Левое меню

Правое меню

  выбрали отсюда      https://legkopol.ru/catalog/massivnaya_doska/tik/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Потом земля вдруг начала вибрировать. Она качалась, как волны, и детей разбросало в разные стороны. Все это продолжалось, казалось, бесконечно. И вдруг, так же неожиданно, как началось, все закончилось и земля замерла.
Дети долго лежали там, куда их отбросила земля. Потом они медленно стали подниматься и сразу заметили, что все вокруг изменилось. Во-первых, холм, который раньше был ровным, теперь был разбит на две части, словно какой-то гигант наступил на него и продавил. Во-вторых, вместо жары становилось все холоднее и холоднее. Они и не знали, что бывает так холодно, потому что все время жили только в теплых странах.
Все это на некоторое время лишило их дара речи. В конце концов Гасси спросил:
— Что это было?
Франческо ответил:
— Не знаю.
Затем, не сговариваясь, они бросились в сторону своего дома. Они бежали очень быстро, спотыкаясь о трещины в земле. На вершине холма они остановились. Отсюда деревня должна быть хорошо видна. И маленький домик Жардека и Бабки, и Того в поле, на котором обычно паслись коровы и осел. Другие постройки, магазин, чайный домик, маленькая мечеть… Но ничего этого не было. Там, где раньше стояла деревня, было абсолютно пустое место.
Глава 3
СЭР УИЛЬЯМ
Сэр Уильям был известным археологом и писателем. В тот день, когда случилось землетрясение, уничтожившее деревню Жардека и Бабки, он путешествовал по Турции и находился так близко от места катастрофы, что почувствовал подземные толчки. По радио он услышал о последствиях землетрясения. Он узнал об исчезнувшей деревне и о том, что там трудно вести спасательные работы из-за многочисленных трещин в земле. Помощь пострадавшему населению скидывали с парашютами, поскольку вертолеты не могли приземлиться.
Сэр Уильям не только говорил по-турецки, но и понимал большинство местных диалектов. Он представил себе, как самолеты летают над местом трагедии и сбрасывают мешки с гуманитарной помощью, а пострадавшие из-за шока не могут понять, что с ними делать. Конечно, с парашютами наверняка спустили врачей и медсестер, но хватит ли у них времени обслужить всех пострадавших?
«Мне кажется, я могу оказать помощь, — решил про себя сэр Уильям. — Надо отправиться туда».
Железнодорожные пути во всех районах, пострадавших от землетрясения, были разрушены, дороги расколоты и завалены камнями. Требовалась помощь настоящих профессионалов. Поэтому, когда сэр Уильям обратился с вопросом, как добраться до места землетрясения, ему очень вежливо, — поскольку он был довольно известным человеком, — но твердо объяснили, что он не может туда поехать. Как только вертолеты смогут приземлиться в районе бедствия, размеры помощи существенно увеличатся. Пока же те, кто уже там находится, делают все, что в их силах.
Сэр Уильям понял, почему ему отказали. Он действительно не был специалистом по работе в чрезвычайных ситуациях, но в то же время был уверен, что сможет помочь. Тогда он купил верблюда — очень строптивого, как выяснилось, — по имени Муззафа, положил в свой небольшой чемоданчик туалетные принадлежности, смену одежды и небольшое количество вещей, которые могли пригодиться в подобной ситуации, и выехал в направлении места бедствия.
Путь был долгим, потому что постоянно приходилось объезжать большие трещины. Муззафа оказался не лучшим помощником, всю дорогу он был недоволен чрезмерной тяжестью сэра Уильяма и его чемодана, хотя это было совершенно несправедливо. Но в конце концов верблюд все-таки довез сэра Уильяма сначала до той деревни, куда дети ходили к мастеру, а потом и до места трагедии.
В тот момент, когда дети увидели, что их родная деревня исчезла, они будто обезумели и, не говоря ни слова, спотыкаясь, побежали к тому месту, где, как им казалось, находился их маленький домик. Они опустились на колени и стали рыть землю руками. Но сколько они ни копали, им не удалось найти ни единого признака их семьи.
Они пробовали копать не только на месте маленького домика, но и на поле, где пасся Того вместе с коровами и ослом, потом на месте чайного домика, на месте магазина, там, где стояли другие дома и мечеть. Они все продолжали копать и копать, пока их ногти не сломались, а руки не покрылись кровью. Все это время они не проронили ни слова.
