родом не из Альяриса, а из Регейро, как будет ясно из изложения, но именно под этим именем он вошел в историю. Он был обвинен в девяти убийствах и сознался, что становился убийцей всякий раз, как этого требовало его тело, превращавшееся временами в тело кровожадного животного. Обвиненный как человек-волк в том самом году, что упоминается в тексте, и за те самые деяния, которые там описаны, он, единственный во всей мировой судебной практике, был осужден именно на таком основании. Большинство газет и журналов того времени, попав под влияние тогдашних мошенников от науки, как, впрочем, и значительная часть общества, поверили в эти бредни. Рассказав эту историю, я выплатил старый долг перед семьей и перед культурой, к которой принадлежу.
С самого детства я знал о существовании Мануэля Бланко Ромасанты, но, как и большинство детей моего окружения, называл его не Человеком-волком, а Жиродером или Потрошителем, а иногда и Человеком с мешком. Семейное предание — рассказы, передающиеся из поколения в поколение, — поведало мне о том, что мой прапрадед дон Висенте выступал на процессе в качестве врача, хотя его выводам и не уделили должного внимания. Всякий раз, слушая историю прадеда моей матери, которую она часто рассказывала мне, я обещал себе, что, когда стану писателем, непременно поведаю миру известную мне правду об этом. Что я и делаю. Все рассказанное здесь — чистая правда. Вымыслом являются лишь размышления и чувства Мануэля Бланко Ромасанты, вложенные в него мною.
Я не случайно говорю об этом: ведь были и другие истории, написанные по поводу тех же событий за много лет до того, как была написана та, которую сейчас предваряют эти заметки. Но кто сказал, что те истории более правдивы? Кто сказал, что эта менее правдива, чем они? В тех, других историях Мануэль Бланко Ромасанта представлен невежественным и суеверным, грубым и опустившимся галисийцем, поверившим, что на нем лежит проклятие, что полностью соответствует древним представлениям человека атлантической культуры, коей принадлежит и автор, и его персонаж. Из прутьев невежественности и грубости, глупости и упадка были сплетены романы и кинофильмы, докторские диссертации и прочие писания, представлявшие самые разнообразные толкования этой темы. Меня они всегда коробили. Не потому, что они менее правдивы, чем моя история, нет, они, по меньшей мере, настолько же правдивы, а потому, что они привычно клеймят галисийцев зловещим клеймом суеверия, грубости, невежества, что далеко не всегда соответствует реальной действительности. Как раз она-то и волнует нас в данном случае.
Я хочу сказать, что мы, галисийцы, тоже можем быть суеверными, невежественными, грубыми, мы не в меньшей степени наделены недостатками, как, впрочем, и достоинствами, чем и другие народы. Иногда верх берут недостатки, но подчас и достоинства. А часто и то и другое. Я бы сказал, что обычно они проявляются вместе. Вернее, всегда проявляются вместе. В конкретном же случае суда над Мануэлем Бланко Ромасантой, над Человеком-волком, самыми суеверными и невежественными были не представители простого народа и не галисийская медицинская общественность, а те, кто поверил в тогдашних мошенников от науки; иными словами, именно представители зарубежной научной мысли, а также наши отечественные мудрецы с готовностью приняли объяснения Мануэля Бланко Ромасанты, который решил предстать перед всем миром в качестве человека-волка, дабы вызвать сострадание и добиться сочувствия и прощения. Представляя его как серийного убийцу, как serial killer, выражаясь на современном, пусть и порочном языке, я, исполнив свой первый долг перед семьей, теперь оплачиваю и второй, хотя никто не принуждал меня к этому.
1
Меня зовут Мануэль Бланко Ромасанта, и сейчас, когда я начинаю писать эти воспоминания, мне идет сорок третий год. Родился я в Регейро в 1810 году. Односельчане до сих пор зовут меня Лавочник, но в историю я войду как Человек-Волк. В этом я уверен. Хотя большинство обывателей, самых бесхитростных и, вполне возможно, самых проницательных, будут продолжать называть меня Жиродером или Потрошителем. Регейро находится неподалеку от Эсгоса. Это даже не деревня, а крохотное селеньице, расположенное немного ниже церкви Санта Баиа, издавна обслуживавшей приходы Соутело, Лама и Регейро. Мой дом, дом, где я появился на свет, стоит как раз у дороги, ведущей от приходской церкви, первым из нескольких домов, что, собственно, и образуют селение.