Деревня детей пропала, в других населенных пунктах были ужасные разрушения. С самого начала те, кто не был ранен, пытались вытащить из-под завалов пострадавших. Потом прилетел первый самолет, с него сбросили палатку, и на парашюте спустились доктор и медсестра. Затем прибыли еще врачи и сестры, доставили связки одеял и пакеты с едой. Люди осознали, как стало холодно, только когда увидели одеяла. Быстро поставили палатку, и всех пострадавших заносили туда. Начинало темнеть, и врачи решили прекратить до утра поиски раненых. Женщины развели огонь и стали готовить еду, остальные закутались в одеяла и отправились искать в окрестностях людей, оставшихся без крова.
Детей нашли по чистой случайности, потому что никому не приходило в голову искать снова кого-либо в исчезнувшей деревне. Лишь один мужчина с мальчиком решили взобраться на вершину холма и посмотреть вниз. Так они случайно увидели детей, которые продолжали копать, копать, копать. Мужчина позвал на помощь, подошедшие люди закутали детей в одеяла и отнесли на руках к палатке. Мальчика отправили вперед предупредить врачей.
Что случилось потом, дети не помнили, потому что врач сразу после осмотра сделал им уколы и уложил в больничной части палатки, накрыв одеялами.
Приезд через два дня сэра Уильяма на своем Муззафе произвел настоящую сенсацию в так называемом «лагере № 1». К тому времени войска уже расчищали и восстанавливали дороги, вертолеты отвозили раненых в больницы, группы спасателей продолжали поиски среди руин, привозили одежду, продукты и медикаменты. За помощь пострадавшим отвечал очень важный человек, хорошо знакомый с этой местностью. Именно к нему и обратился сэр Уильям, держа под мышкой сверток. Он представился, объяснил, чем занимается, и спросил, может ли он чем-нибудь помочь.
— Вы англичанин? — спросил тот.
Сэр Уильям кивнул.
— Тогда вы сможете мне помочь. У нас в лагере трое детей. Похоже, они англичане.
Сэр Уильям любил факты, а не догадки.
— Почему вы так решили?
Спасатель открыл ящик и достал большой конверт.
— Дети об этом не знают. В расщелине мы нашли остатки дома на колесах. Мало что сохранилось, но кое-что есть, — он достал из конверта английский паспорт. — Это принадлежало, как видите, человеку, которого звали Кристофер Докси. Имя его жены — Ольга, также перечислены трое детей: Франческо, Огастес и Анна.
— Кристофер Докси жил здесь? — спросил сэр Уильям.
— Нет, не жил, — объяснил спасатель, — но местные говорят, что мадам Докси была дочкой старого поляка, который вместе со своей женой жил в исчезнувшей деревне. Дочь, которую зовут Ольга, вышла замуж за Кристофера Докси, и каждый год они приезжали сюда, путешествуя в доме на колесах. Он был художником.
— Да, он действительно был известным художником, — согласился сэр Уильям. — Это большая потеря. Вы говорите, об этом рассказали местные, а что говорят сами дети?
Спасатель растерянно развел руками.
— Врачи говорят, что это шок и он пройдет, но до сих пор они не произнесли ни слова. Они сидят не двигаясь, хорошо себя ведут, но молчат как немые. Их нашли, когда они рыли руками землю в поисках своих родных в том месте, где когда-то была деревня. Врачи говорят, что дети пока не хотят ничего вспоминать, но когда они немного придут в себя, то заговорят.
Сэр Уильям подумал, а потом показал спасателю сверток.
— Я нашел это сегодня. Это картина Кристофера Докси. В день землетрясения дети отнесли ее в деревню за холмом, чтобы вставить в раму. Мастер показывал ее всем и каждому, потому что это единственное, что сохранилось из исчезнувшей деревни. Я заплатил ему за работу и обещал доставить картину тому, кто окажется доверенным Докси, кто бы это ни был. Если врачи позволят, я хотел бы показать детям картину. Это может на них подействовать.
Дети не переставали дрожать. Они сидели в палатке на полу, закутанные в одеяла. Одна из медсестер причесала их, умыла и накормила горячим супом. Дети не обратили внимание на то, что спасатель подвел к ним сэра Уильяма. Они никак не отреагировали, когда сэр Уильям сел напротив них. Тогда он развернул сверток, чтобы дети увидели, что в нем было.
На картине был изображен тот самый маленький домик, каким они видели его в последний раз, только на веранде пили чай Ольга, Жардек и Бабка, потому что Кристофер в это время писал картину. После секундной паузы Франческо упал в обморок, Гасси начало тошнить, а Анна закричала.
Глава 4
ДЯДЯ
Сесил Докси жил со своей женой Мейбл в Эссексе. Его дом, который назывался Данроамин, располагался в местечке под названием Фитон. Вообще Эссекс — довольно красивое графство, но только не Фитон, потому что большую его часть занимают новые уродливые дома, стоящие рядом с церковью, деревенская зелень и три коттеджа с соломенными крышами. Однако Сесил Докси считал свой дом идеальным за его, как он всегда повторял, рациональное устройство и простоту в обслуживании.
Это был очень аккуратненький домик и снаружи, и внутри. На втором этаже располагались три спальни: одна большая комната, которую они делили с женой, и две комнаты поменьше, где мебель всегда была накрыта покрывалами от пыли, поскольку гости в доме не бывали. Там же находилась просторная ванная.
Внизу была одна большая комната, которая стала гостиной. Мебель в ней была обита зеленым бархатом, а на белых обоях красовался рисунок огромной решетки, увитой плющом. На стенах вместо картин разместилось целое семейство летящих керамических гусей.
Гостиная окнами выходила в сад, который был устроен еще рациональней, чем дом. Здесь все было ненастоящим. Бетонное покрытие имитировало мощеную дорожку. Два ярко-красных гнома «ловили рыбу» в небольшом пруду, хотя рыбы в нем не водилось, даже головастиков весной не бывало. Вместо клумб стояли металлические контейнеры с пластиковыми цветами. Весной там «росли» нарциссы и гиацинты. Потом их протирали и убирали, а на их месте «вырастали» розовые кусты и другие летние цветы. Осенью их место занимали чудесные пластиковые хризантемы. Все остальные жители Фитона выращивали настоящие цветы. Их садики были небольшие, но и они требовали много времени и труда.
— Как глупо, — говаривал Сесил Докси своей жене Мейбл, наблюдая, как его соседи борются с тлей и увядшими бутонами настоящих хризантем. — Зачем создавать себе лишнюю работу?
Мейбл в ответ ничего не говорила, потому что она любила настоящие цветы, но сказать об этом значило вступить в спор.
При входе в дом располагалась столовая, где стояли стол и стулья, сделанные из чего-то похожего на дерево, но на самом деле из искусственного, огнестойкого, грязеотталкивающего материала.
Единственной гордостью Мейбл была кухня. Это была довольно просторная комната, обставленная точно так, как на выставке «Красивый дом». Более рационально устроенной кухни просто не могло существовать.
В тот день, когда пришло письмо, было дождливо и ветрено. Сесил и Мейбл Докси завтракали. Сесил любовался своими пластиковыми розами, которые стойко переносили непогоду, не то что соседские, которые слиплись под дождем.
Мейбл Докси всегда была скромной. Ее красавица мать пользовалась успехом в обществе и мечтала, чтобы дочь была веселой маленькой девочкой, которой она могла бы гордиться перед многочисленными друзьями. Поэтому ее раздражало, что Мейбл всегда делала так, чтобы ее не замечали, даже старалась казаться меньше, чем была. Если бы отец был рядом, он бы понял и посочувствовал маленькой Мейбл, потому что сам был скромным и тихим, но он все время пропадал на работе и редко видел дочь.
Мейбл усердно училась в школе, но была скорее труженицей, чем умницей, и поэтому не смогла осуществить свою мечту поступить в университет и уехать подальше от дома. Вместо этого она устроилась на работу в местный банк. «Ну, по крайней мере, это надежная работа, — говорила ее мать друзьям, — а ей нужна надежная работа, потому что бедняжка такая застенчивая и, я подозреваю, скучная, что вряд ли ей удастся выйти замуж». Мейбл знала, какого мнения о ней мать, и поэтому почувствовала себя самым счастливым человеком на земле, когда помощник управляющего банком Сесил Докси сделал ей предложение. Она была так ему благодарна за возможность уйти от родителей и иметь свой дом, что приняла это чувство за любовь. Ее отец очень беспокоился за их брак, поскольку считал Докси ужасно скучным человеком.