Чтобы из Регейро попасть в Эсгос, при выходе из деревеньки нужно пройти как раз мимо моего дома и выйти на дорогу, ведущую в Ламу, а потом, миновав поселок, продолжать идти в гору, будто собираешься забраться на вершину Коусо; однако, не доходя до нее, следует повернуть налево и спускаться вниз уже по большой дороге до самого Эсгоса, который расположен совсем близко; можно даже сказать, слишком близко.
От моего дома, если смотреть поверх его крыши, видна вершина Кастело, более остроконечная, чем остальные близлежащие горы. Все они мне хорошо знакомы, ибо я часто бродил по ним, следуя путем, противоположным тому, каким обычно приходят из своих краев марагаты (по крайней мере, на моей памяти), перевозя различные товары в крытых двухколесных повозках или попросту на крупах запряженных цугом мулов. Так вот, если держать путь в обратном направлении, то от Альто-до-Коусо можно дойти до Руи, оттуда — до Барко-де-Вальдеоррас, а затем, идя вниз по реке Силь и минуя Медулас, попасть в Бьерсо и уже оттуда, оставив позади Понферраду и Фонсебадон, выйти в долину Сан Лоренсо, откуда до Марагатерии рукой подать. Я всегда завидовал марагатам и смотрел на них с искренним восхищением; возможно, именно это, как, впрочем, и еще кое-что, о чем мы поговорим позднее, побудило меня заняться тем, чему суждено было стать моей первой и единственной профессией, — ремеслом бродячего торговца, которое должно было принести мне деньги, необходимые для более серьезных дел, призванных в конечном итоге превратить меня в богатого человека, коим я всегда желал стать. Впрочем, я пока еще не отказываюсь от своих устремлений.
Я рос красивым ребенком, у меня были чудные глаза цвета меда и такие ловкие руки, что любая работа, за какую бы я ни взялся, непременно вызывала у всех восхищение. Я рано понял это и получал огромное наслаждение от удачных творений рук своих, всячески стараясь привлечь внимание людей к поделкам, коими занимал свой детский досуг. И делал я это не ради рукоделия как такового, ибо оно отнюдь не доставляло мне удовольствия, а ради сладостного осознания того, что на меня устремлены восторженные взоры; вот это-то как раз и вызывало у меня, да и по сей день еще вызывает, неописуемое удовлетворение, и мои способности позволяли наилучшим образом привлечь к себе взгляды людей, заставив их хвалить меня и восхищаться мною.
Когда я слышал, что люди говорят обо мне, и даже просто воображал, что они говорят, говорили или будут говорить, у меня в душе тут же возникало, да и теперь еще возникает, весьма приятное ощущение. Девочкам гораздо легче, чем мне, определить это чувство, ибо я совершенно уверен, что они испытывают его, поняв, что за ними наблюдают мальчишки, которые смотрят на них как бы в задумчивости, молча, внешне безразлично, а в это время девчонки, ликующие, радостные, счастливые, скачут через скакалочку, подпрыгивая ритмично и грациозно, чтобы вновь и вновь привлекать внимание маленьких мужчин, пока не убедятся, что те обсуждают их, запечатлевая в своем воображении изгибы юных тел, желая их, пусть даже совсем невинно, по-детски неосознанно. Заставлять людей говорить обо мне, добиваться этого и быть в этом уверенным, знать, что ко мне прикованы их взгляды, — вот в чем заключался для меня неисчерпаемый источник того особого наслаждения, о котором идет речь. И впервые мне доставили его мои ловкие руки.
Рукам ребенка подвластно не так уж много поделок, тем более могущих привлечь к себе всеобщее внимание, тем более если этот ребенок живет в деревне, и даже не в деревне, а в крохотном местечке вроде того селеньица в провинции Оуренсе, где я родился. К тому же речь идет о занятиях, свойственных мужскому полу, о том, что обычно делают мальчишки в деревне. Срезать ветку орехового дерева и соорудить из нее стрекало для скота, вырезав множество рисунков, главным образом геометрической формы — какие получше, какие похуже — на его блестящей коричневой коре, — это-то может сделать любой мальчишка, и никого этим особенно не удивишь. И со мной сперва было так. Мои рисунки с самого начала отличались редким совершенством, однако не слишком-то привлекали чье-либо внимание, по крайней мере не в той степени, как хотелось бы мне. Они были такие же, как и у всех остальных, правда гораздо лучше, но в конечном счете такие же: шесты из ветки орехового дерева, на которых ножом вырезаны геометрические фигуры или фигурки зверей; правда, на моих изделиях рисунки напоминали те, что я встречал на скалах в близлежащих горах. Но все же они не представляли собой ничего из ряда вон выходящего, хотя были прекрасно и очень красиво выполнены: олени выходили у меня с огромными рогами и несоразмерной мошонкой.