— Мейбл, ты еще так молода, — говорил он дочери. — Не торопись сделать что-то, о чем будешь потом жалеть.
Мейбл с горящими глазами отвечала:
— Я тороплюсь сделать то, чего очень сильно хочу.
Как раз когда Сесил Докси, тогда уже управляющий, уходил на пенсию, его родители умерли и, поскольку брат Кристофер был забыт, ему достались все их деньги. На них Сесил купил Данроамин. Мейбл считала Данроамин замечательным домом и знала, что должна быть счастлива в таком доме и благодарна дорогому Сесилу за то, что он его купил.
Но почему-то ничего этого она не чувствовала и даже, наоборот, была подавлена.
— Кому нужны два дурацких гнома? — с обидой думала она и с завистью незаметно поглядывала из окна на соседских детей. Ах, если бы только у них с Сесилом был ребенок!
В этот дождливый ветреный день, когда почтальон постучал в дверь, Мейбл поспешила сама взять почту — Сесил был не тот человек, который должен открывать входную дверь.
Там было одно-единственное письмо — длинный белый конверт с турецкой маркой. Сесил осторожно вскрыл конверт ножом — это был хороший конверт, который можно было бы использовать еще раз. Он сразу это заметил как очень аккуратный и наблюдательный человек. Обратил внимание, что конверт был отправлен из отеля в Стамбуле, взглянул на подпись в конце письма, чтобы знать, от кого оно, но не смог разобрать. Однако секретарь в отеле, который напечатал письмо, приписал внизу: «Сэр Уильям Хугл». Сесилу, как управляющему банка, было знакомо это имя.
О гибели Кристофера Докси при землетрясении писали все газеты, но для Сесила этого имени просто не существовало. С тех пор как Кристофер сбежал из дома отца, прихватив с собой некоторые вещи, он был в глазах Сесила вором. И лучше всего о нем было просто забыть. В Фитоне никому и в голову не приходило, что обыкновенные мистер и миссис Докси, проживающие в Данроамине и выращивающие пластиковые цветы, имеют какое-то отношение к знаменитому художнику.
По радио в новостях сообщали, что в последние годы картины Кристофера стоили довольно дорого, и это вызвало у Мейбл вопрос:
— Дорогой, не ты ли случайно являешься его наследником?
— Думаю, это я, — кивнул Сесил. — Видимо, со временем с нами свяжутся.
И теперь, приступив к чтению письма, он сказал Мейбл:
— Это из Турции, наверняка про наследство от Кристофера. Удивительно, как быстро они нашли мой адрес.
Но по мере чтения письма выражение лица Сесила разительно менялось. Он ворчал и недовольно хмыкал, Мейбл видела, как его бледное лицо стало красным, а потом и пурпурным. Когда он дочитал, то с такой силой ударил кулаком по столу, что если бы стол был сделан из обычного дерева, он наверняка бы треснул.
— Безобразие! Как он смеет вмешиваться в чужие дела?! Зачем он разыскал мой адрес?! Как он смеет учить меня, что надо делать и чего не делать?!?
— Кто, дорогой? — тихо спросила Мейбл.
Сесил едва мог говорить, так он был рассержен.
— Сэр Уильям Хугл. Похоже, у Кристофера была жена полька, и у них трое детей.
Мейбл понятия не имела, кто такой сэр Уильям Хугл и почему так разозлился Сесил, поэтому она сказала, всеми силами пытаясь скрыть свой ужас:
— Трое детей!
Сесил готов был ударить Мейбл за то, что она повторяла каждое его слово.
— Слушай! — заорал он. — Вот последний абзац письма: «Я планирую привезти детей к вам в конце недели. Я пришлю телеграмму с указанием времени нашего прибытия».
В тот день, когда сэр Уильям вернулся в лагерь № 1, детям стало уже лучше. Сильный холод, который наступил после землетрясения, прошел, и они сидели на солнышке у больничной палатки и завтракали.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17
 https://PlitkaOboi.ru/plitka/plitka_dlya_vannoi/ 
 посмотреть можно тут 

 https://www.vsanuzel.ru/katalog/dushevie-poddony/70x70/