Сооружать клетки для птиц и потом, используя пойманных птиц как приманку, ловить с их помощью других — это тоже вполне привычное дело для мальчишеских рук. Сооружать клетки, еще более совершенные и красивые, уже для птиц, пойманных с помощью первых, — так ведь и это все мальчишки делают достаточно ловко. Я тоже мастерил клетки, но по той же причине, что и стрекала, они мне быстро наскучили, и я делал их, только когда меня просил приходской священник или врач. Мои клетки были самыми красивыми. Но я не хотел делать то же, что все другие, даже при том что у меня все выходило гораздо лучше. Поэтому я предпочел направить свои усилия на нечто иное, и прежде всего заставил себя научиться быстро и бегло читать; я стал просить у священника книги, которые читал он, и вскоре превратился в гораздо более образованного человека, нежели прочие односельчане; позднее я приложил свои способности и к другим видам деятельности. Уже тогда я был не такой, как все.
Не знаю, зачем я это делал; возможно, я уже тогда догадался, что умение читать по-испански поможет мне осуществить мое горячее стремление — покинуть родную деревню и выйти в мир. А я хотел выйти в мир. Хотел увидеть мир. Для этого мне нужно было научиться говорить так, как говорили люди из Марагатерии, что приходили к нам с той стороны гор. Поэтому-то я и научился читать. По крайней мере, так я думаю. И я сделал это, зная, что многие станут меня попрекать, осуждая мое решение, навсегда заклеймив меня; но все это послужит мне стимулом, ибо неведомыми путями возбудит во мне кисло-сладкий привкус мести, к которой я всегда ощущал склонность, и укрепит мою уверенность в том, что люди судачат обо мне потому, что в глубине души осознают мое превосходство. Да, я постоянно жаждал мести, хотя и не знал толком за что. Месть всегда казалась мне чем-то таким, на что я имею право. И чтение было одним из способов осуществить ее.
Итак, я научился читать, но это не удовлетворило моих желаний, а лишь расположило меня к иным, еще более дерзким приключениям. Пройдя сие испытание, я решился на другие. Я знал, что мои руки являются лучшим моим оружием, по крайней мере для того, чтобы привлечь чужое внимание, и, возможно, именно по этой причине я стал искусным портным, эта профессия в наших краях считается если не сугубо женской, то, во всяком случае, и не слишком мужской; затем — хорошим поваром и, наконец, великолепным мастером по изготовлению чучел, ибо никто другой не обладал моим талантом сохранять животных после того, как им нанесен точный удар, повлекший за собой смерть через такую боль, какой они ранее даже и представить себе не могли. Для меня всегда было неким сверхъестественным наслаждением наблюдать, как они испускают дух, корчась в предсмертных судорогах, и я старался не упустить этот момент всякий раз, когда предоставлялась возможность. Некоторых я даже расчленял заживо, и все это для того, чтобы увидеть неописуемое выражение, застывшее в угасающем блеске их глаз или в полуоткрытой пасти, — то ли блаженство, то ли угроза, боль или несказанное удивление в предчувствии вечной ночи.
Я долго обучался этому мастерству. Начал с того, что выкалывал глаза щеглам, чтобы самому понять, действительно ли их пение становится от этого прекраснее. Мне так не кажется, но, что оно становится печальнее, это точно. Должен признать, что когда наблюдаешь, как, заключенные в клетку, они пребывают в полной зависимости от кормушки и поилки, возникает желание отпустить их на волю, дабы посмотреть, как они полетят, описывая из-за своей слепоты странные пируэты, похожие на порхание бабочек, ошеломленно, тоскливо и пронзительно крича, пока наконец не сядут в самом неожиданном месте, чтобы застыть там жалобными комочками в ожидании часа, который неминуемо придет, и они знают это, ибо уже обрели предрекающее его ощущение неотвратимости.

Конде Альфредо - Человек-волк => читать книгу далее


Надеемся, что книга Человек-волк автора Конде Альфредо вам понравится!
Если это произойдет, то можете порекомендовать книгу Человек-волк своим друзьям, проставив ссылку на страницу с произведением Конде Альфредо - Человек-волк.
Ключевые слова страницы: Человек-волк; Конде Альфредо, скачать, читать, книга и бесплатно
 https://PlitkaOboi.ru/plitka/mainzu/tribeca-10187052-collection/      https://PlitkaOboi.ru/plitka/gracia-ceramica/urban-chic-10187465-collection/ 

 их рекомендую